Он жадно посмотрел на эти капли, облизнув морду. Мех и иглы встали дыбом, под кожей разгорелось глубокое пламя похоти. Если так пойдет и дальше, он был уверен, что вспыхнет, или, по крайней мере, из его пасти пойдет пар.
К черту все, — подумал он с рычанием, топая вперед.
Глава 30
Рэйвин со скулежом отняла зубы от своей руки и вытащила пальцы из своего лона. Она медленно поднялась, опираясь ладонью о край стола, чтобы удержаться на дрожащих ногах.
Так-то лучше. Она довольно хмыкнула.
Теперь, когда она кончила, можно было возвращаться к готовке.
По крайней мере, она так думала.
В своем удовлетворенном состоянии она услышала приближение Мериха позже, чем следовало бы. Его рычание было глубоким, звонким и настолько пугающе тихим, что пронзило ее прямо в все еще пульсирующий клитор.
Ее поймали с поличным, или, вернее… с мокрыми руками.
Она бы произнесла «упс», если бы в этом не было всего смысла. По правде говоря, ее должны были раскрыть раньше, учитывая, что за последние два дня она делала это не раз.
Она даже не проявила ни капли приличия, не притворившись смущенной, не тогда, когда ее бедра все еще дрожали, а соски были твердыми. Она не сопротивлялась, когда он развернул ее, усадил задницей на стол и задрал юбку.
— Я больше не могу, — простонал он мучительным голосом; его движения были резкими, сильными, поспешными. В нем не было ни капли терпения, когда он раздвинул ее бедра, обхватив их снизу, чтобы открыть ее киску для себя. — Твоя взяла, Рэйвин.
Она лишь тяжело дышала, ожидая, когда он погрузит в нее свой член, с кривой улыбкой триумфа. Я знала, что это сработ… Рэйвин пискнула «ой», когда ее пальцы на ногах поджались, а колени взлетели вверх.
Это не член!
Оттолкнув то, что было между ее бедер, она нащупала кость, затем выгнулась, ухватившись за его рога. Мерих сомкнул вокруг нее свои клыки и погрузил внутрь язык.
Он был мягким и проник так глубоко, что, она могла поклясться, сложился вдвое.
Приспосабливаясь к внезапному вторжению, ее спина расслабилась. Затем ее брови сошлись на переносице, и она посмотрела на него.
Он им не двигал.
Вообще-то, он вообще не двигался. Казалось, он даже не дышал.
Единственное, что происходило — она видела фиолетовые искры, постоянно мерцающие в ее поле зрения, словно он то включал, то выключал свое зрение. У него что, нервный срыв?
— М-Мерих? — прошептала она, гадая, почему он превратился в камень.
— Ннхн, — наконец простонал он, и все его тело содрогнулось.
Это сотрясло ее ноги и отозвалось прямо внутри нее, заставив ее затрепетать и сжаться вокруг мягкого и гибкого органа. Он впился в нее когтями, чтобы затащить еще глубже в свою клыкастую пасть.
Он оттянул язык мучительно медленно. Он извивался и кружился, задевая все внутри нее одновременно, как циклон. Ее глаза расширялись при каждом движении, прежде чем он метнулся вперед таким же образом, но гораздо быстрее. Затем он снова медленно отстранился, и она подалась бедрами навстречу, чтобы заставить его двигаться быстрее, но он лишь стремительно проник в нее и уперся в самое дно.
С каждым разом ее дыхание становилось все более прерывистым и высоким.
Это было странное ощущение — чувствовать, как что-то движется внутри нее таким образом. Это было нечто чужеродное, нечеловеческое, и Рэйвин поймала себя на том, что буквально тает от этого.
Она крепче сжала его рога, благодарная за то, что ей есть за что держаться, чтобы двигаться в такт, встречая его. Упершись ногами ему в плечи, она попыталась раздвинуть бедра еще шире.
Ее зад почти свисал с края, и единственное, что удерживало ее от падения, — это хватка его грубых рук.
Она с трудом верила, что он делает это с ней. Однажды он сказал ей, что ни перед кем не встанет на колени, и все же вот он, на коленях перед ней, только чтобы пробовать ее на вкус и дразнить вот так.
— Быстрее, — взмолилась она.
Он смаковал ее, но она была уже так близка, что ей нужно было больше.
