– Знаешь, – сказал он, не глядя прямо, а будто размышляя вслух, – ты не похож на остальных ваших.

Я хмыкнул.

– Что, пахну иначе?

Тот усмехнулся.

– Умный, спокойный. Ты ведь понимаешь, что мы не звери. Мы люди. Просто выбрали другой путь.

Я чуть повернул голову, скользнув взглядом по его лицу. В улыбке не было ничего безумного – и от этого становилось ещё неприятнее.

– Это ты передо мной сейчас оправдываешься или как? Путь – его всегда выбирают. А вот оправдания находят не всегда. Твое – хреновенькое какое‑то.

Он усмехнулся, уголки губ чуть дрогнули.

– Оправдание? – переспросил он, будто смакуя слово. – Да какое там. Мы не оправдываемся. Мы живем. А вот вы… – он кивнул в сторону остальных – … играете в героев. Думаешь, кого‑то спасешь? Ха. Мехи тебя сожрут. Тебя – и остальных твоих товарищей. Все так же кончат. так же кончат. Схроны, станции, подвалы – все это пыль. Вы бегаете, пытаетесь сражаться с дронами… Все это бесполезно. Нужно просто жить. Жить здесь и сейчас. Пусть товарищ сдохнет сегодня, а я завтра.

Мы шли по расколотому асфальту. Под ногами чавкала вода, где‑то в отдалении звякнула железяка – звук отозвался гулким эхом, будто подчеркивая его слова.

– Мы принимаем мир таким, какой он есть, – продолжил он, будто преподаватель, читающий лекцию. – Мы не цепляемся за иллюзии. А вы… вы застряли в прошлом. Все еще верите в какие‑то правила. Дружба, долг, честь… смешно ведь.

Я чуть прищурился. Интересно, с чего он мне свою идеологию толкать тут начал? Это он меня вербует сейчас так, что ли? Ну, очень странные заходы, мягко говоря.

– А вы – пожираете собственное будущее. Буквально, – хмыкнул я. – Мир и скатился в такое дерьмо, потому что люди жрали друг друга. Не буквально, конечно. Метафорически. Каждый именно такой принцип и исповедовал, типа, умри сегодня, а я – завтра. Вот все в такую задницу и превратилось. Но даже в этой заднице люди продолжают жрать друг друга. На этот раз – буквально. Вместо того, чтобы объединиться. В этом вся проблема. В том, что я умру сегодня, ты – завтра, но так или иначе, умрем мы все. А могли бы жить. Так что философия твоя – дерьмо. Как и ты сам.

Я замолчал, но, к моему удивлению, ни выстрела, ни удара прикладом не последовало. Он повернул голову, посмотрел на меня уже внимательнее. Улыбка не исчезла, но в глазах мелькнул огонек раздражения… И уважения. Несильный, почти незаметный. Но я уловил.

Каннибалы рядом притихли. Они явно привыкли, что главарь задает тон, а собеседники соглашаются. Но я отвечал иначе. Не громко, без вызова, но ровно, глядя прямо перед собой.

Главарь помолчал, затем усмехнулся шире:

– Ты мне нравишься, парень. Я бы оставил тебя у себя. Смелый, сильный, дерзкий… Но… – он чуть наклонился ближе, голос его стал ниже, холоднее, – ты – корм. И психология у тебя, как у корма. Так что… Мы берем, что хотим. А вы сейчас – добыча.

Я выдержал паузу, а потом повернулся к нему и прговорил:

– Ты главное, не упусти момент, когда добычей станет охотник.

Он хмыкнул. Легкий смешок, будто это всего лишь остроумная реплика за кружкой пива, а не угроза в гулких руинах. Но глаза его нехорошо блеснули.

Наконец, впереди показались ворота. Кажется, раньше здесь была воинская часть. Ну да. Ворота, остатки ржавой решетки, бетонные блоки и наполовину разрушенная вышка. Главарь каннибалов бросил сомневающийся взгляд на Грома, но тот уверенно кивнул. Каннибал пожал плечами, и отправил пару своих людей внутрь – проверить, нет ли засады. Мы остались стоять снаружи.

Бойцы вернулись через пару минут, жестами показали, мол, чисто, заходим. Новый толчок в спину как бы намекнул, что нужно двигаться.

Пройдя сквозь ворота, мы оказались на поле боя. Хвала богам – давно уже отгремевшего. Сразу за воротами лежал искореженный раптор. После того, как мы обошли робота, стало понятно, что стало причиной его гибели – напротив, буквально в пятидесяти метрах, ржавел остов танка с оторванной башней. Последний выстрел защитников воинской части оказался весьма результативным.

