Киллер смотрел на фотографии. На лице ни одной эмоции, но взгляд задержался на каждой по несколько секунд.

— Все они давали показания против организованной преступности, — продолжил я. — Все убиты профессионально. Одним оружием. Твоим оружием.

Киллер поднял глаза.

— Докажите это.

Томпсон достал еще документ из папки. Положил на стол.

— Баллистическая экспертиза. Роберт Чен, старший криминалист ФБР. — Начал читать вслух. — «Гильзы изъятые на местах преступлений в Филадельфии, Балтиморе и Нью-Йорке имеют идентичные следы бойка. Уникальная линейная царапина длиной ноль целых ноль четыре десятых дюйма на правом краю вмятины от удара бойка. Все гильзы выстрелены из одного оружия.» — Томпсон посмотрел на киллера. — Пистолет «ругер» Марк I, изъятый из твоей машины. Эксперт уже провел тестовые выстрелы. Гильзы идентичны тем что найдены на местах преступлений. Совпадение стопроцентное.

Я достал фотографии гильз под микроскопом. Увеличение сорок крат, царапина видна отчетливо. Разложил рядом с фотографиями жертв.

— Видишь царапину? — Я указал пальцем. — Она одинаковая на всех гильзах. Уникальная метка твоего оружия. Эта царапина связала все три дела. Привела нас к тебе.

Киллер долго смотрел на фотографии и молчал.

Затем усмехнулся и покачал головой.

— Глупость. Моя глупость.

— Объясни, — сказал я.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.

— Этот пистолет служил мне пять лет. Ни одной осечки. Надежный инструмент. — Опустил взгляд на меня. — Год назад боек поцарапался. Не знаю как. Может при чистке, может при стрельбе. Заметил когда разбирал. Поехал к оружейнику, хотел заменить. Он сказал что царапина маленькая, не повлияет на работу. Поэтому я оставил как есть.

— Почему не заменил? — спросил Томпсон. — Или не купил новый пистолет?

Киллер усмехнулся.

— Суеверие. Этот пистолет верно служил мне. Менять рабочий инструмент плохая примета. Плюс новое оружие нужно пристреливать, проверять, привыкать к нему. Зачем, если старое работает отлично?

— Но царапина оставляла метку на гильзах, — сказал я. — Уникальную.

— Да. — Киллер кивнул. — Но кто проверяет гильзы под микроскопом? Я не думал, что вы додумаетесь до такого. Никто никогда не проверял. Я даже оставлял гильзы, но никто так и не связал эти дела между собой. Полиция работала отдельно. Никто не видел связи.

— Ты считал себя умнее других. — сказал я. — Это тебя и погубило.

Киллер опять пристально посмотрел на меня.

— Но вы оказались умнее, агент Митчелл. Нашли связь, организовали ловушку. Хорошая работа. — Пауза. — Я недооценил вас. Моя ошибка.

Томпсон стукнул ладонью по столу.

— Хватит комплиментов. Говори настоящее имя. Сейчас же.

Киллер молчал еще минуту. Смотрел в стол, думал.

Затем вздохнул.

— Виктор Новак. Родился в Чехословакии, тысяча девятьсот тридцатого года. Иммигрировал в Соединенные Штаты в сорок восьмом.

Томпсон записал в блокнот.

— Гражданство?

— Получил в пятьдесят пятом году. Служил в армии США, участвовал в Корейской войне. Условие для натурализации.

— Род войск?

— Пехота. Снайперская рота. — Новак усмехнулся. — Там научился стрелять. Хорошо научился.

Я наклонился вперед.

— Что делал после армии?

— Работал механиком в Уилмингтоне. Ремонтировал машины. Женился, купил дом. Обычная жизнь. — Пауза. — Потом предложили работу. За хорошие деньги. Согласился.

— Кто предложил?

Новак покачал головой.

— Хотите имена? Вызовите адвоката. Тогда поговорим о сделке.

Томпсон закрыл блокнот.

— Какая сделка? У нас достаточно улик для обвинения тебя в трех убийствах. Смертная казнь гарантирована. Электрический стул. Зачем нам сделка?

Новак усмехнулся.

— Потому что я знаю имена. Посредники, заказчики, схема передачи заказов. Вы хотите их всех, правда? — Посмотрел на Томпсона. — Я даю имена, вы убираете смертную казнь. Пожизненное заключение вместо электрического стула. Справедливая сделка.

