Сердце застряло в горле. Я замираю, ожидая, что Лола защитит нас, наши отношения. Я задерживаю дыхание так долго, что перед глазами плывет, но она все не отвечает.

Господи. Она что, всерьез рассматривает предложение Слоан?

Она не может уйти. Черт.

В панике, сжимая письмо в руках, я бегу по лестнице в нашу квартиру, лихорадочно придумывая хоть какой-то план, как ее удержать.

Пока что я не буду с ней об этом говорить. Может, вообще никогда не скажу.

В квартире тихо. Я начинаю метаться из угла в угол, прокручивая в голове все возможные исходы этого разговора. Если сейчас выговорюсь сам себе, смогу забыть, что слышал.

Я снова дергаю волосы, кружусь по комнате, все сильнее убеждаясь, что потеряю Лолу, что она уйдет в другую фирму, — и тут открывается дверь, и заходит Мерфи.

— Кэл? — Он наклоняет голову, изучая меня. — С тобой все в порядке?

Черт. Я забыл, что Мерфи должен быть здесь.

— Где ты был? — спрашиваю, убирая руки от волос.

Мерфи проходит дальше, бросает рюкзак у двери — Брайан потом обязательно ворчливо поднимет его и будет жаловаться, что никто не убирает за собой вещи, — и идет на кухню.

— Встретил Мадам Э, — говорит он через плечо. — Мы поболтали с Себастьяном. Он рассказал, как раньше держал бар. — Мальчишка чешет голову. — А ты знал, что когда-то было запрещено ходить в бары?

Я хмурюсь. Почему Себастьян разговаривает со всеми, кроме меня?

Отгоняю эту мысль — сейчас не время думать о привидении.

— Ему, наверное, не стоит рассказывать тебе такие вещи, — говорю я.

Мерфи пожимает плечами.

— Как говорит Мадам Э, я просто слушаю.

Я усмехаюсь.

— Ты забавный парень, знаешь?

Его губы чуть подрагивают в улыбке, но он тут же возвращает обычное серьезное выражение.

— Почему ты выглядишь так, будто кто-то умер? Кто-то умер? — Его спокойствие в одно мгновение сменяется паникой.

Черт. Он, наверное, думает, что что-то случилось с его мамой.

Я бросаюсь через комнату и приседаю перед ним.

— Все в порядке.

Нахмуренный взгляд говорит, что он мне не верит.

— Тогда что не так?

Господи. Я не могу лгать. Но я же не стану обсуждать с шестилетним ребенком, что моя девушка может меня бросить, а Слоан не собирается оставаться в фирме, что все это значит конец нашему дому, который мы только-только обрели.

В этот момент мимо проходит Фаззи — усы дергаются, он идет в комнату Мерфи. И тут меня осеняет идея.

Я вскакиваю и иду за ним.

— Фаззи грустит.

Как назло, кот трется о кровать Мерфи и довольно урчит.

Мерфи заходит следом.

— По-моему, он вполне доволен.

— Это только видимость, — вздыхаю я. — На самом деле он переживает.

Мой мальчишка внимательно осматривает кота, колесики в его голове явно крутятся.

— Кот переживает?

Я опускаю голову и глажу Фаззи.

Кот, будто специально высмеивая меня, встает на задние лапы и трется головой о мой живот.

— Да, очень переживает.

Мерфи падает на кровать.

— А о чем коту переживать?

— Он боится, что все пойдет наперекосяк, и тогда он останется без работы, — я пересказываю слова Слоан, садясь рядом.

Хотя это и неправда — я никогда не позволю Лоле потерять работу. Она лучшая из нас.

Мерфи дергает меня за рукав.

— Фаззи не нужна работа, папа. У тебя есть деньги и хорошая работа. Ты позаботишься о нем.

Паника, которая не отпускала меня с момента того разговора в кладовке, мгновенно исчезает.

— Ты только что назвал меня папой? — Я ошарашенно смотрю на него. — Стой, забудь. — Я вытираю вспотевшие ладони о брюки. — В книге написано, что нельзя делать из этого событие. Так, вернемся к теме. Что ты говорил?

Он слегка улыбается.

— Можно сделать из этого событие.

Фейерверк взрывается у меня в груди.

— Правда?

Он кивает.

— Но только на минутку.

Я глубоко вдыхаю, подбирая слова.

