— Стой. — Брайан хватает меня за руку и неожиданно сильным рывком разворачивает ко мне. Его глаза прищурены, хватка железная. — Только попробуй все испортить. Она — наша помощница. Нам нужно, чтобы она оставалась здесь. Лола не из твоих обычных девиц.

Я мрачно вырываю руку и приглаживаю переднюю часть рубашки.

— Конечно не из обычных. Она — Лола.

Брайан тяжело вздыхает, потирая челюсть, и отступает на шаг.

Вот так лучше. Она может быть его помощницей и его подругой, но если кто-то и имеет право претендовать на нее, то это я. Я готов драться за это право. И плевать, что у нас почти двадцать лет дружбы и совместная фирма. Лола — главный приз.

— Ты и Лола? — изумленно спрашивает Салли.

Я тыкаю пальцем ему в грудь.

— Ты бы молчал. Я ведь тоже знаю кое-какие секреты.

С челюстью, сведенной от злости, Брайан поворачивается к Салли.

— Ты тоже?!

— Даже не начинай, — бурчит брат и отодвигает стул, громко скребя ножками по полу.

Он чуть не задевает букет Лолы своим огромным задом, но вовремя замечает его, останавливается, тяжело вздыхает и сует цветы мне в грудь.

— Она моя жена, — садится он на стул с шумным выдохом. — Я же говорил, что собираюсь вернуть ее.

Брайан стонет и плюхается на место, которое я только что освободил.

— Вы, братья Мерфи, еще угробите нашу фирму, вы же понимаете?

Я не обращаю на него внимания — я слишком занят, разглядывая брата. Теперь я понимаю. Понимаю, почему он так уверен, что вернет свою жену.

Женщина, как Слоан... как Лола... стоит всего на свете. Когда есть шанс быть с такой — нельзя сдаваться. Нет таких трудностей и преград, которые окажутся слишком велики.

Да, они будут испытывать нас на прочность. Не придут на свидание. Скажут, что не хотят дать нам настоящий шанс. Но все это только показуха.

На самом деле они боятся. Боятся, что мы снова сделаем то, что уже делали — разочаруем их. Не оправдаем ожиданий. Все испортим.

Но пришло время доказать обратное.

Мы покажем Брайану, что жизнь — это не только работа. Если мы потеряем фирму... Черт, это будет ужасно. Но потерять Лолу? Это не вариант.

Лола

Стоит мне выйти из комнаты Мерфи, как меня накрывает запах. Божественный, манящий. Пряный, чуть дрожжевой — у меня мгновенно урчит в животе, напоминая, что я сегодня так и не поужинала.

Ни куриные наггетсы, ни макароны с сыром, которые я приготовила для Мерфи, не были безглютеновыми. Когда я обшарила кухню в поисках хоть чего-то для себя, то не нашла ничего подходящего. Так что ужин меня ждет уже дома.

Главная комната квартиры погружена в полумрак — слишком темно, словно кто-то специально выключил свет, пока я читала Мерфи на ночь. Я отказываюсь верить в Себастьяна — призраков не существует. Но странности здесь случаются регулярно. Например, вчера, уходя из офиса, я видела стопку дел на столе рядом с моим рабочим местом. Но сегодня утром, когда пришла, папки лежали на полу. Не просто свалились, а были разложены на старом ковре в шахматном порядке.

Кэл уверен, что это Себастьян. Я же виню Эми.

Но сегодня Эми здесь нет, так что не могу обвинить ее в том, что она выключила свет. Если только я не обнаружу на кухне призрака, готовящего ужин. Тогда начну волноваться по-настоящему.

На середине коридора я замечаю, как на листьях папоротников, которые вчера заменила, играют блики... свечей? Люди ставят свечи, чтобы вызвать духов. Но делают ли так сами призраки, когда собираются показаться людям? Надеюсь, нет.

С сердцем, подскочившим к горлу, я вхожу в гостиную. Если увижу парящий силуэт, то мигом рвану обратно в комнату Мерфи.

Черт. Призраки же могут проходить сквозь стены, да? Не знаю. Но я не могу оставить Мерфи, поэтому сбежать, как требует инстинкт, не выйдет.

Вместо призрака меня встречает мужчина, который уже слишком прочно поселился в моей голове.

— Лола, — Кэл улыбается своей безумно обаятельной улыбкой, почти пропевая мое имя, как всегда.

