— Ты не вторая. Ты важна мне в той же степени что и работа. Обе вещи могут быть важны одновременно.

— Теоретически да. Практически ты всегда выбираешь работу когда возникает конфликт. Сегодня, на прошлой неделе, позапрошлой. У тебя асегда работа важнее.

Я закончил ужин, встал и тоже отнес тарелку в раковину. Встал рядом с Дженнифер.

— Я агент ФБР. Это моя работа, моя ответственность. Я не могу просто бросить дело потому что это неудобно для личной жизни. Люди зависят от меня. Жизнь свидетеля зависит от меня. Если я не буду на наблюдении и что-то случится, он погибнет.

— Там наблюдают десять других агентов!

— Но я отвечаю за координацию. Это моя операция. Моя ответственность и мой контроль. Ты забыла что было, когда я застрелил Дженкинса? Если свидетеля убьют, я снова окажусь в такой ситуации.

Дженнифер закрыла воду, повернулась и устало посмотрела на меня.

— Ты не можешь спасти всех, Итан. Не можешь предотвратить каждое преступление. Это невозможно.

— Знаю. Но могу попытаться. Это моя работа.

— А моя работа одной планировать нашу свадьбу? Ждать на примерках где ты не собираешься появляться? Объяснять родителям почему жених постоянно занят?

— Через месяц свадьба. Потом возьмем неделю отпуска, у нас будет медовый месяц. Я буду полностью твой, никакой работы.

— Что значит одна неделя? Потом ты снова вернешься к ненормированному графику, к дежурствам по ночам, к делам которые поглощают все время.

— Такова природа этой работы. Я не могу изменить это.

Дженнифер долго смотрела на меня. Потом тихо сказала:

— значит у тебя всегда будет так, Итан. Всегда будет причина отложить нас на потом.

Повернулась, вытерла руки полотенцем и прошла в спальню. Закрыла за собой дверь.

Я остался на кухне один.

Вымыл свою тарелку, вытер и убрал в шкаф. Прошел в гостиную и сел на диван.

Включил телевизор. Вечерние новости CBS. Уолтер Кронкайт уже сказал об Уотергейте, теперь говорил о Вьетнаме, мирных переговорах в Париже и выводе американских войск.

Смотрел не вслушиваясь. Мысли вернулись к делу. У меня сейчас три направления работы одновременно. Плюс текущие дела по отделу. И еще свадьба через месяц.

Дженнифер права, баланс нарушен. Но Орхан я могу изменить это сейчас? Все направления критичны, все требуют внимания.

Дженнифер должна понять. Она умная и рациональная. Она медсестра, знает что такое критические ситуации, когда работа требует полной отдачи.

Просто нужно время адаптироваться.

Через час я встал и выключил телевизор. Тихо прошел в спальню.

Дженнифер лежала на кровати, спиной ко мне. Не спит, я слышал ее неровное дыхание.

Разделся, лег рядом. Не прикасался, оставив пространство между нами.

— Спокойной ночи, — сказал я тихо.

Дженнифер не ответила.

Проснулся от будильника. Дженнифер уже не было в кровати, она ушла в ванную, оттуда слышался плеск воды.

Я встал и оделся. Рубашка, брюки и галстук. Приходится даже в выходной. Дженнифер вышла из ванной и сразу отправилась на кухню.

Я тоже вышел на кухню. Дженнифер уселась за стол с чашкой кофе и газетой. Не подняла головы когда я вошел.

— Доброе утро.

— Утро. — она ответила так и не поднимая головы.

Налил себе кофе, сел напротив. Между нами повисло тяжелое и неудобное молчание.

— У меня дежурство сегодня. С восьми до двух.

— Понятно.

— Вернусь после обеда. Может быть поужинаем вместе.

Дженнифер перевернула страницу газеты.

— Может быть.

Допил кофе и встал.

— Тогда увидимся позже.

Никакого ответа.

Взял ключи и вышел из квартиры.

Мы приехали в Бетесду в семь пятьдесят вместе с сонным Паркером. Elm Street, обычная позиция под дубом.

Тим О’Коннор и еще один агент, Патрик Райли, сидели в коричневом седане Плимут. Тим допивал кофе из термоса. Увидел нашу машину и помахал.

Я остановился рядом, спросил у О’Коннора через открытое окно.

— Что-то было интересного за ночь?

— Абсолютно ничего. — О’Коннор зевнул. — Восемь часов смотрели на пустую улицу. Проехали всего три машины. Ни одной синей.

