Наконец я стою перед ней полностью обнаженный, и сердце замирает от осознания: еще пару секунд и я окажусь глубоко в ней. Ее глаза расширяются, она облизывает губы, глядя на мой напряженный, жаждущий ее член. Я лениво провожу по себе рукой.

— Я уже забыла, какой ты большой.

— Мы оба знаем, что ты принимаешь меня идеально, детка. Ты создана для этого члена.

Она облизывает губы, словно вспоминая мой вкус, и если я не войду в нее прямо сейчас, то кончу, лишь глядя на голод в ее глазах.

Я делаю шаг вперед и меня поражает разрушительная мысль.

— Черт, презерватив.

Но прежде чем я успеваю начать его искать — понятия не имею, где он может быть — Лола хватается за мою руку и тянет меня к себе.

— Хочу тебя вот так. Без всего.

Наши взгляды встречаются, сердце бьется вдвое быстрее, дыхание сбивается. Я опьянен желанием, но она должна быть уверена.

— Как только мы это сделаем, пути назад не будет.

Лола улыбается и направляет меня между своих бедер, задерживая на мгновение, пока головка моего члена не касается ее голой, влажной плоти.

— Это меняет все, — шепчет она и притягивает меня к себе, принимая меня целиком.

Из глубины груди вырывается стон, когда я вхожу в нее и она обвивает меня руками, прижимая к себе до самого конца.

— Черт, Лола, ты великолепна.

Она стонет, пытаясь двигаться навстречу мне. В таком положении ей не достичь нужного угла, поэтому я хватаюсь за ее талию, чуть меняю положение, медленно выхожу и тут же вхожу обратно, глубоко, сильно.

— Никогда еще не было так, — выдыхаю я, не в силах говорить громче. Она украла у меня дыхание вместе с сердцем. — Твоя киска создана, чтобы держать меня. Чтобы заставлять меня сходить с ума.

Она двигается в ответ, и я стону. Рядом лежат наши стикеры с обещаниями, и я думаю, что стоит добавить туда еще один пункт — трахнуть ее на каждой поверхности, что найду. Без защиты. Наполнить ее.

Эта мысль меня срывает. Я представляю все места, где хочу обладать ею. Все способы, как хочу взять ее.

— Ты даже не представляешь, сколько раз я мечтал трахнуть тебя на этом столе. На своем столе. И на… — я не успеваю закончить, подхватываю ее на руки и несу туда, где хочу обладать ею прямо сейчас.

Лола смеется.

— Куда мы идем?

Я не отвечаю, крепко удерживаю ее, шагаю по офису, совершенно голый. С каждым шагом вхожу в нее глубже, и она сжимается вокруг меня, вынуждая зажмуриться и остановиться, чтобы не кончить тут же.

— Черт, Лола, сделай так еще раз, — бормочу я, снова двигаясь.

Она сжимается вновь, и по моему телу разливается такая волна удовольствия, что яйца сводит судорогой. Я ускоряюсь, зная, что вот-вот кончу, и мне нужно, чтобы она уже была в нужной позиции.

— У тебя идеальная задница, и я не дождусь, когда смогу отшлепать ее, пока ты лежишь на столе Брайана. Наказать тебя за то, что столько лет ты была его, хотя всегда должна была быть моей.

— Кэл! — визжит Лола, когда я вхожу в кабинет Брайана, обхожу стол и сажусь на его кожаное кресло. Оно откидывается под нашим весом, и у нее расширяются глаза. — Мы его сломаем!

Я киваю на стол.

— Руки на дерево. Держись крепче. Я не буду с тобой нежен.

— Брайан придет в ужас.

Я усмехаюсь.

— Этот придурок заслужил это после всего, что он нам устроил.

Она прикусывает губу, и я вижу тот момент, когда она понимает, что я прав. Момент, когда мы — команда, а он остается за дверью. Я люблю этот момент. Может, это делает меня засранцем, но слишком долго я был в стороне, зная, что именно я — тот самый. И теперь мне нужно это доказать. Нужно знать, что я — на первом месте.

Ну, она точно кончит первой. Прямо на его чертовом столе.

— Я заставлю тебя кончить фонтаном, — обещаю я, и эти слова будто подталкивают ее, она ложится на стол, демонстрируя мне свой идеальный, круглый, маленький зад.

Я отклоняюсь в кресле, наслаждаясь видом, член пульсирует между моих ног, но я не спешу. Медленно придвигаю кресло ближе, пока не оказываюсь прямо за ней. Одной рукой прижимаю ее к столу, губами касаюсь упругой щеки.

