Брэдшоу переключил канал рации.

— База ВВС Хоумстед, это агент Брэдшоу, ФБР. Запрашиваю перехват самолета. Рейс Юнайтед двести двадцать семь, угнан, направляется на Кубу. Нужно сопровождение истребителями.

Из рации послышался другой голос, командный и четкий:

— Агент Брэдшоу, говорит полковник Дэвис, командир авиабазы Хоумстед. Ситуация ясна. Два истребителя Ф-4 Фантом уже подняты. Время перехвата семь минут. Какие будут приказы?

— Сопровождать самолет. Не атаковать. Только наблюдать. Если самолет попытается войти в воздушное пространство Кубы, доложите нам.

— Понял. Истребители на перехвате.

Брэдшоу повернулся к нам.

— Идем в диспетчерскую вышку. Оттуда будем руководить операцией.

Мы побежали к зданию терминала. Вошли через служебный вход, поднялись по лестнице на верхний этаж. Длинный коридор, в конце дверь с табличкой «Диспетчерская. Только персонал».

Моралес толкнул дверь, мы вошли.

Большая комната, стены из стекла, панорамный обзор на весь аэропорт. Взлетные полосы внизу освещены огнями, самолеты стоят на стоянках, грузовики снуют между терминалами.

В центре комнаты стояли ряды консолей с радарами, мониторами и переключателями. Диспетчеры сидели за консолями в наушниках, говорили в микрофоны, отслеживая движение самолетов.

На большом радаре в центре видна карта региона. Майами внизу слева, Куба справа внизу. Зеленые точки самолеты в воздухе. Одна точка двигалась на юго-восток от Майами, мигала красным цветом, это рейс двести двадцать семь.

Старший диспетчер, мужчина лет пятидесяти, с седыми волосами, в очках и белоснежной рубашке с расстегнутым воротником, подошел к нам.

— Агент Брэдшоу? Я Роберт Тернер, старший диспетчер смены. Отслеживаем рейс двести двадцать семь. Вот он. — Он указал на красную точку на радаре. — Высота восемь тысяч футов, продолжает подниматься выше. Курс сто тридцать градусов, скорость триста двадцать миль в час. Направление Гавана, Куба. Расстояние до Кубы сто восемьдесят миль. Время полета примерно тридцать минут.

Брэдшоу кивнул.

— Связь с капитаном?

— Есть. Радиосвязь стабильная. — Тернер подвел нас к консоли, где сидела женщина-диспетчер в наушниках. — Это Мария Гонсалес, ведет связь с рейсом двести двадцать семь.

Мария повернулась, сняла один наушник.

— Капитан Миллер на связи. Докладывает каждые три минуты. Угонщик в кабине, продолжает угрожать пистолетом. Требует лететь на Кубу, не позволяет изменить курс.

Я подошел ближе.

— Как себя ведет капитан? Спокоен? Напряжен?

Мария подумала прежде чем ответить.

— Напряжен, но продолжает контролировать себя. Профессионал. Говорит четко, следует инструкциям угонщика. Угонщик не кричит, открыто не угрожает. Просто держит пистолет у виска и отдает приказы.

Брэдшоу повернулся к Тернеру.

— Кубинцы знают о ситуации?

— Да. Мы уведомили кубинский авиационный контроль. Они сказали что не дадут разрешение на посадку в Гаване без предварительной координации. Если самолет попытается войти в их воздушное пространство без разрешения, поднимут свои истребители.

— Замечательно. — Брэдшоу потер лицо руками. — Значит если он долетит до Кубы, кубинцы могут сбить его или принудить к посадке. В любом случае заложники в опасности.

Моралес спросил:

— Наши истребители могут принудить самолет развернуться? Заставить вернуться в Майами?

Тернер покачал головой.

— Теоретически да. Выпустить предупредительные трассирующие очереди рядом с самолетом, показать что серьезно настроены. Но это высокий риск, угонщик может запаниковать, начать стрелять в экипаж или пассажиров. Или приказать капитану выполнить опасный маневр, самолет может разбиться.

Я смотрел на радар. Красная точка медленно двигалась на юго-восток. Каждую секунду дальше от Майами, ближе к Кубе.

Напряженно думал.

Угонщик сказал «закончить это». Не «попасть на Кубу», не «начать новую жизнь». Закончить.

