— Мне очень нравится, когда ты так делаешь.

Маленькая, но разочарованная улыбка тронула ее губы. Я знаю, — подумала она, именно поэтому ей и нравилось это делать.

Глава 32

Рэйвин довольно мурлыкала, убирая со стола после еды, счастливая, что наконец закончила вливать ману в камень.

Это заняло больше времени, чем следовало, потому что неутолимый голод Мериха проявлялся не только в желудке, но и в паху. Хотя она видела, что он старается не быть слишком навязчивым, казалось, он больше не был заинтересован в том, чтобы отказывать себе в желании.

Рэйвин была этому только рада, замечая, что из-за этого она стала еще веселее, чем обычно. Мерих оказался очаровательным, теперь, когда чувствовал себя с ней комфортно.

Он больше не избегал ее.

Он занял часть каменного стола, чтобы работать над какой-то секретной задачей, которую пытался завершить, лишь бы быть рядом с ней. Он по-прежнему не был особо откровенным и разговорчивым, но у нее было чувство, что он просто такой человек — предпочитает тихо заполнять пространство своим внушительным присутствием, а не пустой болтовней. Это давало Рэйвин свободу болтать, пока у нее не пересохнет во рту.

Он помогал ей в любом деле, иногда делая какие-то мелочи еще до того, как она успевала попросить. Он взял на себя труд научиться готовить, так что у нее всегда была готовая еда. Он почти каждый день убирал пещеру — ему не нравилось, что их смешивающиеся запахи, в основном сексуального характера, туманят ему голову.

Больше всего ей нравилось то, что он стал более ласковым: не на словах, а на деле.

Как сейчас: он стоял позади нее, опершись руками о стол по обе стороны от нее, и положил нижнюю челюсть ей на макушку. Затем он поделился с ней своим зрением, чтобы она видела, что нужно убрать, и ей не приходилось искать это на ощупь.

Они оба знали, что ей это не нужно, и на самом деле это дезориентировало. Его зрение не совпадало с ее лицом, поэтому ей часто приходилось тянуться дальше, чем нужно. Когда она качала головой, он убирал челюсть, чтобы освободить ее, а затем снова клал обратно.

Он ничего не говорил, ничего не объяснял. Он просто молча искал внимания, так как большую часть дня она его игнорировала, будучи занятой.

Впереди был последний этап, тот, который пугал ее больше всего.

— Твое сердце бьется быстрее уже какое-то время, — сказал он тихим, но грубым голосом. — Не так, как обычно, когда я рядом, и твой запах тоже другой. Что-то не так?

— Нет. Все в порядке, — ответила она, взяв тарелку, чтобы положить ее в деревянное ведро, которое позже будет использовать для мытья посуды.

Мерих повернул голову так, чтобы смотреть на ее лицо сбоку, и когтями заправил ее кудри за ухо.

— Есть и другие признаки, например, твои уши и брови, — упрекнул он, так как ее уши были прижаты назад, а брови нахмурены. — Если ты мне не скажешь, я начну думать, что расстроил тебя, а я бы хотел знать, если это так.

К этому он относился весьма щепетильно.

Если ей что-то не нравилось или она не хотела чего-то делать, он быстро менял свое поведение. Если он говорил что-то, что ее расстраивало, он придумывал, как это исправить.

Его гнев, по сути, исчез, а агрессия проявлялась только в его похотливых действиях, а не в общей враждебности.

Мерих не изменился. Он все еще был полон ненависти и злобы, но только по отношению к вещам из своего прошлого или чему-либо за пределами его барьера.

Когда все, что не требовало от нее выходить из кольца рук Мериха, было убрано, она вздохнула и повернулась щекой к его морде. Она коснулась ее краем лица, чтобы украсть костлявый поцелуй без губ.

— Я нервничаю, — призналась она. — Я боюсь неудачи. Я не хочу тебя расстраивать, если я разрушу камень и мы не сможем найти новый способ для меня вернуться домой.

— Я думал об этом, и если до этого дойдет… возможно, я смогу достать другой.

Рэйвин ахнула, обернувшись.

— Есть еще один камень?