Казармы были разрушены, двор – усеян обломками. Сквозь тела риперов, трупы киборгов и остовы других, неподдающихся идентификации мехов, прорастали кусты, тела защитников, полагаю, давно растащили падальщики. Человеческой техники тоже хватало. Ну и, судя по тому, что мы видели, преимущество осталось вовсе не за обороняющимися. К сожалению.

На плацу торчали каркасы спортивных турников, заржавевших, изогнутых, но все еще упрямо пырящихся в небо. В углу виднелась кирпичная столовая с выбитым фасадом, в другом – длинный ряд гаражей для техники, черные проемы ворот которых напоминали открытые рты.

Лиса шла рядом, сжав зубы, глаза упрямо смотрели вперед. Шило все больше хмурился, уставившись в землю. Гром мрачнел с каждым шагом, будто во дворе части ему доводилось бывать и раньше. А Ворон шагал сжавшись, чуть в стороне от других, и плечи у него были напряжены, как у зверя в клетке.

Судя по поведению Грома, мы были практически на месте. Я посмотрел на казармы и невольно усмехнулся. Хитрый план. Спрятать на видном месте. Здесь, в старом военном городке, все давно пропылесосили и обшарили раз десять, и люди, и мехи. Никому и в голову не придет искать что‑то ценное в месте, откуда все давно уже вынесли.

– Неплохо, неплохо, – пробормотал я себе под нос.

Вскоре мы оказались на заднем дворе части – длинный ряд старых гаражей уходил в тень. Металлические боксы, все однотипные, заросшие мхом, с ржавыми воротами, кое‑где осевшими внутрь. Один из боксов выглядел особенно убитым: ворота перекошены, правая створка наполовину обвалилась, будто по ней били кувалдой, в щели пробивался слабый лунный свет.

– Ну что, будем повторять представление с девочкой, или ты сам покажешь, куда идти? – повернулся главарь каннибалов к Грому. Тот выругался, и шагнул к тому самому убитому боксу. Главарь усмехнулся.

– Ты же понимаешь, что будет, если ты наврал?

Гром угрюмо кивнул.

Изнутри тянуло холодом и сыростью. Откуда‑то с потолка капала вода – размеренно, как метроном, и от этого звука становилось только тяжелее. Запах металла, просроченного топлива и ржавой воды въедался в легкие.

– Показывай, – главарь предвушающе ухмыльнулся.

– Руки развяжи, – прогудел Гром.

– Ага, сейчас. Разбежался, – тот рассмеялся. – Где?

– В дальнем углу, под листом металла спуск в подвал, – облизнув губы, ответил Гром.

– Спуск? Или прыгающая мина? – главарь снова усмехнулся. – Впрочем, это мы сейчас проверим. Та‑а‑ак… Кого бы из вас отправить открывать вход? – он встал напротив нашей группы, вытянувшейся в шеренгу напротив каннибалов. – Сейчас узнаем…

Он достал из кобуры пистолет, и забормотал, тыкая стволом в каждого из нас по очереди:

– Вылез рипер из завала, – ствол по очереди ткнулся в меня, Грома, Шило и Ворона.

– Песню смерти запевал он, – Лиса, Гром, я, Шило.

– Раз – поймает, два – сломает, – Ворон, Шило, я, Гром.

– Три – на мясо отправляет, – ствол снова прошелся по каждому из нас и уткнулся в Лису.

– О! Отлично! – широко улыбнулся он, будто это стало для него неожиданностью. – Отличная идея! Дверь в пещеру сокровищ откроет нам наша девочка!

– Может, пусть кто ненужный пойдет? – один из каннибалов хищно оскалился, облизнул губы. – Вдруг там ловушка. А девка нам еще пригодится.

Другой захохотал, поднял ствол вверх и несколько раз щелкнул предохранителем – скорее ради эффекта, чем по делу. Остальные загомонили, возбужденные предвкушением.

– Нет, – главарь качнул головой. – Сказал – девочка, значит девочка. Пошла!

Он сделал короткий жест. Двое подхватили Лису под руки и толкнули вперёд. Девушка споткнулась, но удержалась. Кто‑то приставил ствол к ее спине, другой с наигранной предупредительностью посветил фонарем.

Каннибалы жадно уставились во тьму, я почувствовал, что внимание их рассеялось. Так. Сейчас – или никогда. Потом будет поздно.

Лису подтолкнули к листу металла, валяющемся на полу в углу гаража, каннибалы чуть отступили назад, действительно опасаясь ловушки. Девушка, стиснув зубы, наклонилась, ухватилась за лист, попробовала потянуть – он не поддавался. Слишком тяжелый. Лиса дернула еще раз, безрезультатно.