Лис дрогнула. Но не ушла. Выдвинула по-детски нежный подбородок, как раззадоренный бульдог.
- Помолвка, однако, состоялась, и у нее есть твердый статус. Надеюсь, ты хотя бы это понимаешь.
Гнев поднял огненную голову, и я уже не могла его усмирить. Мы же, ифрит все подери, сестры. Ты могла бы быть со мной чуть помягче!
- Не стану спорить, - сказала уже холоднее. - Коли понравится тебе ложиться в постель вейра, которого я вычерпала до дна и который ищет меня в любом отражении, то изволь.
На Лис было так жалко смотреть, что я отвела взгляд и увидела Дана. Он стоял, оперевшись плечом о вход, и задумчиво меня разглядывал. Молодняк в полном восторге пялился на его лицо.
Пищать от ужаса было поздно. Я нагло ткнула в его сторону сложенным веером:
- Подтвердите-ка, вейр Данте.
Его губы разошлись в знакомой мне опасной усмешке, от которой больно и сладко кололо в груди. Он медленным скользящим шагом прошел вперед, и сразу стало понятно, насколько он отличен от собственных сверстников, рожденных в позолоченных пеленках. Опасный, жесткий, знающий цену словам.
Полагаю, сейчас мой личный палач пребольно щелкнет меня по носу. Не до крови, но так, чтоб не забывала места. И мы, наконец, поругаемся. Я давно хочу, но Дан словно чует и избегает конфликта с увертливостью сойки.
Облегчение напополам с ужасом сжало меня в тиски.
- Истинная правда, вейра Лис, - он обошел по кругу окаменевшую сестру, не отводя от меня тяжелого взгляда. - Ваша ужасная сестрица съела мне весь мозг серебряной ложечкой. Я вынужден находиться рядом с ней круглые сутки, чтобы хоть что-то соображать, так что не обессудьте.
Лис даже не осмелилась поднять на него взгляд. Только сжала платье пальцами покрепче.
- Эта помолвка одобрена императором, - сказала она глухо. - Хотите вы или нет, а вам следует подчиниться.
Дан недоуменно вздернул темную бровь, став на секунду похож на золотоволосого демона.
- А ваш отец-то, чудесная вейра Лис, что думает об этой помолвке?
Лис бросила на меня затравленный взгляд. Губы у нее сжались в скобу.
- Какая разница, что думает отец? Он подчинится приказу Его Величества, но я… Я иду на эту помолвку добровольно и буду Вам доброй женой. Со временем вы забудете предательство Диш, и полюби…
Дан скучно отмахнулся, словно в один момент устал слушать ее объяснения. Он неожиданно ювелирно извлек меня из-за столика, без всякого стеснения помогая расправить платье.
- Но помолвка уже была заключена! - выкрикнула в отчаянии Лис.
- Была или не была, - Дан ухватил меня за руку, вынуждая пройти к выходу. - Что толку от новых договоренностей, если старые не разорваны? Я не подписал расторжение предыдущей помолвки, так что о чем бы вы не столковались с императором, власти надо мной ваше чириканье не имеет.
Он потянул меня за собой, и я послушно потащилась за Даном, успев состроить двусмысленную лукавую улыбку своей верной напомаженной армии.
Едва мы выбрались из коридора, наводненного придворными, за спиной раздался дружный восхищенный выдох. Дан словно не услышал. Покосился на меня хмуро. Губы разошлись в полузабытой обаятельной улыбке:
- Клан Фанза вырастил весьма зубастую фиалку. Ты очень мило меня ревновала.
Ревновала? Я?
Я едва не задохнулась от искреннего возмущения. Подобно любой беззащитной особи я сражалась тем орудием, которое мне хватит сил поднять. Это вопрос контроля и власти, а не любви. Не ревности! Дану ли не знать.
Мне едва хватило ума остановиться от возражений. Судя по физиономии, Дан их только и ждал.
- Думай, что угодно, - сказала с каменным лицом.
- Думаю, - с доводящей до бешенства улыбкой тут же сообщил Дан.
Убить его, что ли. Отрезать ядовитый язык. У меня и скальпель есть…
Мы спустились в танцевальный зал, снова влились в ряды бешеной драконьей пляски, и вокруг нас начался очередной аншлаг. Не каждый день, наверное, самый сильный дракон страны отплясывает, как обычный вейр, у которого из забот только выбор запонок к обеду.
Тут было уже привычнее. На меня мгновенно налипли ненавидящие и завистливые взгляды, и я мгновенно собралась. Оказывается, уютно было только внутри моей маленькой армии, которая пока ещё не подоспела к нам с балкончика.
