Я тут же пытаюсь заставить себя отпустить Мерфи. С головой все еще на его плече, я краем глаза вижу удивление на лице Лолы. Она держит стопку бумаг, но голова у нее чуть наклонена, будто она пытается понять, что тут происходит.

Я наконец отпускаю Мерфи и улыбаюсь ему, не желая, чтобы ее появление разрушило хрупкий контакт между нами.

— Мы с Мерфи просто знакомились, — объясняю я.

Опираюсь рукой на стол, поднимаюсь и отряхиваю брюки.

— Что теперь будет?

Лола переводит взгляд с Мерфи на меня и обратно.

— Ну, Мерфи пойдет со мной.

— Что? — паника в моем голосе слишком очевидна.

Лола осторожно улыбается.

— Это обычная практика. Я — временный опекун, — поясняет она Мерфи.

Тот пожимает плечами, словно ничего особенного.

— Так что, пока суд не утвердит… — она мнется, явно чувствуя неловкость, — отцовство Кэла, — наконец выбирает слово.

— Я отец Мерфи, — выдавливаю я. — Если они…

Она качает головой.

— Мы знаем, что ты отец Мерфи. У Мерфи было свидетельство о рождении с твоим именем.

— Можем сделать тест, если хочешь, — предлагает Мерфи.

Я сверкаю на него глазами.

— Никаких тестов не будет.

Лола тяжело вздыхает.

— Я и не предлагала.

— Вот и хорошо.

Она выпрямляется.

— Как я уже сказала, Мерфи пойдет со мной. Дай мне пару часов, чтобы уладить все в суде. Ты не против пока побыть здесь? В другой комнате есть телевизор. Могу тебя туда устроить.

Мне невыносимо видеть, как Мерфи спокойно кивает, будто его всё устраивает, и как Лола берет ситуацию под контроль. Я должен что-то делать. Но правда в том, что я не знаю, что.

— Я могу посмотреть телевизор вместе с тобой, — говорю я в тот момент, когда Мерфи уже собирается уходить.

— Нам нужна твоя помощь с этими формами, — говорит Лола, потрясая бумагами, словно подтверждая причину, по которой ей нужно, чтобы я остался.

В ее жесте ясно читается: это не желание провести время со мной — это работа.

— Ладно, я буду здесь, если что, — говорю я Мерфи.

Он кивает.

— Хорошо, Кэл. Увидимся позже.

А потом мой сын снова уходит с Лолой. И, хотя я только что его встретил, мне кажется, будто часть меня уходит вместе с ним.

Кэл

— Мой дом — моя крепость, — бормочу себе под нос, обходя по кругу то, что теперь зовется нашей новой квартирой, а по факту — сущий разгром.

Брайан и Салли выглядят куда более угрюмо, чем я себя чувствую. Не понимаю, почему они не в восторге от переезда. Ну как можно не радоваться, увидев битое стекло, усыпающее кухню — похоже, древний бейсбольный мяч пробил окно, — и комья пыли, скопившейся в каждом углу?

Потолки смехотворно низкие. Нам с Брайаном и так будет тяжеловато. А Салли? Для него это реальная опасность. Он уже дважды приложился головой о дверной косяк. Если доживет до вечера без сотрясения, считай, повезло.

Зато прививки от столбняка понадобятся всем, если хотим покинуть это место без судорог и «заблокированной» челюсти.

— Уму непостижимо, что отец действительно это организовал. Ты уверен, что это то самое место?

Наверняка Брайан нас разыгрывает. Или Лола. Я ее за годы достал достаточно, чтобы она устроила мне такую месть. Вполне вижу, как она дает нам неверный адрес. Черт возьми, скорее всего, это розыгрыш. Уголки губ тянутся — я уже готов подколоть ребят очередной шуткой.

Но прежде чем успеваю открыть рот, Салли глухо выругивается и хватается за затылок.

Черт. Это уже второй удар. Перспектива «без сотрясения» тает на глазах.

— Это точно то место, — говорит Брайан ровным голосом. — Офис внизу. Твой отец привел меня сюда, когда подписывал траст.

Салли мечет в него убийственный взгляд. Как и меня, брата злит, что отец обсудил все детали с Брайаном и ни словом не обмолвился нам.

Слишком много вопросов, на которые мы никогда не получим ответов. Брайан вляпался в эту историю так же, как и мы, но у него хотя бы был шанс все обсудить с отцом.

