— Ты хочешь, чтобы я побежал с тобой? — я указываю на себя, потом оглядываюсь через плечо, проверяя, не обращается ли он к кому-то другому.

Мерфи серьезно кивает.

— Ну… если только ты хочешь.

— О, я очень даже хочу! — я прижимаю его к груди и целую в макушку.

Малец прижимается ко мне в ответ — клянусь! — и я запрокидываюсь назад. Прежде чем упасть на задницу, успеваю удержать равновесие. Улыбаюсь так широко, что у меня ноют щеки.

Потому что мой мальчик только что попросил меня побежать с ним в эстафете для отцов и сыновей. Он, может, и не называет меня папой, но это, пожалуй, лучший момент в моей жизни.

— Не могу поверить, что мы не выиграли, — ворчит Мерфи, пока мы выходим с вечеринки.

— А я не могу поверить, что моя краска для волос осталась в ведре, — я вытираю лицо бумажным полотенцем, пытаясь не дать черной краске еще сильнее впитаться в кожу.

Когда я вынырнул из ведра с водой и увидел, что рука в черных потеках, чуть не заорал.

Лола смеялась так, что, кажется, чуть не описалась, и тут же окрестила меня Зомби-Гомесом.

Салли срывает с головы лысую накладку и трясет волосами.

— Преимущества дядюшки Фестера, — он протягивает кулак Ти Джею, и тот радостно бьется о него своим.

Да, этот мерзавец и его отпрыск нас сделали. Даже Слоан в конце орала за них, как сумасшедшая. Но когда объявили победителей, и Ти Джей попытался затащить ее на сцену за этим жалким пластиковым кубком, она отмахнулась, а после того как они спустились, тихо улизнула прочь.

— Я просто рад, что мы смогли поучаствовать, — я взъерошиваю волосы Мерфи.

Он закидывает голову и дарит мне свою фирменную полуулыбку.

— Я никогда раньше не был на семейных мероприятиях в школе.

— Я тоже, — негромко произносит Лола у меня с другой стороны.

Улыбаясь, я обнимаю Лолу за талию и прижимаю Мерфи к себе.

— Знаете, — говорю я, ведя их к машине, — мадам Э сегодня сказала мне странную вещь, когда мы уходили.

Салли хмурится на меня. Он до сих пор не верит в ее магию. Жаль. Уверен, она могла бы помочь ему вернуть Слоан.

— И что она сказала? — осторожно спрашивает Лола.

— Что в моем будущем она видит два уха и мурлыканье.

— Черт возьми, — бурчит Салли. — Только не говори, что заведешь кота.

Смеясь, я щелкаю пальцами.

— А вот о чем она говорила! Я-то подумал, что ты, Лола Карузо, можешь и не появиться в образе миссис Аддамс.

Она закатывает глаза, но прижимается ко мне крепче.

— Я же обещала, что приду.

Мерфи моргает, глядя на меня снизу вверх.

— Ты серьезно?

Я прячу подбородок и выгибаю бровь.

— Что?

— Ты и правда не понял, что она имела в виду кота?

Я пожимаю плечами.

— Мне нравятся котята, — тихо говорит Лола.

Мерфи серьезно кивает.

— Котята — это круто.

Хм, они оба любят котят.

Мой брат выругался сквозь зубы.

— Ты не заведешь кота.

Я улыбаюсь. Он прав. Я не заведу кота. Я заведу самого лучшего кота на свете.

Лола

— Я бросила трубку, — выдыхаю я.

Брайан моргает. Дважды.

— Прости, что ты сделала?

Не понимаю, почему он так удивлен. Этот козел — далеко не первый клиент, на которого я срывалась за то время, что работаю в фирме.

— Ло?

Выпрямив спину, я заставляю себя расслабить челюсть. Целый час я потратила на то, чтобы разобраться, какие из ответов клиента на вопросы о его образе жизни были правдой, а какие — наглой ложью. Хватит с меня.

— Я его предупредила. Сказала, что если он еще раз соврет, я повешу трубку.

Брайан вскидывает руки и откидывается на спинку стула.

— Да все наши клиенты врут, Ло. Это практически правило. Ври своему гребаному адвокату. А потом жди, что он чудесным образом исправит все твои косяки.