— Хорошо. Идите домой, отдыхайте.

О’Коннор кивнул и потянулся.

— Удачи. Надеюсь ваша смена будет интереснее.

Они уехали. Мы остались с Паркером.

Я взял бинокль и привычно навел на дом 1247. Все спокойно. Черный седан маршалов у ворот, шторы закрыты.

Восемь ноль ноль. Радио зашуршало.

— База вызывает Наблюдателя Один. Проверка связи.

Взял радио.

— Наблюдатель Один на позиции. Обзор чистый, активности нет.

— Принято. — я узнал голос Томпсона.

Следующие шесть часов тянулись медленно. Жара поднялась до девяноста градусов к полудню. Рубашка прилипла к спине, Паркер открыл окна машины, но толку мало ветра нет, воздух как в печи.

Девять тридцать. Доставка газет. Десять пятнадцать. Сосед выгуливал собаку. Одиннадцать сорок. Почтовый фургон.

Никаких синих фордов. Никакой подозрительной активности. Паркер отчаянно зевал.

Четырнадцать ноль ноль. Радио снова захрипело.

— База вызывает Наблюдателя Один. Смена завершена.

— Наблюдатель Один принял. Еду в офис. Сэр, вы будете на месте, есть одна мысль посоветоваться?

Томпсон помолчал.

— Да, буду.

Завел двигатель, выехал с Elm Street. Мы поехали в Вашингтон.

Приехали в офис в три часа дня. Воскресенье, здание почти пустое. Паркер уехал домой, а я поднялся на третий этаж.

В офисе никого нет. Томпсон сидел в своем кабинете, дверь открыта. За столом также сидел Роберт Холмс, начальник отдела организованной преступности. Массивный, лысеющий, лицо серьезное. То что надо, они оба мне нужны как раз.

— Митчелл, входи. Закрой дверь.

Я вошел, закрыв дверь и сел.

Томпсон закурил сигару.

— Неделя наблюдения за Манчини. Ноль результатов. Киллер не появился.

— Да, сэр. Пока тихо.

— Слишком тихо. — Холмс наклонился вперед. — Мои информаторы говорят что мафия не отказалась от плана убить Манчини. Заказ активен, деньги предложены. Но киллер не действует.

— Может быть ждет удобного момента, — сказал я. — Изучает обстановку и планирует.

— Или знает что мы организовали засаду, — возразил Холмс. — Профессионал чувствует ловушку. Видит слишком много агентов, слишком сильную защиту. Не рискует.

Томпсон затянулся сигарой.

— Что ты хотел предложить, Митчелл?

Я помедлил мгновение.

— Сэр, если киллер не придет к Манчини, нужно заставить его прийти. Создать ситуацию где он не сможет ждать.

— Как? — спросил Томпсон.

— Сделать вид, что он будет выступать в суде. Это возможно сэр? — я посмотрел на Холмса.

— Да, можно изменить график. — Холмс открыл папку. — Манчини должен давать показания четырнадцатого октября. Предварительные слушания, суд округа Колумбия. Мы можем распространить слух что дата изменилась. Показания перенесены на пятнадцатое августа. Через две недели.

Томпсон мгновенно понял план.

— Срочность. Если мафия думает что показания будут через две недели, у киллера не останется времени ждать. Он должен будет действовать быстро.

— Именно. — я кивнул. — Плюс мы можем создать утечку информации. «Случайно» сообщить где Манчини будут перевозить в суд. Слить маршрут, время и транспорт.

— Спровоцируем атаку на конвой? — спросил Томпсон.

— Да. Но конвой будет пустой. Вместо Манчини будет загримированный агент. Он будет выглядеть как Манчини, но на самом деле это будет наш человек. Когда киллер атакует, мы возьмем его.

Холмс добавил:

— У меня есть агент похожий на Манчини. Джозеф Ламарка, сорок два года, итальянец, такого же роста и телосложения. Профессиональный гример может сделать его Манчини за час.

— Рискованно, — сказал Томпсон. — Если киллер профессионал, может распознать подмену.

— Может. Но может и не распознать если все сделаем правильно. — я наклонился к столу. — План такой. Во вторник, послезавтра, распространим слух что Манчини переводят в федеральный суд на предварительные слушания. Маршрут будет идти от его дома в Бетесде до здания суда на Constitution Avenue. Отъезд в девять утра. Только вопрос, как лучше распространить слух?