— Я уверена, мы могли бы придумать способ, — поспорила Рэйвин, но Мерих уже понимал, к чему всё идёт.

Всё предвкушение, волнение, гребаная надежда, которая росла в нём, пока он упорно путешествовал к этому храму, скручивались в узел отчаяния.

— Возможно, я могу помочь, — предложил Мерих. — Я способен производить магию и могу помочь Эльфу. Я уверен, есть способ, как мы все можем работать вместе.

Он бы отдал и сделал всё, чтобы достичь их коллективной цели. Черт, он бы отдал каждую каплю крови, если нужно — ничто не было слишком высокой платой.

Майя впервые с момента приветствия посмотрела на Мериха. Её взгляд был острым и полным ненависти, глаза блестели от малейшего намека на слёзы.

— И как именно ты получил свою магию, Сумеречный Странник? — почти прорычала она сквозь стиснутые зубы.

Его глазницы вспыхнули более глубоким красным, и рычание, вырвавшееся из него, было злобным и нечестивым, эхом отражаясь от стен их храма.

Взгляд Майи исчез в тот момент, когда её глаза вернулись к Рэйвин, решив игнорировать само его существование. Она так и не дала ему времени озвучить его черствый ответ.

— Это не имело бы значения. Мы уже перепробовали всё, и мы знаем, что ничего не можем сделать. Я хочу помочь тебе, но если ты не хочешь, чтобы мы исцелили тебя или дали амулеты, мы мало что можем сделать.

Мерих поднял череп к потолку, пытаясь изо всех сил сдержать мстительный рев, нарастающий в глубине глотки. Если бы не Рэйвин, он, возможно, уже уничтожил бы этот храм за его полную бесполезность. Они не заслуживали быть маяком надежды для людей.

Когда что-то расстраивало его, у Мериха возникало глубокое желание стереть это с лица земли, уничтожить и покалечить всё, что породило его гнев, чтобы он мог с гордостью восседать на руинах.

Он этого не сделал, потому что по какой-то глупой причине не хотел расстраивать Эльфа.

У него также не было желания рвать когтями или кусать её, как он хотел сделать с каждым Анзули, стоящим сейчас в этом святилище, хотя она и позволила ему поверить, что есть шанс на свободу. Она была центром того, почему он чувствовал себя таким опустошенным. Она была причиной того, что невидимые руки ярости массировали его мозг, и всё же у него не было ни капли гнева по отношению к ней.

Они оба застрянут на этой гребаной Земле. Рэйвин не была ключом, который он искал; она была так же потеряна, как и он.

— Х-хорошо. Я придумаю другой способ тогда, — уступила Рэйвин. — Спасибо.

— Ты, блядь, благодаришь её? — рявкнул Мерих, опустив голову, чтобы посмотреть на неё с недоверием. — Она абсолютно ничего не сделала, чтобы помочь тебе, так какого чёрта ты её благодаришь?

Рэйвин повернулась к нему и одарила самой фальшивой улыбкой, которую он когда-либо видел. Её губы дрожали, словно хотели скривиться.

— Потому что так поступают, когда кто-то вежливо сообщил тебе о ситуации. — Она повернулась обратно к Майе и склонила голову. — Думаю, нам лучше уйти.

— Уйти? — огрызнулся Мерих. — Вот так просто? Ни одна из вас не собирается подумать о возможной альтернативе? Мы здесь всего десять минут — должен быть другой путь.

— Я уже сообщила вам, что мы пытались, — холодно ответила Майя. — Альтернативы нет.

Рэйвин потянулась вперед и похлопала его по боку, пока не нашла веревку. Она дернула за неё.

— Пожалуйста, Мерих, — прошептала она дрожащим голосом, повернувшись спиной к Майе. — Я хочу уйти.

— Рэйвин, — взмолилась Майя, потянувшись к её плечу. — Ты можешь остаться здесь. Я знаю, ты переживешь всех нас, но мы можем попытаться сделать твою жизнь комфортной здесь, на Земле.

— И-извините, но я должна узнать, есть ли другой путь.

Рука женщины сжалась.

— Пожалуйста. Я прошу тебя остаться. Нам очень пригодилась бы твоя помощь в защите людей. Другие фракции Анзули оценили бы твое руководство так же, как и мы. Мы терпим неудачу, и мы умираем здесь.

