— Если бы в ту ночь ты хоть немного сдвинулась в определенном направлении, ты была бы мертва, — он уперся руками в каменный стол позади нее, зажав ее так, что она не могла сбежать. — Нам безумно повезло в ту ночь. Если бы ты порезалась о мои иглы, пока я спал, я бы не пришел в сознание достаточно быстро, чтобы перекрыть себе дыхание и спасти тебя. Мои рефлексы быстры, и ты, вероятно, даже не проснулась бы, чтобы осознать, что тебя вот-вот съедят.

Ее губы приоткрылись и снова закрылись, брови подергивались, словно мысли путались. В одно мгновение она выглядела сердитой, в следующее — уязвленной, затем — сбитой с толку.

— Я Сумеречный Странник, Рэйвин. Вот почему я не мог лечь с тобой — я думал, что эта опасность очевидна. Я просто думал, что ты ведешь себя так же безрассудно, как и всегда, и хотел защитить тебя, но потом ты стала относиться ко мне со злобой.

— О, — выпалила она, давая понять, что причина его отказа даже не приходила ей в голову.

Это мало что меняло в том, как сильно она его задела.

Конечно же, он хотел обнять ее после всего! Он хотел этого больше всего на свете, и он довольно сильно ненавидел себя за то, что буквально не мог этого сделать. Он хотел с болью вырвать иглы из собственного тела, только чтобы иметь такую возможность.

Его эгоистичного желания просто… держать кого-то в объятиях, сохранять его в тепле и безопасности, было для него недостаточно. Он не желал причинять ей вред или стать причиной ее смерти.

— И поскольку я так тебе противен, — усмехнулся он, его глазницы посинели, прежде чем он заставил их вернуть свой обычный красный цвет. — Я решил, что лучше будет оставить тебя в покое, особенно учитывая то, как бессердечно ты потом ткнула этим мне в череп.

Теперь, когда он все прояснил, возможно, она сможет поразмыслить над тем, какими болезненными были ее слова. Он отступил.

— Подожди, я не понимаю, — сказала она, потянувшись вперед. Затем, осознав, что делает, одернула руку и прижала обе ладони к груди. — С чего ты взял, что я нахожу тебя противным?

Голова Мериха дернулась и склонилась набок, оценивая более покорный вид, который она приняла. Весь ее гнев испарился, оставив после себя привычную мягкость. В каждой морщинке на ее лбу читалось глубокое замешательство.

— Ты правда не знаешь?

Она покачала головой, широко раскрыв глаза.

Он отвернулся, задумавшись, постукивая когтем по боку морды.

Неужели она не пыталась быть злобной?

То, что она сказала, съедало его изнутри, но если она действительно не знала… тогда она и впрямь не заслуживала его гнева. Это по-прежнему расстраивало, и он по-прежнему будет дуться из-за этого, но его поведение было бы неоправданным.

Он снова взглянул на ее лицо, заметив, что замешательство усилилось, и Мерих отпустил напряжение, исходившее от него.

— Тогда прости меня, — предложил он, чувствуя грусть. Стыд покалывал позвоночник, и его зрение стало красновато-розовым. — Я исправлюсь, — он кое-что понял и хотел смириться с тем, что в этом была его собственная вина. — Я буду снаружи. Если понадоблюсь, позови.

Поскольку он извинился и собирался исправить свое поведение, он думал, что она оставит его в покое. Вместо этого она побежала за ним, когда он направился к выходу из пещеры.

— Сколько еще раз мне нужно сказать тебе остановиться и подождать сегодня? — возмутилась она. — Я хочу знать, чем я тебя расстроила.

Он вздохнул.

— Не бери в голову. Если ты не знаешь, значит, тебе не о чем беспокоиться.

— Перестань упрямиться и просто скажи мне.

Он остановился и быстро увернулся в сторону, чтобы она не налетела на иглы у него на спине. Она повернулась к нему, уперев руки в бока. Когда хотела, она была дерзкой маленькой эльфийкой.

— Я вижу, что эта проблема связана со мной, а у тебя, как у эльфийки, нет таких же желаний. Даже человек бы не понял.

