Она подобралась еще ближе, чтобы приподняться и потереться щекой о его передние клыки.

— Прости, что не навещала тебя. Ты, наверное, чувствуешь себя брошенным, но я была на заседании совета с того самого момента, как сегодня проснулась. Они расспрашивали о моем пребывании на Земле, и у них было так много раздражающих вопросов.

— Все в порядке, — снова солгал он. — Прошло всего несколько дней. Я терпелив.

Он всегда был терпелив. Глядя на свою невесту, он никогда не был так благодарен за это.

— Несколько дней? — ахнула она, отстраняясь. — Здесь прошел всего день, Мерих.

Всего день? Блядь. Казалось, прошла целая вечность. Его взгляд блуждал, пока он думал. Она пришла ко мне только сейчас. Цикл изменился, чтобы соответствовать этому миру.

Его двадцатичетырехчасовой цикл теперь совпадал с тем солнечным циклом, который был здесь. Он внутренне содрогнулся. Это означало, что время разлуки с ней будет казаться ему дольше, как и цикл исцеления.

Это также означало, что время, отпущенное ему Джабезом, истекло, так что пути назад не было. Теперь он был на стороне эльфийского народа.

Вернув взгляд к своей невесте, он подумал, что должен был знать, что так случится.

— Рэйвин… — начал он, с интересом облизав морду. — Не могла бы ты лечь на меня? Мне нужно тебя почувствовать.

Легкая улыбка тронула ее губы.

— Я думала, ты уже притягиваешь меня к себе.

Она на четвереньках заползла к нему на колени, чтобы устроиться в пространстве его скрещенных ног, как делала это уже много раз до этого. Упершись коленями в одну сторону, а локтями в другую, она оказалась лицом к его торсу и положила руку ему на живот.

— Я не могу, — сказал он, используя конец морды, чтобы откинуть волосы с ее лица и посмотреть на нее. — Мои руки за спиной.

— Я забыла, что с тебя не сняли путы, — она сжала губы, прежде чем попытаться сесть. — Хочешь, я их сниму?

Он заставил ее опуститься обратно всей своей головой.

— Не трогай мою спину. Я не хочу, чтобы ты поранилась о мои иглы на руках и спине. Я доволен тем, что ты здесь.

— Ты же не серьезно, — проворчала она, снова положив руку ему на живот и поглаживая мех и серую кожу, которые там нащупала.

— Серьезно, — он скользнул языком по уголку ее челюсти, бесконечно благодарный за то, что был гибким, а его морда — длинной. — Ты — все, что мне нужно, где бы я ни был. Я был бы счастлив навсегда остаться в этой камере со связанными за спиной руками, лишь бы ты прижималась ко мне.

Ее нижняя губа надулась, а глаза наполнились слезами, но она быстро сморгнула их. Он продолжал вылизывать ее челюсть, иногда спускаясь на шею, и время от времени ее кожа покрывалась мурашками.

— Щекотно, — прошептала она, слегка ерзая.

Едва уловимая примесь жара в ее запахе подсказала ему, что ей это нравится.

— Я скучал по тебе, моя невеста, — блядь, от одного только этого обращения его зрение мгновенно стало ярко-розовым. — Моя хорошенькая, умная, храбрая невеста-фея.

Она тихо застонала, выгнув шею.

— Я не фея, — прохрипела она.

— Конечно, фея. С твоими длинными, заостренными ушами, блестящими белыми волосами и манящей коричневой кожей ты — самое очаровательное создание, которое я когда-либо видел, особенно с этими звездами в глазах. Тебе не хватает только крыльев.

— Прекратиии, — заскулила она, закрывая лицо руками, чтобы скрыть смущение. — Ты не можешь вот так внезапно стать очаровательным теперь, когда я отдала тебе свою душу.

Мерих спустился языком к ее плечу и отодвинул им темно-зеленую бретельку ее платья. Она была чистой на вкус, как ядовитые лилии, и его шов сжался, а член дернулся от желания испачкать ее своими собственными запахами.

Да поможет ему дух пустоты, он хотел трахнуть свою новую невесту — ту, которую, как он думал, у него никогда не будет — больше всего на свете. Его заперли в этой проклятой камере сразу после того, как она отдала ему свою душу. Он предпочел бы провести это время, прикасаясь к ней, пробуя ее на вкус, чувствуя ее, пока их связь была свежей.