Что если…

Нет. Слишком страшная мысль.

Но нужно ее проверить.

Я подошел к Марии.

— Можете сейчас же связаться с капитаном Миллером?

Она посмотрела на Брэдшоу. Тот кивнул.

Мария нажала кнопку на консоли, сказала в микрофон:

— Рейс Юнайтед двести двадцать семь, это диспетчерская Майами. Капитан Миллер, слышите меня?

Из динамика послышался напряженный голос капитана:

— Слышу, Майами.

— Капитан, агент ФБР хочет задать вопрос. Разрешаете?

Пауза. Приглушенные голоса на фоне.

Наконец капитан ответил:

— Угонщик разрешает. Но быстро.

Мария кивнула мне. Я наклонился к микрофону.

— Капитан Миллер, это агент Митчелл. Мы уже встречались в кабине вашего самолета. Один вопрос, угонщик контролирует ваш курс? Проверяет навигационные приборы?

На несколько секунд зависла тишина.

Затем капитан сказал:

— Да. Он стоит за моим креслом, смотрит на приборы. Проверяет курс каждую минуту. Он знает как управлять самолетом, понимает что видит.

— Он корректирует курс? Говорит куда именно надо лететь?

Снова пауза.

— Да. Сказал держать курс сто тридцать градусов. Это направление на Гавану.

— Понял. Спасибо, капитан.

Мария отключила микрофон.

Я отступил, размышляя над услышанным.

Угонщик знает принципы управления самолетом. Проверяет курс. Контролирует полет детально.

Не просто сидит с пистолетом и ждет. Активно управляет ситуацией.

Почему? Обычные угонщики просто требуют лететь на Кубу, не вникают в детали навигации. Доверяют пилотам.

Этот не доверяет. Проверяет каждую минуту.

Как человек который хочет убедиться, что самолет летит именно туда куда он хочет.

На Кубу?

Или куда-то еще?

Брэдшоу подошел ко мне.

— Митчелл, о чем ты думаешь? Вижу что у тебя что-то крутится в голове.

Я посмотрел на радар. Красная точка уходила все дальше от нас.

— Он чересчур строго контролирует полет. Постоянно проверяет курс. Это не нормально для угонщика который просто хочет сбежать на Кубу.

— Может он просто параноик. Не доверяет пилотам.

— Может быть. — Я не был точно уверен. — Или хочет убедиться что летят точно туда, куда он приказал. Не на Кубу, а куда-то конкретно.

Моралес нахмурился.

— Куда еще? Гавана единственный логичный пункт назначения. Других аэропортов на Кубе для большого самолета нет.

Я смотрел на карту. Майами слева, Куба справа. Между ними океан, Флоридский пролив, затем Карибское море.

Вода. Темная, глубокая вода.

«Закончить это.»

Сердце екнуло.

Что если он не хочет на Кубу?

Что если хочет просто долететь до океана?

Нет. Это невозможно.

Но…

Я повернулся к Тернеру.

— Сколько топлива осталось на борту рейса двести двадцать семь?

Тернер проверил данные на мониторе.

— Они заправлялись перед вылетом из Вашингтона. Полные баки. Примерно десять тысяч галлонов. Дальность полета две тысячи четыреста миль.

— Расстояние от Майами до Гаваны?

— Двести тридцать миль.

— Значит после Кубы они могут лететь еще две тысячи миль?

— Теоретически да. Но зачем? Куда они полетят после Кубы?

Я не ответил. Смотрел на радар.

Мария вдруг сказала:

— Подождите. Тут что-то не так.

Все повернулись к ней. Она нахмурившись смотрела на монитор.

— Курс только что изменился. Рейс двести двадцать семь отклоняется от маршрута на Гавану.

Брэдшоу подбежал к радару.

— Что? Покажите немедленно!

Тернер увеличил масштаб радара. Красная точка действительно двигалась не на юго-восток, а на восток.

Тернер быстро посчитал в уме.

— Новый курс девяносто градусов. Прямо на восток. Это не направление на Кубу. Это… — Он посмотрел на карту. — Это в открытый океан. Атлантический океан. Но зачем? Там ничего нет.

В комнате наступило молчание.

Все смотрели на радар. Красная точка медленно двигалась на восток, удаляясь от Кубы, от берега, в пустоту океана.