— Перерыв на кофе.

Я едва сдерживаю улыбку. Не хочу, чтобы это было мило. Но это… немного мило. Как и сам Кэл.

— Это просыпашка-вкусняшка, правда, Лола? — подмигнув, он тянет меня к выходу.

— Нет уж, — вырываю руку, игнорируя, как бешено заколотилось сердце от его прикосновения. — Ничего «делать из этого» мы не будем.

— Поздно. Уже сделали, — невозмутимо отвечает он.

Я скрещиваю руки, чтобы он не схватил меня снова:

— Ничего это не «наше».

Он обнимает меня за плечи, его тепло прижимается ко мне. О нет. Это куда хуже. Я хочу это ненавидеть, но не ненавижу.

Его губы почти касаются уха, он шепчет:

— Это наше.

Мне стоит нечеловеческих усилий не вздрогнуть.

— Мы не…

— Шшш, Лола. Испортишь момент, — тихо, но с улыбкой в голосе.

И — словно сами по себе — уголки моих губ приподнимаются.

— Просыпашка-вкусняшка, встречай нас, — он разворачивает меня к двери.

Как ни печально, но «просыпашка-вкусняшка» и правда улучшает настроение. Через час я даже слегка разочарована, когда Кэл ускользает из офиса, не сказав ни слова. И только тогда понимаю: пока я расправлялась со всем, что навесили на меня мальчики, своего определения у меня все еще нет.

Фыркая, выталкиваю кресло и иду через коридор в кабинет Брайана.

— Что делаем по Ховарду? — дверная коробка скрипит, когда я приваливаюсь к ней плечом.

Он поднимает взгляд, косится на наличник, будто тот сейчас рухнет мне под ноги. Ничего не случается и он вздыхает.

— Место у нас, конечно, требует ремонта.

— Как и дело Ховарда.

Он прищуривается.

— Костюм не сработал?

— Что? — не понимаю я.

Он не успевает ответить: над дверью звякает колокольчик, и в нашу жизнь входит ярко-оранжевый костюм. Там, конечно, есть и человек внутри, но трудно сосредоточиться, когда тебя слепит неон.

Когда челюсть наконец возвращается на место, я выдавливаю:

— Ты что надел? — хотя мы с Кэлом работали в одном здании, вместе мы не работали, и этот наряд я вижу впервые.

Кэл распахивает руки, сияя:

— Это мой костюм «все-сделаю».

От этого жеста лацканы расходятся, и взгляд сам падает на грудь и розовый в белый горох галстук.

Еще вчера я бы сказала, что Кэлу идет все. Ошиблась. Этот костюм не просто нелеп, от него физически больно глазам.

— Оранжевый с розовым помогает работать?

Хихикнув, он вытаскивает из сумки лист бумаги и протягивает мне.

И снова моя челюсть падает.

— Мое определение по Ховарду? — выдыхаю. — Как?

Он откидывается на пятки, трогает лацканы и самодовольно усмехается:

— Это костюм. В таком меня невозможно игнорировать.

Брайан хмыкает.

— Срабатывает у этого придурка каждый раз.

Я прикусываю нижнюю губу, разглядывая мужчину в безвкусном костюме. Впервые, несмотря на вид, Кэл совсем не кажется придурком.

— Что Лола хочет…

И вот в этот раз, когда строчка срывается с его губ, она меня вовсе не раздражает.

Кэл

Хотя я уже официально освоился в роли отца и привык к нашей новой жизни в Нью-Джерси, о некоторых моих соседях по квартире того же сказать нельзя. Прошло две недели, а Брайан ворчит сильнее, чем когда-либо.

— Что этот мужик делал в нашей квартире? — рявкает он, нависая над конференц-столом, весь сплошной ком негативной энергии.

А, понятно. Наверняка наткнулся на того парня, которого я нанял для одного домашнего проекта.

— Когда у тебя в последний раз был пердюль-тюль в кровати?

Брайан хмурится. А вот Ло прыскает. Этот звук пробирает меня до мурашек.

— Что? — в его тоне такая угроза, что ясно — он не прочь мне что-нибудь сломать.

Я делаю вид, что не замечаю.

— Ну, ты понял, когда у тебя в последний раз твой дружок занимался... спортом?

Он выпрямляется и проводит рукой по челюсти.

— Да твою ж мать.

Я ухмыляюсь Лоле, а потом продолжаю издеваться над Брайаном.

