В нос бьет её аромат — корица и ваниль. Черт. Она всегда пахнет как чертов десерт. У меня вырывается тихий стон, прежде чем я успеваю его сдержать.

В комнате хаос. Лепестки роз разбросаны по полу, постель смята, джакузи пустое, бутылка шампанского лежит вверх дном в металлическом ведерке со льдом.

Другими словами, моя маленькая фурия, скорее всего, пьяна.

Будет интересно.

— Кэлли! Это ты? — её голос звучит легко и радостно, даже если имя выдуманное, и улыбка сама расползается по моему лицу, пока я иду в центр комнаты.

Лола появляется в дверях ванной и я впадаю в ступор.

Лола, черт возьми, Карузо. Святые угодники. Мое сердце замирает, а весь английский язык в одно мгновение выветривается из головы.

Она прекрасна. Ослепительно, до чертиков, красива.

Ее рыжие волосы мягкими волнами спадают на плечи. Макияж легкий, и сквозь него всё еще видны веснушки на переносице. Будто она специально нанесла тон чуть тоньше обычного.

Может, нарочно? Потому что я говорил, что люблю её веснушки?

Внутри меня всё скручивается в тугой узел. Нет. Вряд ли она думала обо мне, пока собиралась.

И все же этот образ, с оттенком невинности, заставляет мое сердце биться как сумасшедшее.

А платье?.. Даже не начинай, Кэл. Глубокий зеленый цвет на фоне её светлой кожи — зрелище, от которого у меня перехватывает дыхание.

— Почему ты так на меня смотришь? — её голос тихий, голова слегка наклонена. В одной руке болтается пустой бокал шампанского, в другой — туфли.

Я выпрямляюсь, собирая остатки сил, чтобы быть хоть наполовину достойным этой женщины. Я не облажаюсь. Не дам мыслям отключить мозг. Не скажу очередную глупость, как всегда, когда мы оказываемся в одной комнате. Никаких шуточек про рацию сегодня.

— Сногсшибательная, — хриплю я, горло сухое.

Ее брови хмурятся, в зеленых глазах — недоумение.

— Что?

— Ты в этом платье. Ты просто сногсшибательна. Каждая женщина, мимо которой мы пройдем сегодня, будет убита наповал от того, что она — не ты. Каждый мужчина будет мечтать, чтобы на его руке была именно ты. А я… — я провожу ладонью по лицу, желая стереть все моменты жизни до этого, чтобы Лола стала первым, что я увижу. — Я никогда от этого не оправлюсь.

Вишневые губы Лолы расплываются в сияющей улыбке.

— Каллахан Мерфи, да ты тайный романтик?

В два шага я оказываюсь рядом, выхватываю туфли из её пальцев. Потом веду её к кровати и усаживаю на край.

— Ни дня в своей жизни, Лола, — говорю я.

Чистая правда.

— Ни чертового дня. Но ты… ты заставляешь меня хотеть стать Шекспиром.

Я опускаюсь на колени перед ней, беру её ногу и надеваю туфлю, застегивая кристальный ремешок на тонкой щиколотке.

Она качает головой, улыбка не сходит с лица.

— Скользкие вы, Мерфи, — дотрагивается пальцем до моего носа. — Опасны в сочетании с вином.

Я смеюсь и задерживаю её лодыжку в руках на мгновение дольше, чем положено, наслаждаясь гладкостью кожи.

— Тогда, может, начнем с воды. А потом попробуем вино, — осторожно ставлю её ногу на пол и беру вторую.

Лола качает головой, и её аромат окутывает меня волной.

Нужно собрать всю силу воли, чтобы остаться на полу. Я хочу лечь рядом с ней и вдыхать этот запах всю ночь. Мечтаю обнять её и держать крепко. Мечтаю просыпаться по утрам, пропитанный её ароматом, и засыпать снова, чтобы прожить это еще раз.

Я пропал. И это чертова проблема. Потому что завтра чары развеются. Лола снова станет огненным шаром, а я — тем самым щенком, который готов сгореть дотла, лишь бы коснуться её.

— Почему ты так на меня смотришь? — тихо спрашивает она.

Её слова возвращают меня в реальность. Я все еще стою на коленях, держу её лодыжку, полностью завороженный.

— Ш-ш-ш, — шепчу я, поднимаясь и протягивая ей руку. — Не разрушай момент.