— Я очень рад, что ты назвал меня папой. И, как ты знаешь, мне очень нравится называть тебя своим сыном.

Он чуть прячется в плечи, отводит взгляд.

— Я очень рад, что ты мой папа... — его голос почти не слышен. — Даже если ты немного странный и помешан на идее, что кот должен работать.

Я вздыхаю и обнимаю его за плечи, кладя подбородок ему на макушку.

— На самом деле речь не о коте.

Он протяжно мычит, как будто знал это.

— А о чем тогда?

Я выпрямляюсь. Пора сказать правду.

— О Лоле.

— А-а. Ты переживаешь, что она не сможет работать с тобой, потому что теперь она твоя девушка?

Я прочищаю горло.

— Глупо же из-за этого переживать, правда?

Мерфи пожимает плечами.

— Не знаю. Мне шесть лет. Но думаю, что на самом деле все мы хотим знать одно — что мы в безопасности.

Я киваю.

— Верно. А она в безопасности, потому что у нее есть работа.

Мой сын устало вздыхает.

— Нет, папа. Она в безопасности, потому что ты ее любишь.

От этого слова меня пронзает волна счастья. Признаться в любви — так просто.

— Я ее люблю.

Он улыбается гордо, как будто это он — родитель, а я — ребенок.

— Я знаю. А что происходит, когда любишь кого-то?

Я морщусь.

— Не знаю. Никогда раньше такого не было.

— Ну, ты любишь меня, и ты дал мне дом. Так что... — он подталкивает меня, — если ты любишь ее...

Я вскакиваю на ноги.

— Боже мой. Я понял!

— Наконец-то, — бурчит он, откидываясь назад.

Мое сердце готово разорваться от счастья. Я указываю на него.

— Я сделаю ей предложение.

Его глаза становятся огромными.

— Я этого не говорил!

— Нет, это гениально, — я начинаю быстро ходить из одного конца комнаты в другой, а потом резко разворачиваюсь на каблуках. — Тогда ей не придется работать.

— Нет! — стонет он. — Я совсем не это имел в виду.

Я останавливаюсь прямо перед ним и протягиваю руку.

— Ты — лучший сын на свете. Я тебя люблю.

Он позволяет мне поднять его на ноги, а потом, к моему полному шоку, обвивает руками мою талию.

— Я тоже тебя люблю. Но вот насчет всего этого плана... я не уверен.

От его жеста и слов мое сердце раздувается втрое. Я улыбаюсь, потому что теперь ничего не может пойти не так — мой сын любит меня, и он официально мой. Теперь нам просто нужно убедиться, что Лола тоже останется с нами.

Я машу рукой, чувствуя себя абсолютно спокойно.

— Это гениально. Мы даже Фаззи подключим. Лоле понравится.

Лола

— Кэл, — окликаю я, поднимаясь по лестнице.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть все растения живы. И рыбка тоже.

Когда я забегала сюда утром, пока Кэл отвозил Мерфи в школу, все было в порядке. Не думаю, что растения успели завянуть так быстро, а вот рыбка… С ней все может быть прекрасно в одну минуту, а в следующую — бац, и она уже всплывает брюхом кверху. Сейчас у нас шестая по счету. Проклятая Мадам Э со своим пророчеством. С каждым днем верить, что она ошибается, становится все труднее.

Эта рыбка держится уже почти две недели, но я даже не смею надеяться. По крайней мере, я знаю, что с котом все в порядке. Брайан вернулся с ним с прогулки минут пятнадцать назад — он гуляет с ним каждый день, и кот уже уверен, что его зовут «Черт». Как ему удалось поднять Фаззи наверх, а не оставить его свернуться клубком на диване в своем офисе — загадка, но он справился. Если бы Брайан не был таким козлом насчет меня и Кэла, мне было бы его жаль. А так — я вижу в этом карму.

— Кэл? — зову я снова, поворачивая дверную ручку.

Салли настоял, чтобы я поднялась сюда, но тишина, встречающая меня, не оставляет сомнений — Кэла тут нет.

Дверь скрипит, и у меня отвисает челюсть.

Черт. Розы куда капризнее в уходе, чем все остальные растения здесь. Но, едва мелькает эта мысль, я понимаю, что десятки цветов, разбросанных по комнате, уже срезаны.

— Кэл? — На этот раз в голосе не столько «где ты?», сколько «что за чертову хрень ты опять затеял?».