— Я не единственный, кому Линдиве дала камень. У Орфея есть один, хотя в нем чары защиты от Демонов.

Надежда расцвела в ее груди.

— Как думаешь, он будет достаточно добр, чтобы отдать его нам?

— Не знаю, но мне и плевать. Если он не отдаст, я его украду, и причиню вред ему и всем, кто ему близок, если придется.

— Мерих! — заскулила она. Она бы сказала, что удивлена его враждебностью, но это было бы абсолютной ложью.

Пока она стояла к нему лицом, он снова плюхнул голову ей на макушку, чтобы заставить ее замолчать.

— Я не сказал, что убью его, по крайней мере, не навсегда. Есть еще что-то в твоей задаче, что тебя беспокоит?

Учитывая, как он допытывался, у нее было странное предчувствие, что он уже знает другую причину. Он просто был внимателен к ее чувствам и давал ей возможность самой поделиться этим и выговориться.

Она подалась вперед и прижалась лбом к его груди.

— Это заклинание — причина, по которой я потеряла зрение. Я не могу потерять его во второй раз, но если оно станет слишком нестабильным, ты или я можем пострадать.

— Обо мне не беспокойся. Со мной все будет в порядке. Я исцелюсь за день, а если ты пострадаешь, я заберу твои раны, чтобы тебе не пришлось их терпеть.

Она пожалела, что нечто столь прекрасное должно быть омрачено такой тьмой. И все же, ему удалось успокоить ее, когда она думала, что это невозможно.

— Сегодня мне больше не хочется работать, — призналась она.

Она устала и, вероятно, скоро ляжет спать. Следующий шаг мог подождать.

Облизнув ее губы, щеку, а затем проведя языком по уху, Рэйвин содрогнулась, когда он пророкотал:

— Я могу дать тебе кое-что другое, о чем можно подумать.

Несмотря на острый укол желания, сжавший ее живот, она потянулась к его лицу, чтобы остановить его. Она была не совсем в настроении, так как ее эмоции были в полном беспорядке.

— Не мог бы ты почитать мне еще ту историю?

— Если ты этого предпочитаешь, — ей нравилось, что он не злился, когда она ему отказывала.

Вместо этого он отстранился и усадил ее к себе на колени, как только сел у стены рядом с кухонным очагом. Затем он потянулся к столу и взял книгу, словно положил ее где-то поблизости. Она часто просила его почитать ей, так как сама не могла, и он всегда соглашался.

Как и всегда, когда ей не хотелось спать и он ей читал, она засыпала его миллионом вопросов о книге. Она не была особой поклонницей мрачных детективных историй.

К тому же, ей просто нравилось его донимать.

Когда она поняла, что задала ему на один дурацкий вопрос больше, чем следовало — например, почему шторы красные или ковер синий — он сунул ей книгу.

— Держи, — сказал он с тихим, нерешительным рычанием. — Тогда читай ее мне сама.

Ее веки затрепетали, когда мир открылся ее взору. Она огляделась, обнаружив, что может контролировать зрение, а значит, он отдал его ей, а не просто поделился своим.

Мерих редко так делал. Всего дважды: в первый раз, когда она сбежала с ним, и в первую ночь, когда они занялись сексом, и он хотел, чтобы она посмотрела на него, думая, что это заставит ее остановиться.

Она в шоке посмотрела на него.

Ее всегда поражала его потусторонняя внешность. Когда она представляла его лицо, она всегда видела его медвежий череп и закручивающиеся вверх, почти дьявольские бычьи рога. Она даже представляла шрамы от когтей и меча на нем — она достаточно часто его трогала, чтобы знать каждый уголок и трещинку.

— Ты отдал мне свое зрение? Я знаю, ты не любишь этого делать.

— Я не любил, потому что думал, что ты снова сбежишь с ним, — он вслепую потянулся вверх и погладил ее по волосам. — Я всегда буду забирать его обратно, Рэйвин. Всегда. Однако я не против одолжить его тебе, если оно тебе действительно нужно.

Легкая улыбка скользнула по ее губам, и она одарила его неожиданным поцелуем — которого он не мог предвидеть.