Из меня вырывается вздох.

— Так вот почему он всегда косился, когда я приносил суши в офис?

Брайан закрывает глаза и стонет.

Она пожимает плечами.

— Возможно.

— Отлично вы его уберегли, — бурчит Салли. — Он был с девушкой по имени Джинджер, когда у него случился сердечный приступ.

Я ладонью прикрываю рот и медленно провожу вниз, выравнивая лицо. Да, отец умер во время секса с двадцатичетырехлетней Джинджер Дейс. Куда уж банальнее.

— В следующий раз будьте конкретнее.

Она одаряет брата снисходительной улыбкой.

— Я вижу только то, что вижу. — Браслеты звенят, бедра покачиваются — она будто плывет по комнате, водит ладонями в воздухе, шевелит пальцами. — И вижу, что из этого переезда выйдет много хорошего. — Вертится, поднимая палец. — Но на всякий случай держитесь подальше от женщин по имени Джинджер.

— Черт, — бормочет Салли.

— А вам секс вовсе не помешал бы, — кивает она на него. — Прочистил бы чакры. — Тем же взглядом одаривает Брайана. — И вам тоже.

Когда поворачивается ко мне, я уже ухмыляюсь. Мне, спасибо, чистка чакр не требуется.

— А вам, пожалуй, стоит воздержаться на время, — проводит ладонью сверху вниз, будто сканирует. — По крайней мере до тех пор, пока она не будет готова.

Я дергаю головой.

— Пока кто не будет готов?

Но она уже у двери.

— Добро пожаловать в дом, мальчики. И если увидите мужчину с татуировками по обеим рукам — не трогайте. Его зовут Себастьян, он не к вам. Он ко мне.

Я все еще пытаюсь распутать ее намеки, когда за моей спиной брат ругается.

— Это что, единственная ванная?

Я поворачиваюсь на его голос. Нахожу его в помещении, больше похожем на раздевалку: три раковины под мутным, треснувшим зеркалом; с одного края — две крошечные кабинки с дверцами и одна побольше, где дверь держится на честном слове; с другого — пластиковая душевая занавеска, видавшая лучшие времена.

— Может быть, — отвечает Брайан. — По крайней мере, у нас больше одного туалета. — Он толкает одну из дверей, и та открывается с протяжным скрипом. Но тут же отшатывается, содрогаясь всем телом. — Это надо срочно вычистить.

— Сколько спален? — бормочу я, начиная осознавать весь ужас ситуации.

Кажется, наконец до меня доходит. Это не шутка.

— Четыре, — говорит Брайан, проходя мимо меня. Я следую за ним в гостиную. Ни за что не хочу оставаться в ванной и видеть то, что он только что увидел.

— Я забираю эту, — Салли заглядывает в комнату с огромной закругленной дверью. Войдя, он даже не наклоняет голову.

— Мерфи нужна отдельная комната, — Брайан указывает на две двери, расположенные рядом. — Эти могут быть твоими.

Я хмурюсь.

— А Слоан и Ти Джей? Где они будут спать?

Салли появляется снова, руки в карманах, лицо напряжено решимостью.

— Я смогу поставить у себя одну двуспальную кровать и двухъярусную.

Брайан кривит губы вниз.

— Только Ти Джей обязан жить здесь. Он и Мерфи могут делить комнату. Они примерно одного возраста и оба мальчики — уверен, суд не будет против.

— Нет, — голос брата не оставляет места для возражений.

Я ухмыляюсь.

— Нет?

— Ти Джей и Слоан переедут сюда. Они будут жить со мной.

Брайан переводит взгляд на меня, потом снова на Салли.

— Согласно условиям траста, здесь обязаны жить только члены семьи. Если Слоан подпишет бумаги о разводе, она больше не семья.

Я морщусь, ощущая острую боль в груди. Мысль о том, что Слоан может стать «бывшей», ранит. А что чувствует Салли, когда она его бросила? Мой вечно мрачный брат превратился в настоящего зверя. Мне даже страшно спросить его прямо.

— Ей не обязательно здесь жить, — продолжает Брайан. — Нам просто нужно, чтобы она разрешила Ти Джею переехать.

Салли перекатывается с пятки на носок.

— Я не подпишу эти бумаги.

