Не обращая на нее внимания, лорды, смеясь, вбежали по лестнице на второй этаж дома. Открыв пинком дверь спальни, Витор опустил девушку на пол и разорвал ее платье.

Санайви закричала, попытавшись прикрыть руками свои едва намечающиеся холмики грудей. Плача, она умоляла Гарла пощадить ее…

Ведьмак сжал кулаки до белизны в костяшках. Подступивший к горлу комок давно не давал нормально дышать, в носу щипало. Он, повидавший не одну смерть, хладнокровно расправлявшийся не только с тварями из нижнего мира, но и с нелюдями, не вытерпел и отвернулся, не в силах больше сдерживать поток горячих слез.

Сорж и Рикард тоже не стеснялись своих слез. И лишь Имран, стиснув зубы и тяжело дыша, удерживал магию времени.

Аронд повернулся, услышав чье-то лепетание.

«Эрвис… Эрвис, по-моему, она не дышит».

Блондин подошел к постели, наклонился над бескровным лицом девушки и ударил ее по щеке.

«Эй ты, очнись!»

Гарл сжался от страха, его нижняя губа затряслась.

«Она умерла… умерла… Что нам теперь делать⁈» — взвизгнул он.

Санайви лежала неподвижно. Бледная кожа на ее миниатюрном теле приобрела сероватый оттенок, острые косточки девушки выпирали, лишь сильнее подчеркивая ее болезненную худобу.

Прошло немало времени, но в конце концов девушка неожиданно распахнула глаза. Разлепив избитые до крови губы, она едва слышно прошептала: «Мир другой, а пороки все те же».

Ударив Санайви по лицу еще раз, Эрвис улыбнулся.

«Гарл… Смотри, твоя любовь пришла в себя, а ты переживал, что она умерла».

Широкие брови ведьмака сошлись вместе. В том, что девушка умерла, он не сомневался, но у него не укладывалось в голове, как она могла очнуться после нескольких минут смерти? Был еще один очень странный момент. Придя в себя, Санайви из хрупкой, застенчивой девушки превратилась в хищницу, выслеживающую свои жертвы и затаившуюся в предвкушении нападения. И, когда это нападение случилось, ведьмак задержал дыхание от того, как она ловко и хладнокровно расправилась с двумя насильниками.

Сорж и Рикард переглянулись в недоумении, а Имран продолжал сосредоточенно поддерживать магию времени.

Когда в комнату вошел Витор, на лице девушки проступило удовлетворение. Она с удивлением смотрела, как в ее сердце летел сгусток магии огня. С каким-то благоговением приняла его в себя и разорвалась на множество огней, снеся ревом бушующего огня стоявших на пути насильников.

Пламя, дико воя, с остервенением набросилось на обгорелые трупы. Слизало их в одно мгновение, оставив после себя один лишь черный пепел, и продолжило свое безумство, перекинувшись на ветхую мебель и стены. Словно хотело стереть с лица земли все напоминания о бесчинствах, творившихся в доме.

От исходившего жара хотелось укрыться. Ведьмак порадовался, что поставил дополнительный защитный щит: без него пришлось бы туго.

Вскоре от дома Сирских остались одни лишь угли. Легкий утренний ветерок обдувал раскаленные камни, и они, словно живые, вспыхивали и шипели.

Имран отозвал магию времени. Рикард коснулся пальцами дна пластины, и светящийся шар медленно опустился на свое место, а стальные боковины поднялись и сомкнулись. Подхватив коробок, Рикард зажал его в руке.

— Я разработал записывающий артефакт. Получилось или нет, проверим потом.

Аронд подошел к оставшемуся пеплу и присел рядом с ним на корточки.

— А теперь смотрите внимательно. — Поводив рукой над золой, он подхватил едва различимую черную нить, за ней еще три серых, обвитых черной нитью, и встал. — Вот, перед вами ярчайший пример остаточного явления информации после насильственной смерти их носителей. Вам повезло увидеть ее в самом начале своей работы. Серый след оставляют после себя носители магии. А вот это… — Ведьмак выхватил из пепла тонкую белую нить. — Это просто шлейф информации о человеке, который умер своей смертью. Но если человек без магии умирает насильственной смертью, то он оставляет после себя черную жизненную нить. В своих сыскных отделах с таким явлением вы будете встречаться часто.