— Ну, там... перепихон, тра-ла-ла, жаркий марафон, ночной заплыв. Что-нибудь из этого знакомо?

Лицо у него красное, в пятнах, как будто он вот-вот взорвется. Он мечется взглядом между мной и Лолой, потом резко выдыхает.

— Почему ты ему улыбаешься?

Она тут же стирает улыбку, губы выпрямляются в тонкую линию.

— Я не улыбаюсь.

Черт побери. Мне хочется перелететь через стол и врезать этому козлу за то, что он стер с ее лица эту чудесную улыбку.

— Улыбалась, — на лбу Брайана проступают глубокие складки.

— Тебе лучше перестать это делать, — говорю я и, махнув рукой, отталкиваюсь от стула и встаю.

Брайан тяжело вздыхает.

— Боюсь даже спросить. Что — это?

— Ну, гримасничать наоборот? — я бросаю взгляд на Лолу, ожидая подтверждения, что термин подходит.

Ее губы снова чуть приподнимаются, будто она изо всех сил сдерживает улыбку, и она просто кивает. А вот Брайан, наоборот, вылетает из комнаты, бушуя и требуя моего брата.

Я давлю в горле смех, наблюдая за ним.

— Так кто был в квартире? — голос Лолы тихий, едва слышимый на фоне того, как Брайан орет в кабинете моего брата.

Я разворачиваюсь к ней и понимаю, что только что совершил огромную ошибку.

Лола всегда красива. Я никогда не мог игнорировать ее присутствие, а она — всегда без труда игнорировала мое. Это меня бесило, поэтому я выбрал другой путь — дразнил и подкалывал ее. Так труднее делать вид, что меня не существует, и мне самому проще — ведь тогда есть оправдание ее раздражению.

Но сейчас она совсем не выглядит раздраженной. На губах — легкая улыбка, в изумрудных глазах — восторг, словно она хочет разделить секрет, который я собираюсь раскрыть. Как будто не просто терпит меня, а ценит мое присутствие. Это сводит с ума. Я мог бы смотреть на нее весь чертов день. Сделал бы почти все, лишь бы утонуть в этих глазах. Утонуть в том чувстве, которое она будит в моей груди.

— Служба безопасности, — слова сами срываются с губ, разрушая чары.

Она моргает, словно тоже только что вышла из грез, и наклоняет голову в недоумении.

Я облокачиваюсь на дверной косяк, скрестив руки на груди, сдерживая порыв подойти к ней ближе. Здорово работать в одном офисе с Лолой. Хотя не уверен, что она со мной согласна.

— Зачем?

— Хотел поставить камеры в квартире. Чтобы после школы, когда Мерфи и Ти Джей будут дома, они могли спокойно тусоваться наверху, а мы не переживали за их безопасность. К мадам Эсмеральде весь день толпы народу ходят.

— Логично.

— И если Мерфи ночью проснется...

Лола нахмуривается.

— Подожди. Ты поставил камеры ВНУТРИ квартиры?

— Ло! — орет Салли.

— Вот же не хватает селектора, — бурчит она, закрывая глаза и делая глубокий вдох, будто ищет остатки терпения. Ее лицо успевает разгладиться, но Салли снова ревет, как будто мы не слышали его с первого раза.

Лола упирает ладони в стол и поднимается на ноги. Когда она выпрямляется, с ее губ срывается отчаянный, измученный вздох.

— Хватит! — рычу я.

Глаза Лолы широко распахиваются от удивления, она смотрит прямо на меня.

Черт.

— Не тебе, — поспешно добавляю я. — Никогда не тебе.

Сжав челюсть, я врываюсь в кабинет брата. Салли один, хмурится на экран компьютера. Похоже, Брайан уже выложил ему все свои жалобы. Я тут же разворачиваюсь и иду к закрытой двери Брайана, пару раз громко стучу, а потом, не дожидаясь ответа, распахиваю ее.

— Собрание партнеров. В кабинет Салли. Живо, — отрезаю я, слова короткие и резкие. Я киплю.

Брайан поднимает голову, но я уже развернулся и пошел обратно к брату.

— Ты сейчас на меня рявкнул? — в голосе Брайана появляется что-то вроде изумленного веселья.

Я указываю на стул перед столом Салли.

— Садись.

Брайан отшатывается.

— Прошу прощения?

— Садись, — повторяю я, сдерживая злость.

— И что это за цирк? — недовольно рычит Салли. Как всегда, он ведет себя так, будто его время ценнее всех остальных.