Чувствую себя так, будто почва уходит из-под ног, мир кренится и кружится, а я никак не могу поймать равновесие. Началось все со смерти отца. До сих пор трудно уложить в голове. Он всегда был командиром. Всегда контролировал все.

Я жил, чтобы упираться и испытывать границы. А теперь его нет и упираться больше не в кого. Если он меня сейчас видит, наверняка смеется. В самом деле сказал последнее слово: не сделаю ровно так, как он распорядился — останусь ни с чем.

И есть в этом ирония, учитывая, как он умер — в постели с женщиной, которая ему и до половины по возрасту не дотягивала. Не уверен, что это тот человек, который вправе указывать нам, как жить.

Мало того что смерть и условия траста выбили меня из колеи — так еще и выяснилось, что у меня есть ребенок, которого теперь придется тащить в этот бардак. Я хочу, чтобы он был рядом — смотреть, как Лола увозит его вчера, было почти невыносимо. Но правила есть правила, и пока суд не рассмотрит жалобу Брайана, по закону Мерфи должен оставаться с Лолой как с экстренным опекуном.

Пожалуй, это даже к лучшему, если судить по этой помойке. Зато у меня есть сорок восемь часов, чтобы сделать жилье пригодным для жизни.

— Тук-тук, — раздается женский голос у входа. Мы втроем переглядываемся, ошарашенные.

— Ты не назначал встреч на сегодня? — спрашивает Салли у Брайана.

Меня можно не спрашивать. Все знают, что встречи с клиентами я обхожу десятой дорогой. Избегание — мое второе имя.

Только вот не избежать женщину, которая уже стоит посреди гостиной: темные кудри частично прикрыты золотистым шелковым шарфом. На запястьях побрякивают браслеты с бусинами при каждом шаге. На ней наслоение свободных накидок всех цветов радуги.

Морщинки у глаз углубляются, когда она улыбается.

— Вы, должно быть, сыновья Терри. — Она протягивает руку, и мое внимание приковывает золотая змея, обвивающая ее мизинец; зеленые глаза камня на кольце завораживают почти гипнотически, пока я отвечаю на рукопожатие.

— Да, — говорит Салли. — А вы кто?

Брайан выглядит менее настороженным. Кивает и профессионально улыбается, будто узнает ее.

Воздух меняется, и брат косится на меня. Снова выходит, что Салли и я — в неведении.

— Вы — мадам Эсмеральда? — Брайан жмет ей руку, затем бросает на нас взгляд через плечо. — Личный экстрасенс вашего отца, — поясняет, приподняв брови.

— У моего отца не было никакого экстрасенса, — рычит Салли.

Я едва сдерживаю смешок от абсурда.

Мой отец и экстрасенс? Да ни за что.

А вот мне любопытно. Я делаю шаг ближе, снова залипая на кольце-змее.

— Был. И она наш квартиросъемщик на третьем этаже, — спокойно объясняет Брайан тоном, который он отточил годами при клиентах.

— Контроль аренды, — пропевает она. — Это прекрасная вещь.

— В этом доме нет лифта, — прищуривается Салли. — Вы каждый день поднимаетесь на три пролета?

Женщина склоняет голову, оценивающе оглядывая его с намеком на усмешку.

— У вас полностью сбита энергия. — Голос серьезный, слова уверенные. — Боюсь, она вас никогда не простит, пока вы не отпустите всю эту злость.

Брат фыркает и пятится, успевая пригнуться буквально за мгновение до того, как влететь в светильник.

— О чем это она?

— По-моему, экстрасенс неплохой, — бурчу я, продолжая разглядывать кольцо.

Пожилая женщина улыбается.

— Благодарю. У вас энергия гораздо светлее. Но этой квартире нужны растения — много растений, чтобы по-настоящему очистить атмосферу. И ухаживать за ними полезно — потренируетесь быть папой.

Сердце спотыкается.

— Срочно усадите эту женщину, она чертовски гениальна.

— Господи, да что ж такое, — рычит Салли, вцепившись в лоб. Чую, недолго осталось до того, как он обвинит меня в мигрени.

— Мне очень жаль, что ваш отец умер, — говорит она уже мягче, губы печально опускаются. — Я предупреждала его остерегаться Джинджер. (*также имбирь)