Лола качает головой, но улыбается, вкладывая свою ладонь в мою.

Лола

— Что? — мне даже не нужно оборачиваться в лифте, чтобы понять, что Кэл смотрит на меня.

Я чувствую его взгляд — будто меня окутывает мягкое, теплое одеяло. От этого по коже бегут мурашки, как от электричества. А может, это алкоголь? Проще свалить все на шампанское, но ни один напиток еще не заставлял меня чувствовать то, что я ощущаю рядом с Кэлом.

— Мне нравятся твои веснушки, — его низкий голос будто вливает жар прямо в мой живот. — Обычно их почти не видно. Но, черт, какие же они красивые. Ты красивая.

Я никогда не признаюсь ему вслух, но его слова о моих веснушках не выходили у меня из головы, пока я наносила макияж. Обычно они заставляют меня стесняться, но его реакция придала мне уверенности. Ну, и бутылка шампанского тоже.

— Должно быть, это свет так падает, — пробормотала я.

— Нет, — он качает головой и делает шаг ближе, его ладонь легко скользит по моей щеке.

Я замираю, дыхание сбивается, сердце сбивается с ритма, пока он едва ощутимо ведет пальцами вдоль линии челюсти и ниже — по шее.

Сердце бьется все быстрее, пока не начинает грохотать, а желание, с которым я безуспешно боролась, полностью захлестывает меня. Каждое мгновение, проведенное рядом с ним, делает меня его пленницей все сильнее.

— Лола, — его голос, произносящий мое имя, заставляет дрожь пробежать по позвоночнику.

Он медленно, осторожно берет мою щеку в ладонь и наклоняется ближе. Сердце пропускает удар. Он поцелует меня?

Я закрываю глаза, ожидая момента, когда наши губы встретятся.

И когда он касается не губ, а моего лба, мои глаза тут же распахиваются.

— Ты красивая при любом свете, — шепчет он.

Лифт издает звонок, и он отступает назад. И это смешно, но разочарование накрывает меня волной.

Каждым глотком шампанского я убеждала себя, что не поддамся, что каким бы романтичным ни был вечер, каким бы обаятельным ни был Кэл, я останусь холодна. Но после слов «сногсшибательная» и «красивая» я тону в его зыбучих песках.

— Пойдем, — он протягивает мне руку, и на мгновение я почти хватаюсь за нее.

Но благоразумие возвращается как раз вовремя, и вместо этого я выпрямляю спину и прохожу мимо обаятельного мужчины, которому не позволю забраться мне под кожу.

К моему удивлению, он смеется. Громко, искренне. Будто моя раздраженность — это его игра. Или… шепчет внутренний голос… ему просто нравятся все твои настроения.

Я отгоняю эту мысль, подходя к дверям бального зала.

Прежде чем я успеваю войти, он снова оказывается рядом — холодный, уверенный и полный света, как всегда.

Зал кричит «Элизабет Свит». Очевидно, что голливудская звезда лично участвовала в оформлении. Огромные цветочные композиции, изысканные хрустальные центры на столах, роскошная сервировка — вилки, кажется, рассчитаны на шесть блюд.

— Либби выложилась по полной, — пробормотал Кэл.

Я встречала Фишера пару раз за последние годы, он отвечает за IT в нашей фирме, но с его девушкой еще не знакома. Хотя сложно жить в нашем мире и не знать, кто она. Бывшая звезда детских фильмов, любимая Америка, которая недавно шокировала фанатов, рассказав о темной стороне индустрии.

— Мы же не будем сидеть с ними? — я оглядываю зал, поражаясь количеству гостей.

Я никогда не бывала на подобных мероприятиях от фирмы. Много лет я представляла Брайана или Терри только в офисе и по телефону, а как только заканчивался рабочий день, моя работа тоже завершалась. Это — совершенно новый опыт.

Кэл качает головой.

— Нет. Мы за одним столом с Беркширами, Лэнгфилдами и Миллерами.

Брайан ведет дела всех трех этих до неприличия богатых семей, так что это логично.

Многие бы нервничали при мысли провести вечер в их компании, но сестра Брайана, Дилан, сейчас замужем за Миллером и я её просто обожаю.

Кэл кладет руку мне на поясницу, ведет сквозь зал и наклоняется, чтобы я слышала его сквозь инструментальную музыку.