С глубоким безразличием Рэнер принял свое исключение из академии Ривск и с таким же равнодушием принял свое поступление в академию имени Рахта. Ривск — Рахт, какая ему разница, где спать?
На следующий день, не увидев его в течении двух часов на занятиях, ректор академии Рахта отправился сам будить наследника сиятельных лордов, застав его мирно спящим на своей кровати в обнимку с подушкой. Несколько минут Аронд был в растерянности. Он решил призвать духа прадеда Рахта и отчитать его за то, что в вверенной ему академии адепты спят в постелях вместо того, чтобы получать знания. Отчитав деда, ведьмак с ухмылкой на лице покинул комнату, не дожидаясь дальнейших событий. По тому, как Стоуткен — весь сонный и растрепанный — вбежал в учебную аудиторию для маленьких ведьмочек, он догадался, каким методом прадед поднял мальчишку с кровати.
Аронд представил нового ученика ведьмочкам и, ухмыльнувшись, ушел заниматься своими обязанностями. Лишь вечером, сидя за столом в кругу семьи, он услышал взволнованный разговор младших дочерей о новом адепте.
Элерия, беседуя с сестрой, не замечала никого вокруг.
— Я как увидела, что он сел за первую парту, да еще напротив меня, так чуть со стула не вскочила! А когда эта бочка жира спать улеглась, не вытерпела. Достала рогатку, натянула сухожилие быка, влила магию ведьмы для лучшего ускорения и с бушующим счастьем внутри отпустила бечеву. Сделав вид, что не услышала оглушительного звона плюхи по затылку пончика, стала записывать лекцию.
— Вот это был треск! — с восхищением в глазах влилась в разговор Айрин. — Вороны, сидевшие на деревьях у стен аудитории, в разные стороны разлетелись, крича от испуга.
— Хи-хи-хи…
Прыснув от своего же смешка, дочери зашлись в смехе.
Вириди решила пристыдить их за такое несносное поведение за столом, но Аронд подмигнул ей, намекая, чтобы она не вмешивалась. Он подхватил ее руку и поднес к губам, едва сдерживая смешки.
Видя, что родителям не до них, девочки с азартом в глазах продолжили обсуждение нового адепта.
— А какие у него были глаза после моего меткого удара! Я думала, они из глаз выскочат и покатятся по полу.
— Ага, я под стол опустилась, закрыла рот ладошкой, чтобы насмеяться вдоволь.
— Пока ты под столом сидела, я ему доходчиво объяснила, что сон таким жирным пирожкам очень вреден: начинка может испортиться. Ты бы видела его лицо! — Черные глаза Элерии блестели от восторга и внутреннего азарта.
— А-ха-ха-ха, — вновь зашлись в смехе дочери.
— А как он за тобой на перемене погнался…
Одна из висевших на стене картин с изображением предка Ир Куранского не выдержала такой тряски стен и пола и рухнула на пол. Девчонки вновь прыснули от смеха.
— Да где ему за мной угнаться⁈ После десяти шагов сразу сдался. Я этому пончику на завтра такое приготовлю, век меня помнить будет…
Не догадывался наследный лорд Ир Стоуткенов, когда вошел в учебную аудиторию для маленьких ведьмочек, насколько сильно он влип. Уже год гоняясь за близнецами, так и не понял, как они его ловко обводят вокруг пальца.
Айрин огибает забор академии и быстро прячется в густой листве дикого винограда. Там ее уже дожидается исстрадавшаяся от нетерпения Элерия. Она горной ланью выпрыгивает из своего укрытия и, добавив словесно к образу уже подбежавшего наследника Стоуткенов пару-тройку кулинарных изделий выпечки, пускается наутек.
Да чего там адепт Рэнер! За двумя дочерьми Аронда гоняется еще пол-академии. Не отстают в этом нелегком занятии и адепты соседней академии Ривск. Надо отдать им должное, никто пока не приходил к нему с жалобой. Увидев синяки под глазами у подрастающего мужского населения, ведьмак мгновенно мог определить, от кого они их заработали. К синякам добавлялся растрепанный вид, отсутствие нескольких пуговиц на рубашках и камзолах ученической формы. Если драка переходила в разряд «не на жизнь, а на смерть», то добавлялись еще оторванные карманы и разодранные штаны и платья. Сколько раз он вызывал своих дочерей и пытался их пристыдить, уже и не счесть. Вскоре он бросил это занятие, дав адептам самим разобраться с этой ситуацией.