Я хмурюсь. В каком-то смысле он, наверное, прав. В нашей сфере мы видим людей в их худшем проявлении. В большинстве других направлений права, в зале суда, люди стараются вести себя как можно приличнее. Но в делах о разводах? На поверхность выплывает все самое отвратительное. Особенно в спорах об опеке, которыми занимается Брайан. Каждый их промах, каждая ошибка, каждое дурное решение — все оказывается на страницах материалов дела. Я не завидую той степени вторжения в личную жизнь, которую они переживают, пока я перелопачиваю годы их личных переписок и задаю вопросы, которые в любой другой ситуации никогда бы не посмела задать. Поэтому обычно я не обращаю внимания на язвительные комментарии о бывших, на угрозы, что они сделали бы, если бы могли избежать наказания. Но чтобы делать свою работу, мне нужна информация. Честная информация.

— Этот парень соврал, что учился в колледже. Зачем?

Грубый смешок вырывается у Брайана.

— Ну, Чарли, конечно, любит приукрашивать.

Я смотрю на него мертвым взглядом.

— Чарли патологический лгун.

— Но он же делает это так очаровательно, что его сложно ненавидеть, — говорит Брайан. — Этот парень просто улыбается, пожимает плечами и говорит: «Ну, это не совсем правда». — Его пародия получается пугающе точной.

— Ты можешь его любить, а я — нет, — бурчу я.

Чарли — еще тот экземпляр. И его проблемы с опекой — только его вина. Он и его жена уговорили врача поставить ему диагноз «шизофрения», чтобы государство платило им за уход за младшим сыном. План работал прекрасно, пока жена не подала на развод и не использовала мнимую болезнь мужа как основание, чтобы забрать детей себе.

— Я четко объяснила ему: он может перезвонить, когда будет готов честно ответить на сто восемьдесят вопросов, которые мы должны передать адвокату противоположной стороны на следующей неделе.

— Думаю, мне стоит попросить об отсрочке, — он тянется вперед и шевелит мышкой, пробуждая компьютер.

— А я думала о замене адвоката.

Усмехаясь, он качает головой.

— Я бы сказал, что на тебя влияет драматизм Кэла, но вы с ним всегда соперничали за звание самого драматичного.

Я показываю ему язык.

— Лола, — два слога, спетые таким мягким, ласковым голосом, что раньше они меня бесили, а теперь заставляют плечи расслабиться. — У меня для тебя сюрприз.

— О, мать твою, — Брайан хлопает ладонью по лицу.

Я оборачиваюсь через плечо и сердце уходит в пятки. Резко разворачиваюсь и отшатываюсь назад.

— Да чтоб меня! Кэл, это что, тигр?!

На самом деле зверь совсем не похож на тигра. Он пушистый, темно-серый, с почти белой гривой, из-за которой больше смахивает на льва. Но его ярко-желтые глаза кричат: тигр.

— Что это такое? — Брайан вскакивает на ноги, и его стул отъезжает назад.

— Это Фаззи Ваззи, — Кэл проводит рукой по спине чудовища. — Наш новый мейн-кун.

— О-он огромный, — заикаюсь я. Ком в горле не дает отвести взгляд от пронизывающих желтых глаз. Зверь стоит на всех четырех лапах, а они у него такие, что его морда находится на уровне пояса Кэла.

Кот склоняет голову набок, впиваясь взглядом в моего босса, его язык мелькает между клыками, усы дергаются.

— Он безопасен? — голос Брайана срывается, и он делает шаг назад.

— Он потрясающий. И я сторговался: всего пять тысяч. Это просто подарок за такого нежного гиганта из мира кошек, — восторженно говорит Кэл. — Разве он не чудесный, Лола?

Я открываю рот, но слова не выходят.

— Ты ведь всегда хотела кота.

— Котенка, — безжизненно поправляю я. Черт. В моем бюджете едва хватает места на новые растения и дешевых рыбок, но уж точно не на замену вот такого существа.

Брайан издает сдавленный звук.

— Черт побери, скажи, что ты не потратил пять штук на этого ужасного монстра.

Кэл прикрывает уши гигантскому зверю, но, слава богу, не отпускает поводок.

— Тише. Ты можешь его обидеть. Ты же знаешь, что счастье не имеет цены.

Брайан яростно трет глаза ладонями, а потом смотрит на нас растрепанный и злой.