Кажется, налетчики здесь уже бывали, и не раз. Я внимательно осмотрел помещение. Следы кострищ, застарелые и не очень. На дальней стене, на уцелевшей трубе, болтались две пары наручников, а под ними темнело бурое пятно очень знакомого вида. Все это, включая крюки на стенах и большие кастрюли, сдвинутые в угол, мне очень сильно не понравилось. Очень.

В темноте что‑то скрипнуло, и из‑за бетонной колонны выступил главарь налетчиков. Высокий, худой, с неприятной ухмылкой, будто прикленной к лицу. Шагал уверенно, не спеша, руки в карманах, голова чуть наклонена набок. Потянувшись куда‑то в сторону, он подтянул к себе стул, поставил его спинкой вперед и уселся верхом, не сводя с нас взгляда.

– Ну что, гости дорогие, – слегка насмешливо заговорил он своим надтреснутым голосом. – Добро пожаловать. Устроились удобно? Видок у вас, конечно… Тот еще.

Он окинул нас взглядом, задержавшись на каждом чуть дольше, чем нужно. Лиса встретила его взгляд холодно, без моргания. Шило, наоборот, отвел глаза. Гром сидел, нахмурившись, будто в любую секунду был готов рвануть вперед, но держался.

Главарь улыбнулся шире, показал зубы.

– Не стесняйтесь, господа, располагайтесь удобнее. Время у нас есть, а вот у вас… не уверен.

Я чуть усмехнулся, глядя на на него. В голове мелькнула мысль: вот оно – начало представления. Вот только пока непонятно, какая роль отведена в нем нам.

Щелкнув кнопкой фонаря, бандит поочередно посветил нам в лица. На Вороне его взголояд задержался. Прищурившись, он наклонил голову набок, и вдруг широко улыбнулся.

– Да ну! – протянул он, широко улыбнувшись. – Смотрите‑ка, кто к нам вернулся. Птичка! Птичка в родное гнездо прилетела!

Налетчики оживились, послышался гогот. Громкий, отвратительный, с кашлем и оскалами. Кто‑то даже хлопнул себя по колену, другой хохоча повторил: «Птичка! Гнездо!» – и все снова загоготали, переглядываясь, будто услышали самую смешную шутку в жизни.

Я повернул голову. Остальные тоже. Все смотрели на Ворона.

Тот сидел неподвижно, сжав губы в тонкую линию. Лицо мрачное, глаза опущены.

Главарь, до этого молчавший, шагнул ближе. Его ухмылка стала шире. Он оглядел нас, будто смакуя реакцию.

– Ого, – протянул он с довольным хмыканьем. – Так ты им ничего не рассказывал? Ай да молодец. Ну ладно… каждый имеет право на свои скелеты в шкафу. Верно, друзья?

Он повернулся к своим, и те согласно закивали, ухмыляясь и переговариваясь вполголоса.

Ворон по‑прежнему молчал. Ни одного слова, только мертвенно застывшее лицо.

Главарь неторопливо шагнул ближе. Под ногой хрустнуло стекло, онрядом с Вороном, посмотрел на него тепло, почти по‑дружески… И тем не менее, от этого взгляда Ворон вздрогнул и вжался спиной в стену, будто хотел забиться в щель.

– Ну что, птичка привела гостей? – протянул главарь. – Или просто случайность? Хм… Случайность, вижу. Вот уж воистину неисповедимы пути господни. А куда же вы так спешили, а, птичка? Молчишь? Ладно. Давайте спросим у вашего бородатого товарища.

Он повернулся к Грому, и приглашающе кивнул, говори, мол.

– Так куда вы шли, здоровяк?

Гром нахмурился, но не отвел взгляда. Ответил негромко, глухо,

– Рейд обычный. Дальняя разведка. Я не понимаю, в чем проблема? Мы зашли на вашу территорию? Мы не знали. Давайте договоримся.

Главарь заржал – хрипло, с надсадом, но весело. Его люди подхватили смех, словно по команде.

– Договоримся, договоримся, – покивал он. – Обязательно договоримся. Как только ты мне звездеть перестанешь. Какая еще разведка? Ваши сюда давно не ходят, я точно знаю. Хрен бы вы сюда разведывать чего поперлись.

Улыбка исчезла, словно ее и не было. Лицо потемнело, глаза превратились в два холодных камня.

– Рассказывай, – сказал он уже без издевки. – Что на самом деле вас сюда привело?

В подсобке повисла тишина, тяжелая и вязкая. Где‑то вдалеке капала вода, под потолком потрескивала гнилая балка.

Гром лишь пожал плечами. Молча.

Главарь фыркнул, будто ему надоела игра в глухого и немого, и лениво щелкнул пальцами. Звук вышел сухим, хлестким, как удар плети.