— Ты не подпишешь документы, над которыми я работал неделями, чтобы она отказалась претендовать на долю в фирме? В фирме твоего отца, ради которой ты пожертвовал всем хорошим в своей жизни? — слова Брайана звучат не резко, а с искренним недоумением.

Салли качает головой и сверкает своим фирменным взглядом.

— Нет. Я верну жену. Уговорю ее переехать к нам. И ни один из вас не скажет ей, что есть другой вариант.

Я провожу рукой по лицу, скрывая ухмылку.

— О, ну да, наверняка это сработает. Особенно учитывая, что твоя жена тебя ненавидит.

И ведь правда ненавидит. Я люблю брата, обожаю Слоан и хотел бы, чтобы они помирились. Но после того ада, в который превратилось их расставание, я не вижу, как это возможно.

— У тебя своих проблем хватает, — огрызается Салли, хватает телефон и уходит, прерывая разговор.

Брайан исчезает в последней спальне, бормоча что-то о том, каким отвратительным будет этот год.

Я же делаю шаг к комнате, которую выделили Мерфи.

Маленькое пространство пусто. Ни мебели, ни даже светильника. Я шумно выдыхаю и начинаю раскачиваться на ступнях, представляя, что может понравиться маленькому мальчику. Ему явно нужна кровать и место для одежды. А у него вообще есть одежда? Если нет — где мне ее взять? И какого размера покупать?

Я опускаю взгляд на свой костюм. Может, мой портной сможет сшить для него пару комплектов, чтобы мы выглядели одинаково. Черт, эта мысль заставляет меня улыбнуться — представляю нас двоих в одинаковых костюмах, как мы пьем слаши и улыбаемся Лоле.

Лола. Что они сейчас делают?

Я никогда раньше не задумывался, что на самом деле значит «экстренное опекунство». Никогда не думал, как Лола понимает, что нужно ребенку, какие слова говорить детям в таких ситуациях.

Хотел бы я помнить мать Мерфи, но как ни стараюсь — не могу ее вспомнить.

Вспомню или нет, она никогда не связалась со мной по поводу ребенка. И это злит до бешенства. Я пропустил так много. Хочется верить, что если бы я знал, я бы поступил правильно и был рядом с первого дня. Тогда мой отец успел бы узнать своего второго внука. Черт. Он так любил ТиДжея.

Но все эти «если бы» ничего не меняют. Я не знал. А теперь знаю.

И у меня нет ни черта времени, чтобы разобраться, как быть отцом.

Я достаю телефон из кармана и открываю заметки. Начинаю составлять список: две кровати, два комода, два светильника, одежда.

Что еще нужно ребенку?

Задача пугает. И какими бы важными ни были эти покупки, они не заменят того, что ему действительно необходимо. Ему нужен родитель.

Я могу строить из себя простачка, но я не дурак. Я должен сделать все правильно. Больше, чем когда-либо в жизни. Мать этого мальчика бросила его на попечение отца, которого он даже не знает. А теперь мы собираемся поселить его в этой развалине.

Придется работать не покладая рук.

— Черт побери! — разносится голос брата из другой комнаты.

Я выглядываю в гостиную.

Салли выходит из своей спальни, едва не цепляя косяк.

— Грызуны!

Брайан указывает на телефон у уха и беззвучно произносит:

— Уже звоню.

— Нам нужна домработница. Мебель, продукты. И кто-то, кто починит окно, — Салли перечисляет одно за другим.

Я добавляю эти пункты в список. У нас всего сорок восемь часов, чтобы подготовить жилье к приезду Мерфи. И я ни за что не позволю ему спать в месте, где водятся мыши.

Я должен злиться на всю эту ситуацию так же, как Брайан и Салли. Я должен считать это катастрофой.

Но внутри есть часть меня — и, если быть честным, очень большая часть, — которая чувствует облегчение от того, что отец заставил нас на это пойти.

Не в плане жизни в захудалой квартире. Это, несомненно, будет ужасно.

А в том, что я вынужден жить рядом с этими двумя мужчинами. И эта мысль кажется мне утешительной.

Потому что я понятия не имею, что делать с ребенком.

И пусть Салли не идеальный отец, он любит своего сына и явно понимает в этом куда больше меня. Брайан тоже поможет. Он хоть и не отец, но большую часть детства воспитывал племянника. Это уже делает его более квалифицированным, чем я.