Троица внимательно рассматривала нити смерти.

— Пап… А как же виконтесса? Она ведь не маг… — Имран, нахмурившись, всматривался в растворявшиеся остатки магии. — Но ее жизненная нить…

Он замолчал, наблюдая за тем, как черная жизненная магическая нить в руках отца переплеталась с серой и красной нитями.

Ведьмак с непониманием смотрел на свою руку. Почувствовав жжение, он вновь присел на корточки, высыпал пепел на лоскут материи и, завязав края, встал.

— К сожалению, я не сталкивался с таким явлением. Во всей этой истории много неясного. Сейчас нужно обдумать, как предоставить родителям аристократов свидетельство о смерти их детей. Узелок с пеплом пока побудет у меня. Неизвестная остаточная магия смерти гневается. Нужно подумать, как ее успокоить. А сейчас все в замок. Знаю, что кусок в горло не лезет после всего увиденного, но мать расстроится, если вас не будет на ужине. Она и так переживает. Вы, как птенцы: выросли и полетели вить свои гнезда, оставив нам одно лишь волнение за вас.

Вздохнув, Аронд снял защитный полог с полигона и зашагал к родовому замку.

Пролетело три дня. Каждый вечер троица друзей собиралась в комнате Соржа и наблюдала, теперь уже с помощью артефакта, за событиями, развернувшимися в усадьбе виконтессы.

— А теперь посмотрите на доработку. — Рикард нажал на одну из стальных створок артефакта, и проявившееся изображение смотрящей мертвым взглядом старушки замерло.

— Это ведь все меняет! — Имран с восхищением посмотрел на друга. — Ты просто гений! Мы теперь сможем остановиться на любом нужном нам моменте записанной информации и обдумать его детально. Может, подумаешь, как добавить магию времени, чтобы можно было в любой момент возвращаться к нужному отрывку записи?

Рикард почесал затылок, словно там находился весь центр его умозаключений.

— Я об этом еще не думал, но было бы неплохо. Пошел я заниматься расчетами, а вы продолжайте наблюдать, может, еще чего увидите.

После ухода друга Сорж нажал на пластину артефакта, вновь запуская считанную информацию отрезка времени жизни и смерти Санайви. Нахмурившись, он в который раз смотрел на насильников. Слез уже не было, но сердце пускалось вскачь от пропитанного страхом и болью крика виконтессы, бившейся в руках подонков.

Дверь резко распахнулась, и в комнату влетела Вириди. С ужасом в глазах она смотрела, как трое молодых людей по очереди насилуют юную девушку, примерно одного возраста с ее дочерью. От увиденной картины ее ноги подкосились. Вириди едва дошла до стула и, обессилив, опустилась на него.

Следом за Вириди в комнату влетел Аронд. Он попытался увести жену, но она вцепилась в подлокотники стула и никуда не хотела уходить. Сдавшись, Аронд перестал тянуть ее к выходу, и Вириди, закрыв руками лицо, разрыдалась.

Имран хотел ударить по артефакту, чтобы прекратить показ зафиксированного отрезка времени, но отец остановил его. Да и мать уже перестала плакать. Подняв голову, она наблюдала, как блондин пытается привести в чувство девушку.

«Она умерла?»

Вириди с расширившимися от ужаса глазами смотрела то на сыновей, то на мужа.

«Мир другой, а пороки все те же».

— Что она сказала? — Вириди, взволнованно взглянув на мужа, замерла в ожидании ответа.

— Мир другой, а пороки все те же.

— Не понимаю, причем здесь другой мир?

Вириди впилась взглядом в девушку, наблюдая за каждым ее движением и словами. Волосы на ее голове зашевелились, когда она увидела, как незнакомка, которая несколько минут назад была жестоко изнасилована, ловко и бессердечно калечит двух подонков.

«Ты кто такая?»

Услышав эти слова, ведьма нахмурилась. В этот момент в насильников рванула огненная волна, и Вириди заслонила лицо руками.

Имран, с облегчением вздохнув, поспешно нажал на пластину артефакта.

— Мам, мы помогаем Соржу расследовать смерть виконтессы и троих молодых лордов. А тебе в твоем положении не стоило бы на все это смотреть.