– Ну ладно, – протянул он с недоброй усмешкой. – Раз по‑хорошему не хотите, давайте попробуем иначе.

Из тени шагнули двое. Широкоплечие, с глазами пустыми, будто у собак, привыкших грызть все, что шевелится, едва прикажет хозяин. Лиса будто что‑то почувствовала, прижалась к стене, будто пытаясь спрятаться, но шансов у нее не было. Первый громила вцепился в плечо, второй подхватил за руку и дернул так, что девушка вскрикнула от неожиданности. Под ботинками хрустело стекло, когда ее оттаскивали в центр комнаты.

– Ну‑ка, давай посмотрим, что там у тебя, – плотоядно улыбаясь, прошипел здоровяк, хватая девушку за ворот.

Протестующе взвыл замок куртки, затрещала ткань, и куртка полетела в угол, шлепнувшись в грязь. Лиса осталась в одной кофте, тонкой и чуть влажной от пота.

– Пусти, мразь! – рванулась она, но хватка у обоих была железная.

Второй отморозок медленно, с каким‑то извращенным удовольствием достал нож. Здоровенный, широкое лезвие с выемками и зазубринами, будто созданное для того, чтобы не резать, а рвать и кромсать. Металл блеснул в свете фонаря, лезвие легло девушке на шею. Чуть‑чуть, но достаточно, чтобы тонкая полоска кожи побелела от давления.

– Дернешься – порежу, – прошипел он Лисе в ухо. Второй тяжело задышал, высунув кончик языка. Девушку передернуло.

Главарь развалился на колченогом стуле, будто на троне, и с откровенным наслаждением наблюдал за сценой. Его губы растянулись в мерзкой ухмылке.

– Ну что ж, посмотрим теперь, как вы запоете, – сказал он тихо, но так, что каждое слово вонзалось, как игла. – Когда мы пустим вашу красавицу по кругу…

Отморозок с ножом ухмыльнулся, кивнул, провел рукой по бедру девушки, задержался у талии. Лиса вскинулась, дернулась изо всех сил, но удерживавший ее здоровяк лишь сжал пальцы сильнее. Плечо хрустнуло, и Лиса тихо зашипела от боли. Второй рванул ворот кофты, запуская пятерню девушке за шиворот.

Дерьмо.

«Симба, приготовься», – проговорил я мысленно. «По команде активируешь нейроген».

Наручники были крепки, но цепь, соединяющая браслеты… Пожалуй, ее порвать мне под силу. А потом…

«Вероятность успешного исхода – сорок пять процентов», – бесстрастно проговорил Симба. «Вероятность гибели членов группы – восемьдесят три процента. Девушка погибнет с вероятностью девяносто пять процентов».

Проклятье.

Я вылдохнул и отвел глаза. Нет. Не сейчас. Так я никого не спасу… Прости, Лиса.

Гром напрягся, глаза сузились, челюсть заиграла от напряжения. Еще миг – и он бросится, невзирая на стволы, наставленные на него.

Ворон моргнул и сжал губы, взгляд его бегал, будто он отчаянно искал выход, которого не существовало.

Шило рванулся вперед – импульсивно, почти не думая, – но удар прикладом в грудь отбросил его обратно к стене. Он закашлялся, согнулся, снова попытался подняться, и только Гром тихим рыком остановил его.

Я сидел, стиснув зубы так, что скрипнули. Сука…

Главарь широко улыбался, наблюдая за нами. Он наслаждался своей властью, своей силой – и ему было плевать, что эта власть держится только на стволах, направленных на нас. Ему очень нравилась эта игра.

– Так что, будете говорить? – он усмехнулся, лениво махнув рукой. – Или вы настаиваете на том, что просто шли на разведку?

Ответом была тишина, в которой слышалось лишь шумное, тяжело дыхание Лисы. Главарь обвел нас взглядом и сделал недовольное, почти обиженное лицо. Как у ребенка, которому не дают любимую игрушку.

– Они не хотят говорить, – растерянно, с плаксивыми нотками, протянул он. – А может… Может, они просто хотят посмотреть, как мы играем с их подружкой? Волк, давай. Ты первый. Прогрей нам девочку.

Громила с ножом осклабился. Продолжая удерживать лезвие на шее Лисы, он похотливо улыбнулся, провел языком по губам, и свободная рука скользнула девушке под ремень. Та дернулась, но шипение громилы и прижатый плотнее нож заставили ее замереть. Девушка кусала губы и ненавидящим взглядом смотрела на главаря. Я стиснул зубы. Если сейчас это не прекратится – мне плевать на проценты, которые высчитал Симба. Я спокойно смотреть на это не буду.