Ее голова откинулась назад, тихие крики срывались с приоткрытых губ, когда он дал ей именно то, чего она хотела. Циклон его кружащегося языка набрал скорость. Хлюпанье и чавканье были настолько ужасно вульгарными, что стали эротичными — звук, который издавал только он и его порочный язык.
Ее ноги сжались вокруг его черепа, словно она хотела раздавить его, когда жидкий экстаз вырвался из нее. Она кончила мощно, выгнув спину и повиснув на его рогах, и ей стало так жарко, что она испугалась, как бы не потерять сознание. Мерих издал благодарный рык, который пощекотал ее изнутри, и мотнул головой, словно желая подстегнуть ее дать ему больше.
— Вот так, Рэйвин, — прохрипел он ей в лоно, заставляя ее пальцы на ногах поджиматься до судорог в икрах. — Утопи меня в своем вкусе. Дай мне его.
Он не перестал двигаться, даже когда она остановилась.
Она попыталась оттолкнуть его голову, ее тело содрогалось от остаточных спазмов, но облегчения не было. Он оттянул язык так, что она почувствовала, как вся его длина скользит по одной стороне ее складок, щекоча и проходясь по набухшему клитору, прежде чем перейти на другую сторону.
Он делал это снова и снова, словно искал еще.
— Как может что-то быть таким вкусным? Это как жидкий рай.
— Мерих, пожалуйста, — взмолилась она, ее ноги дергались каждый раз, когда он гладил и тер ее клитор. — Я сейчас слишком чувствительна.
Он не перестал вылизывать, но, по крайней мере, отодвинулся, чтобы собрать все, что мог, из складок ее бедер, прежде чем спуститься ниже по ногам. Он выслеживал путь, по которому стек оргазм, который она подарила себе ранее.
Он полностью вылизывал ее, нажимая сильно, чтобы убедиться, что забрал каждую каплю, так что она постоянно чувствовала прикосновения его клыков и морды. Она была удивлена тем, как сильно ей нравилось ощущение царапающей ее кости.
Затем, закончив, он подобрался к ее киске сбоку и провел по ней в последний раз. Его шершавый язык оцарапал ее своими вкусовыми сосочками, но оставил после себя лишь удовольствие.
Мерих встал и осторожно позволил ее ногам коснуться земли, прежде чем упереться руками в каменный стол по обе стороны от нее. Его дыхание обдавало ее волной апельсина, корицы и ее собственной сущности, каждый вдох был тяжелым и дрожал от потребности.
Его требование было тихим, мягким, похожим на хриплую мольбу.
— Встань на колени.
Желудок Рэйвин перевернулся. Если бы она сейчас потянулась вперед, уткнулся бы его член между ними, встретив ее ладони? Рэйвин нервно прикусила губу, зная, что его член был внушительным, и она не была уверена, сможет ли справиться с его размером.
Когда она слишком долго медлила, когти скребнули по камню позади нее, и из его груди вырвался тихий скулеж.
— Пожалуйста, не оставляй меня так.
Казалось, ему было так больно, словно его член был невыносимо твердым и ныл. Ее желудок снова перевернулся. Удовлетворение угасало, стертое разгорающимся вновь желанием.
Не испытывая никаких угрызений совести, она медленно оттолкнулась, чтобы встать перед ним на колени. Ей не особо понравилось, когда случайно вырвавшееся щупальце слегка шлепнуло ее по щеке.
Она ожидала, что он усмехнется, как любой мужчина, но он хрюкнул и слегка отодвинулся. Заботясь скорее о ее комфорте, он сказал:
— Прости, я подержу их.
Как только она опустилась перед ним на колени, в воздухе разлилась сладость, от которой у нее потекли слюнки. Капающая влага встретила ее, когда она обхватила головку обеими руками. В тот момент, когда она прикоснулась, он издал лающий, низкий выдох, протолкнув в ее руки почти всю длину.
Одним скручивающим движением обеих рук она исследовала его.
Она почувствовала круглую, выпуклую головку, ободок, который, казалось, увеличивался в четыре раза за счет его выступов. В центре было мало чего, только толстые вены, тяжело пульсирующие о ее чувствительную кожу. Примерно на три четверти пути вниз она провела руками по извилистому кольцу, и весь его член разбух в толщину. Наконец, она погладила у самого основания, где крепились его щупальца, и провела по двум встроенным овалам, горячим и твердым; что-то капнуло ей на колено, когда он издал глубокий выдох. Возможно, тяжелая капля предсеменной жидкости?