Рядом с ним на столе для пинг-понга расставлены две тарелки, корзинка с хлебом, стаканы для воды и вина, ваза с цветами и две свечи на батарейках.

— Ты попыталась сбежать с нашей встречи.

— Нет, я сбежала от твоих глупостей. Уверена, твои партнеры по бизнесу прекрасно справились без меня, — я изображаю раздражение, но на самом деле аромат свежего хлеба мешает мне чувствовать что-либо, кроме голода.

— Если помнишь, я сказал, что встреча обязательна, — он отодвигает для меня стул. — Так что я принес все свои глупости и безглютеновый хлеб прямо к тебе.

Без моего разрешения ноги сами несут меня ближе к столу. Черт, он ужасно раздражает... но я слишком голодна.

— Я слышу, как у тебя в животе урчит, даже с другого конца комнаты, — его глаза искрятся в мягком свете. — Ну же, Лола, ты же хочешь поужинать.

Я смотрю на стейк. Хочу.

— Ладно, — выдыхаю я. Хотя больше это похоже на стон.

И, судя по тому, как Кэл сжимает губы, стараясь не рассмеяться, он это заметил.

— Как тебе освещение? — спрашивает он, усаживая меня на стул. — Не слишком темно? Я знаю, ты любишь яркий свет. У «Бернса» великолепное верхнее освещение — дает идеальные тени. — Он садится на свое место и расправляет салфетку. — В следующий раз обязательно сделаем это там.

— В следующий раз? — Я сжимаю кулаки, чертыхаясь на свое сердце, которое глупо подпрыгивает при этих словах. И ненавижу тот факт, что его старания сегодня растопили меня хоть немного.

Он берет мою руку в свои теплые ладони — слишком успокаивающе.

— Да, Лола. — В его глазах исчезает игривость, он мягко сжимает мою руку. — Будет много, очень много «следующих разов».

Я пытаюсь подавить дрожь, пробежавшую по телу, и выдергиваю руку. Все заходит слишком далеко. Мы работаем вместе. Этому нельзя дать хода.

— У тебя так много деловых вопросов?

Он нисколько не смущается, улыбаясь.

— Еще бы. Брайан сказал, что ты лучше всех умеешь поставить Атшира на место.

Я усмехаюсь.

— Это не тот подход, который сработает с ним. Поверь.

Приподняв бровь, Кэл пододвигает ко мне корзинку с хлебом.

— Ешь. А потом объяснишь, как его лучше приструнить.

У меня текут слюнки. Я отламываю кусок еще теплого хлеба и кладу в рот. Снаружи — идеальная корочка, внутри — мягкий, горячий мякиш.

Я закрываю глаза, наслаждаясь вкусом.

— Ммм, не хуже, чем в Rare на 22-й.

— Ты хотела хлеб и что бы ни хотела Лола...

Эта фраза годами бесила меня. Как ногти по стеклу, она раздирала мне мозг, вызывая желание заорать. Но сейчас, сидя здесь с Кэлом, я вдруг слышу ее иначе. В его голосе нет той наглости, к которой я привыкла. Только нежность. Может, даже привязанность. И внутри меня зарождается чувство, которое не имеет ничего общего с раздражением.

Сделав второй укус хлеба, я запиваю его водой и прочищаю горло.

— Как и любого хама, Атшира проще всего остановить, если прямо назвать его поведение бредом.

Кэл наклоняется ближе, его лицо сосредоточенное, внимательное — будто он ловит каждое мое слово.

Пока я объясняю, как мы с Брайаном работали с Атширом раньше, я поддаюсь искушению и режу стейк. Нож проходит через идеально прожаренное мясо, как через теплое масло. Первый кусок... Боже, он тает во рту.

Я только кладу в рот третий кусочек, как меня озаряет мысль.

— Постой. Ты же работал с Атширом чаще, чем Брайан. — Я откладываю вилку и смотрю на него строго. — Зачем ты тратишь мое время? Тебе ведь не нужна моя помощь. Ты же — тот самый «золотой мальчик с серебряным языком», который может уговорить любого адвоката на мировую.

Кэл кладет вилку и полностью сосредотачивается на мне.

— Нужно и хочется — это две совершенно разные вещи, Лола.

Он медленно придвигает руку. Не берет мою, а лишь слегка касается мизинцем моего пальца. Но этого достаточно, чтобы по мне пробежал электрический разряд.

— Я хочу знать твое мнение. По любому вопросу.