— Скажи, Лола, как сильно ты хочешь, чтобы я тебя отшлепал?

Она рычит от раздражения, а мой член дергается от возбуждения.

— Я не собираюсь умолять тебя шлепать меня.

Я замираю, жду, зная, что она этого хочет. Моя правильная, всегда собранная девочка — сейчас с распущенными волосами и задранной задницей.

Ей хватает нескольких секунд, чтобы слегка повилять бедрами, и я смеюсь.

— Кэл, — ноет она.

Удар приходится на ее голую кожу, звонкий звук разносится по тихому офису. Но звук ее стонов — еще прекраснее.

— Боже… — выдыхает она.

Я целую то место, куда только что шлепнул, а затем, не дав ей опомниться, опускаю ладонь на вторую ягодицу. Она вздрагивает под моими руками, ее бедра дергаются, будто она пуста и ждет, чтобы я наполнил ее.

— Ты уже течешь? — мой голос низкий, хриплый. — Ты уже готова умолять меня кончить прямо на столе твоего босса?

Лола трется о стол, как маленькая ненасытная шлюшка, и я улыбаюсь.

— Какая же ты грязная девочка.

— Пожалуйста, Кэл, пожалуйста... — она сама, кажется, уже не понимает, о чем умоляет. Ее маленькие кулачки вцепились в края стола, бедра извиваются в ожидании, волосы растрепаны, и она бросает на меня взгляд через плечо, умоляя отшлепать ее снова.

Я даю ей еще два звонких удара, и с каждым она становится все более неистовaя, но лишь когда я вижу, как она течет, заливая стол, наконец сдаюсь. Раздвигаю ее ягодицы и слизываю горячую влагу между ее бедер. Потом подтягиваю ее на самый край стола и пронзаю языком, медленно трахая ее им, входя и выходя, пока она отчаянно трется о мое лицо.

— Боже мой... — она бормочет бессвязные слова, и я обожаю этот хаос, в который она превратилась ради меня. — Кажется, я сейчас кончу...

— Только вместе со мной, — рычу я, переворачивая ее на спину. Вскакиваю, вхожу в нее без предупреждения, резко, до конца.

Лола стонет, пока я снова и снова наполняю ее, пальцами крутя ее клитор, пока она не взрывается вокруг меня. Ее руки мечутся по столу, сбивая аккуратно сложенные файлы Брайана, степлер, банку с ручками и карандашами. С каждым моим толчком хаос растет — в ней, на его столе, во всем этом офисе — пока я не могу больше держаться и не утыкаюсь лицом в ее шею, вдыхая сладкий, почти сахарный аромат, и кончаю горячими толчками глубоко внутри нее.

— Черт возьми... — выдыхаю я, возвращаясь на землю.

Я осыпаю поцелуями каждую доступную часть ее тела, пока не добираюсь до губ и не встречаюсь взглядом с ее прекрасными глазами.

Она улыбается, запуская пальцы в мои волосы.

— Он тебя убьет.

Я ухмыляюсь, глядя на женщину, которая окончательно меня сломала.

— Оно того стоило.

Кэл

— Не понимаю, почему именно ты играешь Гомеса, — ворчит Салли, в который раз поправляя на голове лысую накладку.

— Потому что, — я ухмыляюсь, глядя на наше отражение в ряду стеклянных дверей впереди, — у меня волосы получше. А ты гораздо больше похож на дядюшку Фестера.

— Чушь собачья, — сквозь зубы выдает он.

— Тссс, не ругайся, — Лола улыбается уголком губ, пока я придерживаю дверь, чтобы моя Мортиша Аддамс могла войти на школьную вечеринку в честь Хэллоуина.

Мой сын одет как… мой сын, потому что, ну а как иначе. А Ти Джей решил быть Кузеном Иттом. Потому что, конечно же, он так решил.

— Почему я не мог быть тем парнем, Франкенштейном? — Салли дергает ткань своего плотного черного костюма.

— Радуйся, что Ти Джей не назначил тебя бабулей, — поддевает его Лола.

Ти Джей запрокидывает голову и хохочет.

— О, точно! Надо было! — Он указывает на другой конец зала. — Вон мама!

Не раздумывая ни секунды, он мчится к Слоан, у которой волосы заплетены в косы, как у Уэнздей Аддамс.

— Даже она смогла выбрать персонажа сама, — уныло протягивает Салли, застывая рядом со мной.