— Ты слил благотворительный вечер Либби в эти выходные, — говорю я, задумчиво почесывая подбородок. — Тот самый вечер, на котором будут Беркширы.

Он откатывается назад на несколько сантиметров.

— Я отправил пожертвование. И уже запланировал встречу с Генри на следующий месяц.

Генри Беркшир — глава семьи, но Салли отлично понимает, что настоящие сделки миллиардеры заключают не на официальных встречах, а на таких вот мероприятиях. Чтобы оставаться у них на виду, мы должны там появляться. Мы должны быть важными. А значит — быть в местах, где собираются другие важные люди. Вроде этого вечера.

— Почему ты отказался? — не понимаю я. Это не похоже на него — упускать такие шансы.

Он возвращается к столу, складывает пальцы замком на столешнице.

— У нас годовщина.

Я моргаю, нахмурившись.

— Годовщина? То есть день, когда отмечают брак? С женой, с которой ты разводишься?

— Ты разводишься? — вклинивается Эми, в голосе живейший интерес.

Я даже не пытаюсь скрыть недовольный взгляд в ее сторону. Но она, похоже, не замечает.

— Нет, — Салли говорит это нам обоим, тоном, острым как нож.

Я закатываю глаза.

— Опять за свое.

— Сначала я согласился, думая, что мы со Слоан сможем провести выходные вдвоем. Я думал... — он резко замолкает и качает головой.

Я не удивлен, что он закрылся. Он не из тех, кто делится чувствами. Именно поэтому он и разводится. Если бы он хоть раз перестал себя сдерживать, перестал так все обдумывать и показал свои чертовы чувства — может, их брак еще можно было бы спасти.

— Она наконец-то согласилась оставить Ти Джея на выходные. Я не упущу шанс показать ей, что он здесь в безопасности.

Над головой громко скрипит пол, и мы все поднимаем взгляд.

Эми радостно визжит, хлопая в ладоши и подпрыгивая.

— Можно я пойду поздороваюсь с Себастьяном?

Мы с Салли одновременно говорим:

— Нет.

Салли качает головой.

— Я просто отправлю больше денег.

Я мгновенно реагирую, увидев возможность, которую он мне подкинул. Отталкиваюсь от стены и ухмыляюсь.

— Я поеду.

Он качает головой.

— Ты с этим не справишься.

— Я справлюсь, — отрезаю я, чувствуя, как азарт разгорается в груди. — Дай мне шанс, Салли.

Он вскакивает на ноги, сжимая кулаки на столе.

— Кэл, это не просто благотворительный ужин. Там будут Беркширы. Один неверный шаг и мы потеряем их как клиентов.

Я расплываюсь в широкой, самоуверенной улыбке.

— А если я все сделаю правильно — мы получим их окончательно. Ты знаешь, я умею очаровывать людей.

— Ты умеешь нести чушь, — бурчит он.

— Не путай, — говорю я, подмигнув Эми, которая стоит рядом и слушает с круглыми глазами. — Чушь — это мой инструмент, а очарование — моя суперсила.

— Кэл, я серьезно, — голос брата становится жестким. — Ты не понимаешь, что поставлено на карту.

Я делаю шаг вперед, опираясь ладонями о его стол, и понижаю голос:

— Понимаю. Именно поэтому я поеду не один. Я возьму Лолу.

Салли моргает, ошарашенный. Даже Эми перестает хлопать ресницами и замирает.

— Лолу? — переспрашивает брат, будто не расслышал. — Ты с ума сошел? Она тебя ненавидит.

— Она не ненавидит меня, — возражаю я. — Ей просто... нравится делать вид, что ненавидит. А заодно она ненавидит всех остальных еще сильнее. К тому же Лола — лицо фирмы. Она профессиональна, умна, красива. На таких вечерах важны не только сделки, но и впечатления.

Я выпрямляюсь, расправляя плечи, и добиваю его аргументом, от которого он не сможет отвертеться:

— Когда я рядом с Лолой, даже я выгляжу серьезнее.

Салли трет виски, явно борясь с желанием закричать.

— Кэл...

— Доверься мне, братец, — перебиваю я. — Ты останешься здесь и будешь показывать Слоан, что дом — безопасное место для Ти Джея. А я поеду в Бостон, посмеюсь с Беркширами и вернусь с новыми контрактами. Все счастливы.