Он чувствовал себя трусом, так как единственной причиной, по которой он не хотел ей это объяснять, было смущение.

Она снова притопнула ногой по земле.

— Не заставляй меня ходить за тобой по всей округе. Не испытывай меня, Мерих. Я даже в Покров за тобой пойду, если придется.

Почему у него было странное предчувствие, что она не отступится? Он проворчал что-то себе под нос, потирая грудину в попытке избавиться от холодной боли за ней.

— Сумеречные Странники инстинктивно территориальны, — тихо признался он. — Мы собственники во всем: наши территории, наши дома, наши вещи, — ее губы сжались, и она покачала головой, показывая, что не понимает. — Я пометил тебя.

Ее глаза странно блеснули, и она подняла руки, потирая их. Она даже потерла шею. Словно искала что-то.

— Правда?

— Ты сразу же захотела это смыть, заявив, что это отвратительно и противно.

Она замерла, ее глаза-звезды забегали из стороны в сторону в задумчивости. До нее дошло, и ее уши медленно прижались назад, а черты лица поникли.

— Ты отвергла мой сексуальный запах. Это то, что Сумеречные Странники внутренне жаждут делать, чтобы отпугивать других. Это наш способ заявить о своих правах.

Он обнаружил это в себе в прошлом и испытывал чувство завершенности от этого — чувство, которое затрагивало его чувства. У Демонов была похожая склонность, что делало его желание сделать это еще более диким.

Это говорило: «Мое», без необходимости оформлять это официально.

— Например, если бы близнецы вернулись сюда, они бы не попытались затащить тебя в Покров, как в прошлый раз.

По многим причинам ему не нравилось, что они пытались украсть у него Рэйвин. Он возлагал на нее все свои надежды, но еще он просто… не хотел, чтобы она досталась им. Он не хотел, чтобы кто-либо из его вида получил ее, если он не мог.

— Мерих, — прошептала она, шагнув вперед.

— Это также наш способ показать, что человек находится под нашей защитой. Что он наш, по крайней мере, телом. Ты также попросила, чтобы я смыл твой, а значит, ты не хотела, чтобы на мне был твой собственный запах.

Он смыл его, потому что она явно этого хотела, и он тоже хотел избавиться от него после ее отказа. Это провело четкую границу между ними. Что, несмотря на их желание, между ними не было ничего большего, и никогда не будет.

То же самое было между ним и его спутницей-Демоном, но почему-то это задевало.

С самого начала он знал, что его спутница искала его лишь из любопытства и ей нравился его череп — так как она любила их коллекционировать. Он же, напротив, ничего против нее не имел и просто интересовался желанием в целом. Ему также нравилась ее компания, даже если они не часто разговаривали.

Он часто усмехался, думая о том, как быстро они оба могли бы наброситься друг на друга, но ни один не попытался.

В случае с Рэйвин, она была инициатором каждый раз, когда они прикасались друг к другу, и никогда не устанавливала границ. Это позволило ему по глупости предаваться странным мыслям и чувствам.

Больше он не допустит этого.

— Мне так жаль, — она покачала головой с умоляющим выражением лица. — Я не знала. Я не хотела, чтобы ты так себя чувствовал.

— Я вижу, что это не более чем недоразумение, — тихо сказал он, отступая назад. — Мы разные.

Ему следовало раньше понять, что это столкновение двух разных существ. Она была эльфийкой; с чего бы ей что-то понимать о Мавках и их поведении?

Мерих гордился тем, что он умнее остальных представителей своего вида, но в последние несколько дней он вел себя как несомненный идиот. Он был резок с самкой, которая этого не заслуживала, и все потому, что чувствовал себя уязвимым и чувствительным.

— Изначально я надеялась сделать это с тобой снова, — пробормотала она, опустив голову, чтобы спрятаться за волосами.

Его зрение стало синим; он не был уверен, как к этому сейчас относится. Он больше не мог отрицать, как сильно он ее хочет, но последствия между ними были скверными. Какой в этом смысл, если каждый раз все будет заканчиваться так болезненно?