Леди Гарингерб чуть улыбнулась, увидев его проснувшимся.

— Имран, твои родители пока не вернулись, поэтому можешь заняться каким-нибудь своим любимым делом.

— Можно сходить потренироваться на мечах! — Имран подскочил и спрыгнул на пол с кровати.

— О, нет! Я не это имела в виду. Пока лучше обойтись без тренировок. Займись лучше чтением.

— Опять… — пробурчал он и отправился в ванную комнату с понурой головой.

Умывшись, Имран вернулся в спальню, но не застал в ней леди Сивилию, хотя, может, так было даже лучше. Надев брюки и рубашку, Имран не торопясь пошел в обеденную залу, но, не дойдя до нее, остановился напротив дверей гостевой залы. Какая-то необъяснимая тяга влекла его к ней. Безумно хотелось вновь очутиться в комнате со спокойным теплым интерьером. Может, все от того, что в его голове постоянно прокручивался тот злополучный день, да к тому же засела тягостная мысль о том, что одна его старшая сестра так и не увидела белого света, а другая благодаря его решению осталась несчастлива.

Толкнув дверь, Имран переступил порог залы и вновь ощутил внутри себя недовольное копошение. Он прислушался к ощущениям. Они были точно такими же, как вчера, и ему нестерпимо захотелось вновь прочувствовать вчерашнюю вьюжную прохладу.

Словно почувствовав его настрой, метель с колкими иголками снега закружила, понеслась по телу, рванула к рукам, сорвалась с них и, облетев комнату снежным серебром, осыпалась белоснежными искрами, превращаясь в людей.

Имран сделал шаг назад, смотря в глаза Кирану; его пренебрежительный взгляд вызвал толпу мурашек на коже. Отвернувшись от Кирана, Имран посмотрел на счастливую сестру, затем удивленно захлопал ресницами от вида себя самого, вошедшего в гостевую залу. Скоро в ней стояли все участники позавчерашних событий. Присев на корточки, Имран с изумлением смотрел на разворачивающиеся события, как будто он вновь оказался в том дне, только теперь наблюдал за всем со стороны.

В гостиную залу тихонько вошла Наоли.

— Имран, а ты чего здесь сидишь?

Имран осторожно перевел свой взгляд на вошедшую сестру.

— Наоли, а ты тоже это видишь?

— Что?

Сестра с непониманием смотрела на брата.

— Ну… — Имран замялся. — Себя и Кирана, и этих его соплеменников.

Синие глаза девушки, казалось, еще больше потемнели. Она тихонько подошла к брату и присела возле него.

— Здесь кроме нас двоих никого нет. У тебя, наверное, опять температура? — Потрогав его лоб рукой, Наоли нахмурилась в непонимании. — Температуры нет. Тебя что-то тревожит?

— Нет… Давай уйдем отсюда.

Имран встал, схватил сестру за руку и повел к выходу, словно боялся того, что Киран мог забрать ее с собой, если она останется в этой комнате одна.

На третий день все опять повторилось. Имран чувствовал разбитость во всем теле; головные боли прекращались лишь, когда он засыпал. Едва переставляя ноги, он с трудом доплелся до могилки сестры и, упав недалеко от нее, свернулся калачиком в высокой траве и лежал так, пытаясь унять озноб.

Аронд вышел из портала в целительском крыле, держа на руках мальчика. Его возраст сложно было определить из-за неимоверной худобы и грязных лохмотьев ткани, закрывающих его тощее тело. За ректором академии из портала вышли разного возраста дети, но их вид ничем не отличался от незнакомого мальчика, которого до сих пор держали на руках. Завершила процессию леди Вириди со спящей малышкой на руках, лет трех от роду.

Ведьмак насторожился, мгновенно почувствовав незнакомую магию.

— У кого? — задал он единственный вопрос и замер в ожидании, смотря на Кария Ильзинского.

Тот, к его удивлению, отвел взгляд, едва слышно вымолвив:

— У Имрана.

— Как у Имрана⁈ Ему только одиннадцать лет.

— В том-то и дело. Но вы не волнуйтесь, ему уже лучше. Леди Сивилия запретила ему чем- либо заниматься и упражняться.

— Какой стихии магия? — Аронд осторожно положил мальчишку на кровать и потрогал его лоб рукой.

— Понимаете… — Карий отводил взгляд в сторону, мял свои тонкие белые пальцы. — Никто не знает, какая магия в нем пробудилась.