- Какое милое бесстыдство, - протянул кто-то поодаль, едва Дан отошел на пару сантиметров за креманом, как называли здесь аналог земного шампанского.
Я чуть скосила взгляд на общительную даму, опознав кудряшки одной из светских противниц Эдит Фанза.
- Верно-верно, - тут же заторопилась ее подруга. - Ещё неизвестно, что за аферу провернула эта Фанза, стараясь вернуться в достопочтенное общество.
Говорили она поспешно, глотая звуки. Боялась, что Дан вернется раньше, чем она договорит.
Эдит ввязалась бы в дуэль, а я промолчала. Только загадочно улыбалась ядовитым вейрам. А когда злоба начала зашкаливать, стала улыбаться сопровождающим их драконирам, мельком оглядывая танцевальную залу.
Драконы, приближенные к императору, держались особняком. Черные маги, члены Совета и следственного отдела, министерства магии, секретари, даже их прислуга образовали собственный круг. Дан перебросился с ними парой слов и легко отошел, хотя один из вейров прихватил его за рукав. Бокал шампанского обошелся Дану слишком дорого. Его буквально взяли в капкан.
Несколько секунд я наблюдала за ними, пока вдруг не поняла, что они… наблюдают за мной.
В груди нехорошо дрогнуло. Они смотрят, потому что я веду себя нетипично? Не вешаюсь на мужиков, не скандалю с Даном, не ввязываюсь в ссоры. Среди них полно сторонников императора, но тех, кто действительно знает о происходящем, наверняка, единицы. Штучные люди на ключевых политических точках. Незаметные, незаменимые, неброские. Императору несложно заполучить такую невидимую должность для своих верных слуг. Они сейчас тоже стоят в этом кругу, разглядывая Дана и меня.
Я стыдливо отвела глаза и, не глядя, подарила улыбку ещё одному вейру, уставившемуся на меня, разинув рот. Ну что за невоспитанная особь! Пришлось перевести взгляд на парня с нервами покрепче.
Одну из особо нежных улыбок, которые я рассылала налево и направо, застукал Дан. Он все же сумел отвязаться от заклятых друзей и отбить мне бокал игристого, но пришел невовремя.
Лицо у него сделалось совершенно пустое, а у меня засосало от ужаса под ложечкой. Он без разговоров опрокинул в рот принесенный креман, а другой рукой крутанул меня в танцевальном па.
- Сначала ты улыбалась кому попало, потом вопреки моему желанию отправилась к императору, едва выкрутилась на операции, - педантично перечислил он мои грехи. - Собрала около себя целое сборище влюбленных недоумков, а едва я тебя вытащил, взялась строить глазки чужим мужьям. Диш, по тебе снова плачет монастырь.
Глаза у него горели гневом. От лазерного блеска где-то глубоко в груди таяла ледяная скорлупа. Драконица нежилась в солнце его любви, хотя, возможно, Дан даже не понимал этого. Он бесился всерьез.
- Ты очень мило меня ревнуешь, - вернула я упрек.
- Нисколько, - тут же отрезал Дан. - Ты принадлежишь мне, и я только обозначаю границы своих владений.
Язык - его враг. Надо было его всё-таки отрезать. Лихорадочное веселье, которое мне едва удалось ощутить на вкус, ушло.
Я остановилась прямо посреди танца, опустив руки. Беснующаяся разноцветная, переливающаяся дорогими камнями толпа обегала нас, подобно раздвоенной речке.
- Я не вещь, чтобы мной владеть, - сказала членораздельно. - Не раб, чтобы мной пользоваться. И не твой психоаналитик, чтобы выслушивать детские истерики. Я наемный работник, не более того. Ты взял меня в клан, чтобы мой дар нес славу имени Аргаццо, но давай-ка кое-что проясним. У тебя нет прав ни на мое тело, ни на мой ум.
Дракон Дана глухо взвился и пал, придавленный железной лапой хозяина.
- Вот как? - Дан растянул рот в угрюмой усмешке. - Решила снять маски, едва дорвавшись до музыки и танцев? Что ж. Давай кое-что проясним. Ты останешься в Аргаццо навечно. Станешь моей женой, будешь растить наших детей, будешь вышивать цветочки, или что там вышивают хорошие жены? Ну или заниматься хирургией, я не буду препятствовать тебе…. Но другим вейрам ты улыбаться больше не будешь. Улыбайся мне одному.