Вот и сейчас адепт Рэнер явился к нему после кровопролитного сражения с его дочерьми. Темно-синий фингал вокруг его левого глаза свидетельствовал о недавнем побоище. Правый глаз украшала едва заметная желтизна. Молодцы целители: еще лучше усовершенствовали мазь от синяков, ибо кровоподтек под глазом сиятельный лорд получил всего день назад.
Хотя сиятельного от мальчишки на данный момент осталось мало. Помимо синяка и всклокоченных волос на голове, у адепта Рэнера были вырваны живьем две верхние пуговицы на рубашке — остальные каким-то чудесным образом уцелели. Торопясь, Стоуткен застегнул их наперекос — одна пола висела ниже другой как раз на расстояние между петлями. Его форма академии имени Рахта сейчас больше напоминала одежду старьевщиков. Она была изрядно помята и выпачкана землей и травой. Ботинки, покрытые пылью, свидетельствовали о долгом и усердном беге их владельца.
В который раз Аронд при виде адепта Рэнера поругал себя. «Как же я не рассчитал средства на содержание флегматичного наследного лорда Ир Стоуткенов⁉ А ведь казался таким тихим малым… спокойным. Так сладко спал на диване в кабинете ректора Норгиба. Но мне приходится заказывать ему уже десятую форму, не считая той, что заказывал после его резкого избавления от лишнего веса. Да и к росту прибавилось сантиметров семь. Все-таки бег облагораживает. Трудно признать в стоявшем передо мной одиннадцатилетнем пареньке бывшего толстого мальчишку, который едва мог двигаться. Огонь в светло-серых глазах еще не угас после недавней битвы, щеки объяты жаром то ли от жары, стоящей на улице, то ли от гнева, бурлящего внутри. Голова чуть вскинута вверх, демонстрируя упрямство».
— Адепт Рэнер, я вызвал вас для того, чтобы сообщить, что за вами приехали ваши родители.
Светлые ресницы мальчишки захлопали в недоумении; рот чуть приоткрылся, но только для того, чтобы сразу выразить свое недовольство.
— А чего это они за мной приехали? Я, может, не хочу никуда уезжать.
— Адепт Рэнер, хочу напомнить вам о том, что вы, вероятней всего, забыли, где находитесь. А ваши родители приехали за вами в связи с наступившими каникулами. И с другой стороны, они не видели вас целый год, соскучились и желают узнать о ваших успехах в обучении.
Стоуткен скривил лицо и подтянул сползшие штаны.
«О, как удачно забирают наследника сиятельных лордов. Не нужно тратиться на шитье новой формы. По сползающим с его талии штанам сразу можно понять, что сиятельный еще пару килограммов сбросил».
Красный камень на столе вновь вспыхнул. Аронд коснулся рукой желтого камня, и дверь кабинета почти сразу открылась. Леди Алба переступила порог, а за ней вошел лорд Ир Стоуткен.
Аронд встал.
— Лорд Орсин, леди Алба, рад вас видеть.
Поприветствовав вошедших Стоуткенов, ведьмак дождался, когда они сядут на диван и, едва сдерживая рвущуюся усмешку, сел в свое кресло. Выдавали его внутреннее состояние лишь черные глаза, искрящиеся от смеха.
Рэнер повернулся, посмотрел хмуро на своих родителей и отвернулся с глазами полными безнадежности.
Стоуткены не узнали своего сына. Мало того, леди Алба брезгливо корчила свой маленький носик, смотря на мальчишку. Она решила высказать свое возмущение мужу.
— Дорогой, я ведь тебя предупреждала, что нашему сыну нельзя находиться в академии, где учатся безродные. Ты только посмотри на одного из них! — Она ткнула в сына лорнетом, самым модным аксессуаром в этом сезоне. — А вдруг наш мальчик возьмет с них пример и опустится до такого низкого уровня?
Орсин ничего не сказал, только бросил хмурый взгляд на адепта, стоявшего посередине ректорского кабинета, но тоже не признал в нем сына.
Аронд продолжал молча ржать. Открыв журнал успеваемости, он стал листать его с ухмылкой на лице, а дойдя до оценок за год лорда Рэнера Ир Стоуткена, произнес:
