Тонкие золотые плетения, слегка покалывая, проникли под кожу и побежали ласковыми потоками по телу в центр сосредоточения незнакомой магии. Коснувшись ее и не ощутив агрессии, влились в серебряное свечение, успокаивая, даря свою любовь и объясняя, что ее владелец совсем еще маленький мальчик, и его организм еще не готов к пробуждению магии в нем. Золотой дракон просил у бесформенного сгустка энергии, сверкающего серебряной пылью, потерпеть и не терзать тело ребенка.

Незнакомая магия понежилась в силе золотой энергии, успокоила свои всполохи агрессии, объясняя, что рвалась в то место, куда были направлены все мысли ее хозяина, хотела показать, на что она способна, но ее отталкивали, не понимали и не давали выхода.

Огненная магия Золотого дракона медленно потекла по энергетическим каналам наследника рода. Пожирая отработанную черную магию и излечивая истерзанное маленькое тело мальчика. Магия дракона с любовью стелилась, звала за собой, показывая пути выхода новой, необычной, захватывающей даже ее дух, магии.

Золотой дракон бережно высвободил Имрана из захвата своих крыльев и заботливо опустил его на постель. Зависнув с Рахтом над наследником рода, они наблюдали, как серебряная паутина окутала тело мальчика, вспыхнула переливающимся блестящим белым шаром в центре своего сосредоточения, пустилась по широким чистым каналам и, сверкнув, окутала кисти маленьких рук ребенка светом лунного камня.

Рот Имрана расплылся в счастливой улыбке; неокрепшие плечи поднялись от тяжкого вздоха.

— Как хорошо.

Дракон и Рахт переглянулись; у обоих в глазах читалось облегчение.

— А ты ко мне еще прилетишь? — В детских глазах было столько мольбы. Имран дрожащими пальцами осторожно прикоснулся к золотым чешуйкам.

— Не переживай, ты будешь всегда ощущать мое присутствие. Я оставил частичку себя в тебе. Ты единственный из всех когда-то живущих и живых Дар Акронских, с кем я поделился частицей своей души. Запомни, праправнук, только в очень крайнем случае ты можешь призвать в себя дракона и перевоплотиться в него ненадолго. Не каждому под силу удержать в себе его силу. Не удержишь — сгоришь. Запомнил?

— Я запомнил. Я буду беречь своего дракона. А что со мной произошло?

— В тебе пробудилась магия.

— Магия⁈

Имран привстал на кровати, с восхищением и неверием переведя взгляд с деда на Золотого дракона.

— Да, магия… Правда, мы не поняли ее стихии. Думаем, что ты со временем разберешься с этим вопросом. А сейчас, правнук, ложись, закрывай глаза и отдыхай — восстанавливай потраченные силы.

Веки Имрана налились тяжестью; положив голову на подушку, он зевнул, закрыл глаза и со счастливой улыбкой на лице погрузился в сладкий сон.

Дверь спальни осторожно приоткрылась, и в комнату тихо вошла леди Гарингерб. Ее сонливость мгновенно улетучилась от вида парящих над постелью мальчика бестелесных духов. Духа Рахта Акронского ей уже доводилось видеть, а вот легендарного Золотого дракона — сосредоточение силы магического источника их королевства, она увидела впервые.

Рахт поклонился, выражая уважение самой строгой леди их академии и, подмигнув, исчез. За ним следом в воздухе растворился и Золотой дракон.

Сивилия захлопала в недоумении ресницами. «Каков нахал! А еще призрак! А еще хранитель! А еще его именем академию назвали! А еще когда-то был таким красивым мужчиной, за которым, наверно, все девушки королевства увивались…»

Возмущенно тряхнув головой, Гарингерб скинула ненужные мысли и подошла к постели Имрана. Она осторожно прикоснулась ладонью к его лбу и прислушалась к спокойному дыханию ребенка. Вздох облегчения вырвался из ее груди. «Выходит, не зря над своим праправнуком зависали… Исцелили».

Поправив заботливо одеяло, Сивилия посмотрела на спящую рядом с кроватью брата девушку и осторожно прикоснулась к ее руке, шепнув:

— Наоли… Девочка моя, просыпайся.

Наоли резко открыла глаза, первые мгновения не понимая, где она находилась и почему перед ней стояла леди Гарингерб.

— Леди Сивилия⁈

— Тише, девочка, Имрана не разбуди.

Наоли резко повернула голову и вскочила с кресла.

— Тише, тише, моя хорошая, с ним все хорошо… Он спит, а ты ступай в свои покои, приляг, поспи — до утра далеко.

— А как же вы?

— Я вон на той кушетке прилягу. В мои годы часто не спится, так чего попусту потолок изучать? Присмотрю за мальчиком. И еще, девочка… Ты прости меня. Я ведь понимаю: первая любовь, столько ожидания и надежд…

— Нет, нет, что вы, леди Сивилия, вы ни в чем не должны себя винить! — Наоли схватила прохладные ладони Гарингерб. — Я, наоборот, очень вам благодарна. — Синие глаза девушки поблескивали от влаги выступивших слез. — Я не предполагала, что он настолько высокомерен и эгоистичен… Я чуть не погубила свою жизнь. И если бы не вы…

Всхлипнув, Наоли припала к груди Сивилии. Гарингерб тяжко вздохнула и погладила вздрагивающую спину девушки.

— Не стоит он твоих слез. А свое счастье ты обязательно встретишь, я в этом полностью уверена.

Наоли отстранилась, шмыгнув носом, улыбнулась с грустью в глазах. Вытерев ладонями мокрые от слез щеки, вновь бросилась к леди Гарингерб, быстро прикоснулась губами к ее щеке, снова отстранилась и неслышно поспешила к выходу.

Когда за Наоли закрылась дверь, леди Сивилия вновь подошла к постели Имрана, прислушалась к его спокойному, ровному дыханию и улыбнулась. Бесшумно ступая по мягкому ворсистому ковру, закрывающему пол в комнате, она подошла к кушетке. Бросив на нее мягкую подушку, прилегла и накрылась легким пледом.

Мысли, как круговорот, налетели, закружили, бросив в пережитые мгновения недавних событий. Иногда сердце леди Гарингерб едва слышно стучало от перехвата дыхания, а иногда пускалось вскачь от негодования, бурлящего внутри немолодого тела хозяйки.

В который раз, перекрутив в уме произошедшие события, леди Сивилия пришла к утешительному выводу.

«Что в итоге? Честь семьи Ир Куранских не пострадала, незваные гости хоть и были недовольны, но ушли, не причинив никому телесного вреда. Наследник рода спокойно спит в своей кровати. Ректору академии не в чем будет меня упрекнуть. Хотя чего душой кривить? Аронд Ир Куранский — большой души человек. Таких, как он, я не встречала на своем жизненном пути. А как он любит свою жену! Да и она его не меньше. Когда взгляды этих двоих пересекаются, дыхание перехватывает, так сгущается вокруг них магия. Иногда даже щелчки слышатся, когда магия огня сближается с ведьминой силой. Еще бы магия Ир Куранского не кружила возле такой красавицы! Любой мужчина был бы рад видеть леди Вириди возле себя. Но ни одному из них не пришло бы в голову сделать ее своей женой, ведь ведьмы замуж не выходят. А вот тому, как лорд Аронд сумел провернуть это дело, можно только удивляться и гадать. Да ведь только никто и не скажет. А как все-таки любопытно…»

На этой мысли сон сморил леди Гарингерб. Губы духа Рахта Акронского, тайно наблюдавшего за женщиной, чуть приподнялись. «Красивая леди… Столько мужества и силы не у всякого мужчины имеются. Хорошего зама себе правнук выбрал. Если бы не она, неизвестно чем бы все закончилось. Прямой угрозы наследнику рода не было, поэтому сам я вмешаться и не мог. Спи спокойно, Сивилия. Обещаю: с этой ночи бессонницы у тебя не будет. Нашей грозе академии нужна светлая голова и много-много сил для обучения магов-полукровок».

Рахт подлетел к правнуку, убедился, что тот сладко спил, и пошел проверять ведьмочек: что-то из лабораторной комнаты дымом попахивало. Наверное, опять Лиран очередное зелье изобретает. Нужно проверить, подзатыльников надавать и спать отправить. Вот уж неугомонное создание…

Леди Гарингерб лежала, распахнув глаза, и с удивлением осознавая, что она прекрасно выспалась. Такой внутренний подъем она, пожалуй, испытывала лишь в свои молодые годы.

Резво вскочив с кушетки, Сивилия осторожно подошла к постели Имрана. Наследник Ир Куранского сладко спал. Стараясь не разбудить его, она покинула покои. Впереди предстоял насыщенный рабочий день с заботами и хлопотами об академии, но Гарингерб уже не представляла себя вне ее стен.