Томпсон посмотрел на меня. Я молчал. Тогда босс повернулся к Новаку.

— Поговорю с прокурором. Но сначала докажи что обладаешь ценной информацией. Дай одно имя. Посредник, который передавал тебе заказы.

Новак подумал. Затем сказал:

— Энтони Марино. Прозвище «Толстяк». Консильери семьи Гамбино. Он передавал заказы. Встречались в баре «Золотая подкова» на Четырнадцатой улице в Нью-Йорке. Второй вторник каждого месяца, девять вечера. Он давал конверт с фотографией цели, адресом и деньгами. Наличные. Половина вперед, половина после работы.

Я быстро записывал.

— Сколько платили за заказ?

— Зависело от цели. Обычный человек десять тысяч. Важный свидетель за двадцать кусков. Федеральный свидетель под охраной стоил тридцать. — Новак посмотрел на фотографии жертв на столе. — Эти трое обошлись по двадцать пять каждый.

Я тихо свистнул.

— Неплохой доход.

— Профессия опасная. Зарплата соответствует. — Новак пожал плечами. — Плюс расходы. Оружие, патроны, машина, поддельные документы.

Томпсон закрыл блокнот.

— Достаточно на сегодня. Вызовем адвоката, поговорим о сделке с прокурором. Если информация подтвердится, электрического стула не будет. Будет пожизненное в федеральной тюрьме строгого режима. Будешь сидеть до смерти.

Новак кивнул.

— Это лучше чем жариться на стуле.

Томпсон постучал в дверь. Охранник снаружи открыл.

— Уведите его в камеру. В одиночную, с круглосуточной охраной.

— Есть, сэр.

Охранник отстегнул наручники от кольца на столе и вывел Новака из комнаты.

Томпсон достал сигару, закурил и глубоко затянулся.

— Наконец-то мы получили имя посредника. Холмс обрадуется. Энтони Марино был на прицеле два года, но не хватало доказательств. Теперь есть показания киллера. — Выдохнул дым. — Отличная работа, Митчелл.

Я собрал фотографии со стола и сложил обратно в папку.

— Таких как он много, сэр. Мы поймали Новака, но вскоре появится другой киллер.

— Знаю. — Томпсон затушил сигару о край металлического стола. — Но мы делаем что можем. — Посмотрел на меня. — Иди домой, Митчелл. Ты заслужил отдых. Завтра в десять утра совещание. Будем оформлять дело для прокуратуры.

— Да, сэр.

Я вышел из комнаты допросов. Прошел по коридору к лестнице.

Спустился на первый этаж.

Остановился у окна, посмотрел на улицу. Вздохнул и отправился дальше. Вышел из здания, сел в машину и завел двигатель. Посмотрел на часы.

Домой не хотелось. Пустая квартира, тишина, мысли о Дженнифер.

Нужно разгрузить голову. Снять напряжение после погони, задержания и допроса.

Я знал куда поехать.

Вывернул руль, поехал не на юг к дому, а на запад из города.

Двадцать минут по шоссе 66, затем поворот на проселочную дорогу через лес. Солнце начало клониться к горизонту, тени деревьев легли поперек асфальта.

Еще десять минут, и показался знакомый поворот. Деревянный указатель у обочины: «Стрелковый клуб Фэрфакс. Члены клуба и гости».

Свернул на грунтовую дорогу. Машина подпрыгивала на выбоинах, гравий хрустел под колесами.

Через полмили впереди показалось одноэтажное здание из потемневших досок. Рядом навес, под ним пикапы и седаны: «форды», «шевроле», старый «виллис». Сегодня на стрельбище человек десять.

Припарковался рядом с коричневым пикапом «додж». Вышел из машины.

Воздух свежий, пах соснами и пороховым дымом. Вдалеке слышались выстрелы: глухие хлопки винтовок, резкие щелчки пистолетов.

Прошел к зданию клуба. Дверь открыта, внутри небольшая комната: стойка, стеллажи с мишенями и бронежилетами, у стены диванчик. На стене плакаты с правилами безопасности и чемпионов соревнований прошлых лет.

За стойкой сидел Фрэнк Холлоуэй, владелец клуба. Шестьдесят пять лет, бывший морской пехотинец, лысый, с густой седой бородой. Читал журнал «Американский стрелок», на столе стояла кружка с кофе.

Поднял глаза, узнал меня и ухмыльнулся.