Её белые косы упали вперед на плечи, когда она сжалась.

— Пожалуйста, отпустите меня.

Когда женщина этого не сделала, Мерих схватил её за запястье и сжал, зарычав. Она поморщилась, затем посмотрела вверх на его сферы, темнеющие красным.

— Твой спутник — монстр, и часть причины, по которой численность Анзули стремительно сокращается. Я боюсь, если ты пойдешь с ним, ты узнаешь, насколько злым может быть его род.

Жрецы и Жрицы двинулись вперед, но отступили, когда он поднял череп в их сторону и оскалил клыки.

— Подойдите ближе, и…

— Мерих, стой, — тихо потребовала Рэйвин, и всё же это прозвучало твердо и непоколебимо. Он резко повернул голову в её сторону. — Пожалуйста. Просто уведи меня отсюда.

С хрюканьем он оттолкнул руку Майи, и та почти упала назад.

Единственная причина, по которой он повел их к выходу, заключалась в том, что он видел, как она дрожит, а её темная кожа казалась пепельной, словно она устала или больна.

Ладно. К чёрту. Мы уйдем. Мерих ударом распахнул тяжелую черную железную дверь. Что мне теперь делать?

Он искал сотни лет способ покинуть Землю, и он не нашел ни одного ответа. Если он не смог найти его, как она сможет?

И что ему делать с Эльфом, который у него теперь есть?

Тот, которого он странным образом чувствовал себя обязанным… оставить. Она всё ещё могла помочь ему найти путь. Это было бы лучше, чем по-дурацки ходить по континенту, который он уже обошел много раз кругом.

Он был уверен, что именно поэтому он не даст ей сбежать или почему он не убьет её прямо сейчас.

Глава 12

Когда металлическая дверь храма захлопнулась за ними с окончательным грохотом, Рэйвин снова дернула за веревку, чтобы остановить Мериха. Он шел немного быстрее обычного, вероятно, из-за волнения, но не поэтому она остановила их.

Кто-то тихо следовал за ними. Она задавалась вопросом, было ли это для того, чтобы убедиться, что они действительно ушли — или, скорее, что ушел Мерих.

— М-мы идем в место, где я смогу отдохнуть? — спросила она тихим голосом, пытаясь сдержать себя, пока в глазах и носу щипало. — Если нет, мне нужно надеть повязку на волосы.

— Я отведу нас на постоялый двор, — ответил он сухим, отрывистым тоном. — Там я придумаю что-нибудь еще.

Кивнув, она натянула капюшон на волосы и достала повязку из сумки, так как ее лицо могли увидеть.

Впрочем, она лишь сжала ее в руке; каждый шаг вниз по ступеням храма отдавался в ней гулким эхом. Бум. Бум. Бум. Каждый удар отзывался прямо в сердце, сжимая его так сильно, что она боялась, как бы сухожилия, удерживающие его на месте, не лопнули под давлением.

Однако именно когда двери внешних ворот храма закрылись за ними, Рэйвин подавила рыдание, и слезы, которые она больше не могла сдерживать ни секунды, наполнили ее глаза. Каждый шаг, который они делали вниз по лестнице, казался бесконечным. Каждый шаг прочь от того, что должно было стать ее единственным путем домой, заставлял ее чувствовать опустошение.

Рэйвин отпустила Мериха, когда тяжелые слезы начали литься. Она остановилась, не в силах сделать еще хоть шаг, и закрыла глаза руками.

Ей удавалось бороться со своей грустью, потерей и разочарованием, пока она стояла перед незнакомыми Анзули. Теперь, когда она осталась наедине с Мерихом, она больше не могла сдерживать все это.

Ей было все равно, если это заставит ее выглядеть слабой или жалкой. Боль Рэйвин была слишком мучительной, чтобы ее игнорировать.

— Как мне теперь вернуться в Нил’терию? — закричала она, понимая, что звучит как тоскующий по дому ребенок, плачущий по родителям. — Они были моей единственной надеждой. Они были единственными, кто мог мне помочь.

Когда ее ноги подогнулись, она присела на корточки, обхватив колени и уткнувшись в них лицом. Рэйвин сжалась в комок, желая подавить свою боль и снова стать своей обычной жизнерадостной версией.

Она не могла, не с тем, как болело ее сердце, словно оно вот-вот разорвется.