Как раз когда он сдвинул край ее платья достаточно низко, чтобы обнажить прекрасную грудь с темно-коричневым соском, по которому он скользнул языком, чувствуя, как он твердеет, Рэйвин остановила его.

— Не здесь, Мерих. Пожалуйста, не здесь. Здесь холодно и странно пахнет.

Правда? Потому что в данный момент ему было жарко, и все, что он чувствовал, — это ее растущее возбуждение.

— Хорошо, — уступил он, не желая ее пугать. — Просто… позволь мне вылизывать тебя.

Мало что еще он мог сделать, и прямо сейчас он был одержим этой идеей, словно успокаивал себя этим.

Она не прикрыла обнаженную грудь, но он оставил ее в покое по ее желанию, чтобы просто пробовать на вкус плоть, покрывающую ее грудь, шею, ухо и лицо. Он даже провел языком по ее губам, и было странно, когда она поцеловала его в ответ.

Она даже… лизнула его в ответ.

Было еще кое-что, что он хотел ей сказать, то, из-за чего он по-настоящему нервничал. Не имело значения, что она вроде как уже сказала ему это. Эмоции, которые сопровождали это, были настолько чуждыми, что от них было больно в груди.

Ему нужно было сказать это, произнести вслух, пока это не прожгло в нем дыру.

Ее глаза закрывались, она засыпала, словно была довольна тем, что просто находится с ним, так же как и он с ней, поэтому ему нужно было сказать это сейчас.

— Я люблю тебя, Рэйвин, — сказал он, и розовый цвет его глазниц стал ярче, когда он откинул голову назад, чтобы как следует разглядеть ее реакцию.

Она была ему ровней, его полной противоположностью, его силой там, где он был слабее всего, его уязвимостью там, где он был сильнее всего. Она была всем, что имело значение, всем, что когда-либо будет иметь значение.

Ее веки слегка приоткрылись. Она разомкнула губы, чтобы что-то сказать, но, учитывая, что она снова их закрыла, у него было странное предчувствие, что это было, чтобы подразнить его.

Она потянулась вверх и запустила пальцы в пустое пространство одной из его костлявых глазниц.

— Так вот что означает этот цвет?

— Да, — прохрипел он.

— Я видела его незадолго до того, как мы покинули Землю.

Плечи Мериха поникли под тяжестью его эмоций.

— Это потому, что я уже тогда любил тебя.

Легкая улыбка тронула ее губы, и она использовала его глазницу, чтобы притянуть его к себе и поцеловать боковую сторону его острых клыков.

— Я тоже тебя люблю, и если ты еще этого обо мне не знаешь, я хочу, чтобы ты знал: когда я отдаю чему-то свое сердце, это никогда не проходит.

— Для тебя было бы печально, если бы это было так, потому что я никогда тебя не отпущу, мой собственный личный кусочек звездного света.

С розовыми глазницами Мерих гладил Рэйвин мордой и языком, пока она не уснула у него на коленях. Со связанными руками, вдвоем в прохладной темноте, он еще никогда не был так счастлив.

Глава 43

Рэйвин знала эту конференц-залу так, словно она была, к ее раздражению, выжжена на внутренней стороне ее век. Она провела в ней часы, дни, недели, годы, до такой степени, что она преследовала ее в самых скучных кошмарах.

Она имела форму пирамиды, стены сходились в центральной точке на потолке, где сквозь белые ветви дерева просвечивало солнце через стекло. Однако при желании можно было сдвинуть влево листы золотого металла, похожие на лопасти веера, чтобы скрыть солнце. От середины того места, где сходились лопасти, свисал гобеленовый флаг с эмблемой совета синедриона, универсальным символом элизийского народа под ним, и гербом города еще ниже.

На стенах были пустые места, где можно было бы разместить другие флаги, если бы мир не был захвачен Демонами, заставившими их стать одним народом вместо многих.

Как и везде внутри центрального дерева, стены были белыми из-за его коры. В этом зале пространство в основном заполняло золото, так как это был распространенный для них материал. Черный обсидиан тоже был обычным делом, и им предпочитали выкладывать пол.