— Займитесь детьми, соберите всех целителей и ведьмочек, пусть помогают. Что здесь произошло во время нашего отсутствия? И где сейчас Имран?

— Где-то в замке.

Повернув голову, Аронд посмотрел на побледневшую жену.

— Нам нужно найти его немедленно.

Вириди передала девочку молоденькой целительнице и, не дожидаясь Аронда, понеслась по коридорам академии, а потом и по замку. Оббежав все комнаты и не найдя в них Имрана, она с перепуганным лицом и округлившимися от отчаянья глазами закричала на весь замок:

— Имран!

Ведьмак обхватил ее руками, зашептал над ухом:

— Не кричи так, дочерей перепугаешь.

Вид у него самого был не лучше. Вириди резко повернулась и подавленно посмотрела на мужа.

— Я, кажется, догадываюсь, где он может быть.

Аронд понял ее сразу, и они быстрым шагом направились к могиле Сари.

Они еще не добежали до ивы, но уже поняли, что сына на лавочке не было, и разочарование и страх сковали их тела.

Когда Вириди подошла к могилке дочери, она с отчаяньем заозиралась по сторонам.

— Имран!

Заметив в траве рыжую голову сына, она бросилась к нему, упала на колени и стала лихорадочно ощупывать его; с ее пальцев срывалась зеленоватого цвета ведьмина сила.

Аронд подхватил сына на руки.

— Папа, — открыв глаза, с улыбкой на лице произнес мальчик. Увидев рядом с ним мать, он улыбнулся еще шире. — Мама… Вы наконец дома. А у меня дар пробудился.

Вириди вжалась в сына; ее плечи сразу задергались от рыданий.

— Вириди, с сыном все хорошо. Сейчас пойдем посидим на лавочке, успокоимся и будем обдумывать сложившуюся ситуацию.

Вириди всхлипнула. Одной рукой она достала из потайного кармана платья платок и вытерла им мокрые от слез глаза и лицо. Побелевшими пальцами другой руки намертво вцепилась в руку сына.

Дойдя до лавочки, они сели. Вириди немного ослабила свою хватку, осматривая сына — не было ли на нем травм.

— Мам, у меня ничего не болит. Ко мне дедушка Рахт и Золотой дракон приходили. Дракон меня на своих крыльях качал. Только они сказали, что никогда не сталкивались с такой магией. А у меня иногда вот тут… — Имран положил ладонь чуть ниже груди. — Вот тут, словно зимняя пурга вьюжит.

Вириди подняла голову и посмотрела на мужа глазами, полными непонимания и страха, который до сих пор держал ее в крепком захвате.

— Вириди… успокойся. Ты же слышала: Рахт с Золотым драконом прилетали, у нашего сына ничего не болит. А вьюга…? Вьюга… Думаю, это так проявляет себя его магия. Ты уже с ней познакомился? — обратился он к сыну.

Аронда немного потряхивало от потери сил и трех наисложнейших дней, в течение которых они спасали приютских детей.

В новую обитель к настоятельнице попал семнадцатилетний юноша. Он успел рассказать о больных детях, живущих далеко отсюда, в Мирском королевстве. Сам он в пятнадцать лет сбежал из приюта и отправился искать справедливости. Их директор забирал практически все деньги, выданные государством на содержание приюта. Дети жили в очень жестких условиях, голодали, многие умирали от голода и холода, вот и сбежал юнец. Как он жил с такими черными магическими каналами, Литисия не понимала. Скорее всего, желание спасти воспитанников приюта, да сила воли поддерживали юношу и помогали ему не умереть. В новую обитель он попал, когда уже кашлял кровью. Всякого довелось видеть Литисии, но такого истощенного пациента — просто кости, обтянутые кожей, — ей пришлось осматривать впервые.

Паренек умер. Ведьмак, держа юношу на руках, сжимал его со всей силы, сдерживая рвущийся крик души. Отдав мертвого ребенка настоятельнице, он не вытерпел и взревел. Зрачок расползся, покрывая чернотой белки глаз.

Выхватив мечи из ножен, ведьмак вступил в первый портал — прежде, чем он добрался до пункта назначения, их пришлось открыть несколько. Когда он выходил из одного портала, чтобы добраться до другого, люди вокруг затихали, многие прижимались к стенам зданий, лишь бы не попасться под его горячую руку.