Он хмурится, но я вижу, что его уже почти убедил. И черт побери, как же приятно это ощущение.

Лола

— Как он может быть таким идеальным?

Мне приходится приложить все силы, чтобы не улыбнуться, глядя на изумрудное платье, которое пять минут назад принес Бенжамин.

Я вешаю его на дверцу шкафа, не в силах отвести взгляд. Оно просто слишком красивое.

— Он из Мерфи. У них у всех какой-то черный заговор, — ворчит Слоан из моего телефона на тумбочке. Экран прислонен к лампе, и лицо моей лучшей подруги занимает весь кадр.

Черная магия, но вкус безупречный. Я провожу пальцами по мягкой ткани, чуть подтягивая платье ближе. Свет играет на кристаллах у горловины, заставляя их искриться на фоне глубокого зеленого цвета.

— Ты что, прислала ему фото своих туфель с кристаллами от Джимми Чу? — бубнит Слоан. — Нет, держу пари, он сам всё придумал. Колдун. Сотворил идеальное платье безо всякой помощи. Проклятье на них.

Я перехожу к телефону и бросаю на подругу выразительный взгляд.

— Вместо того чтобы изображать, будто ты расстроена из-за моего платья, может, расскажешь, что натворил Салли?

Она ставит огромную кружку кофе на каменную столешницу с чересчур сильным стуком, и её плечи опускаются под тяжестью вздоха размером с Аляску.

— Он уговорил меня оставить Ти Джея с ним в Джерси на эти выходные. И я даже не поняла как. В одну минуту я твердо говорила «нет», а в следующую — планы уже были составлены.

Ах да. Еще одна фирменная черта всех Мерфи — умение уговорить кого угодно на что угодно, да так, чтобы человек был уверен, что это его собственная идея.

Мне это знакомо.

— Могло быть хуже. Ты могла бы поехать в Бостон вместе с ним.

Из губ подруги вырывается почти смех.

— Ого, погоди, — дразню я. — Это что, Слоан Мерфи только что улыбнулась?

— Перестань. Я улыбаюсь.

Она и правда раньше улыбалась. Была душой компании. Много лет она была моим солнцем, а я — её черным котом. Но я не видела ту её версию уже очень давно. Как-то так вышло, что теперь именно я — светлая половина нашей дружбы. И это многое говорит, ведь меня никогда не называли оптимисткой. Я не из тех, кто скачет от восторга.

Но, учитывая всё, через что ей пришлось пройти, я готова закрыть на это глаза. И не могу отрицать, что мне спокойнее от того, что Ти Джей будет рядом с Мерфи, пока Кэл уедет.

— С Ти Джеем у Салли всё будет хорошо. Да, он многое испортил, но ты не можешь отрицать, как сильно он его любит, — напоминаю я, доставая из комода пижаму.

Только не черную… не красную… или… Я мысленно даю себе пощечину. С какой стати я волнуюсь? Кэл и я даже не будем спать в одной комнате. Никто, кроме меня, их не увидит.

Я беру комплект и поворачиваюсь к Слоан.

— К тому же у тебя будут спокойные выходные только для себя.

Слоан моргает, уголки её губ опускаются.

— Это то, что ты берешь с собой?

Я поднимаю комочек ткани и с сомнением осматриваю.

— А что с ними не так?

— Они же атласные и с кружевом, — её тон полон осуждения. — И нарядные. Такие пижамы надевают только тогда, когда знают, что кто-то их увидит.

— Нет. Кэл и я не будем делить комнату. И он их не увидит, — говорю я, нахмурившись на зеленый кружевной бюстгальтер и подходящие к нему стринги, которые уже лежат в чемодане.

Под платьем должно быть красивое белье. Любая женщина сделала бы так. Это не потому, что я выбрала их ради Кэла.

Хотя Кэлу, скорее всего, больше понравилось бы красное. Его взгляд зацепился бы за красное кружево, дыхание участилось бы. Как всегда, когда мы были слишком близко. Его обычно рассеянное внимание сосредоточилось бы только на мне, а голубые глаза потемнели бы до насыщенного цвета морской волны.

Мое сердце бешено колотится от самой мысли о его полном внимании. О том, как его ладонь зависла бы над моей кожей на одно дыхание, прежде чем он притянул бы меня к себе.