– Лиса, у нас гости, – вполголоса сообщил я, когда она чуть замедлилась.

Она кивнула, не оборачиваясь:

– Знаю. Они идут за нами уже с первой поляны.

– Кто?

– Падальщики, – спокойно ответила Лиса. – Тут их называют чернозубы. Смесь одичавших псин с… Бог знает кем. Умные, твари, обычно на большие группы не нападают… Если их не провоцировать. Бредут следом, ждут, чтоб кто‑то отстал. Если отстанешь, особенно раненый – сожрут. Но не сразу. Будут гнать, пока не выдохнешься. Потом бросятся.

Я снова взглянул на карту. Метки плавно перемещались, поддерживая расстояние. Пара раз я уловил слабый блеск в тени между деревьями – как будто глаза.

– Но провоцировать их не стоит. У них что‑то вроде стайного интеллекта. Зацепишь одного – с ума сойдет вся стая. Так что давайте просто делать вид, что их нет, – закончила Лиса, и снова двинулась вперед.

Дальше стало хуже.

Проход между стволами деревьев – старая парковая аллея, насколько сейчас можно было разобрать, – сузился, и мы щли по узкому зеленому коридору, образованному переплетающимися ветвями деревьев, как по тоннелю. На одном из стволов я заметил что‑то вроде лишайника – толстого, мясистого, с прожилками, как у листа капусты. Он слегка пульсировал, будто перекачивал сок.

Еще спустя десяток минут мы вышли к старой детской площадке. Металлические конструкции – облезлые, местами проеденные ржавчиной, все еще держались, но даже здесь постепенно Роща отвоевывала пространство. Качели были оплетены лианами так, что казалось, они теперь – часть стволов. На горке врос в лозу труп лисы или собаки, из тела которой проросли тонкие стебли с крошечными белыми цветками.

– Красиво… – выдохнул Сытый.

– Могильник, – отрезала Лиса. – Идем.

Слева,там, где детская площадка переходила в плотные заросли, я заметил одинокий бутон. Он был размером с мою голову, лепестки плотно сжаты. Но у основания уже виднелась тонкая трещина.

Заросли со всех сторон были настолько плотные, что чернозубам тоже пришлось приблизиться. Метки в интерфейсе теперь двигались быстрее, и я видел, как в тени деревьев мелькают силуэты – крупные, на полусогнутых лапах…

– Не стрелять, – твердо сказала Лиса. – Пока не полезут – держим строй.

Мы двинулись дальше. Тени справа и слева шли вместе с нами. Твари были голодны. Стоило кому‑то из нас оступиться или отстать – и они нападут.

Нужно не дать им такой возможности.

В общей сложности, мы шли по Роще уже минут сорок. Учитывая, что Лиса вела нас наиболее короткой дорогой из всех возможных, я боялся представить, какого размера этот лес.

Чернозубы держали дистанцию, но я чувствовал их присутствие каждой клеткой. Это было не похоже на обычную слежку – они будто подталкивали нас в нужном им направлении, подрезая сбоку, уходя вперед и возвращаясь.

Лиса шла уверенно, но даже она пару раз оглянулась – коротко, быстро, без слов. Кажется, такое поведение падальщикам было несвойственно.

Твари были голодными.

Мы упрямо перли вперед, от напряжения сводило спину, а чернозубы с каждой минутой вели себя все более нагло. То одна, то другая тварь то и дело, будто предлагая сыграть в игру, выскакивала на тропинку – то впереди, перед Лисой, то сзади, за Громом… Нападать сами они не решались, словно ожидали от нас первого шага.

И они его все‑таки дождались.

Справа затрещали кусты, и падальщик выпрыгнул на тропинку, вклинившись в наш строй, прямо в двух шагах перед Вороном. Я не знаю, что именно произошло: просто сдали нервы, или опытный разведчик оказался клиническим идиотом… До меня донеслось приглушенное ругательство, а через секунду тишину Рощи разорвала длинная автоматная очередь.

Твою мать!

Пули ударили падальщику в бок, ломая ребра и терзая плоть, а через секунду раздался дружный вой, и твари бросились в атаку.

– Ты что творишь⁈ – рявкнула Лиса, но было поздно.

Тишина в Роще умерла с первыми выстрелами.

Загрохотал пулемет Грома, залаял, отсекая короткие очереди «девятисотый» в руках у Шила, Ворон стеганул по зарослям из своего автомата… И на фоне всего этого я явственно различил хлопки. Будто воздушные шарики лопались. Мои спутники переглянулись – и глаза их были полны ужаса. Да что, мать его, происходит?

И тут я увидел это .

Из зарослей поднялось облако серой пыльцы. С одной стороны, с другой, с третьей… Через несколько секунд пыльца превратилась в плотное облако, движущееся в нашу сторону. Дерьмо… Ничего хорошего от Рощи я не ожидал, и спустя секунду Симба подтвердил мои подозрение.

– «Обнаружены аэротоксины. Уровень угрозы – смертельный. Рекомендую немедленную фильтрацию дыхания».

Чего, блин?

– Газы! – проревел Гром, выхватывая из сумки противогаз. Ну блин, замечательно! А мне как быть?

Паника ударила неожиданно остро, я почувоствовал металлический привкус во рту, и задержал дыхание, лихорадочно думая, успею ли я выбежать из зоны поражения. Гром бросил взгляд на меня, а потом в лицо полетел темный сверток. Я поймал его на автомате. Респиратор!

– Надевай, мать твою! – рявкнул Гром.

Я растянул ремни, и с щелчком натянул маску. Вдохнул. Почувствовал слега пыльный запах фильтра – старый, долго лежал на складе. Надеюсь, хотя бы работает… Впрочем, сейчас я это проверю, без вариантов. Облако уже обволакивало нас, оседая на броне и оружии серыми крупинками.

И в этот момент чернозубы, дождавшись удобного момента, пошли в атаку.

Интерфейс расцвел добрыми тремя десятками стремительно движущихся точек, затрещали кусты и стая ринулась на нас. Из тени, из‑за корней, прямо из зарослей… Глухое рычание, низкое, с металлическим оттенком, как будто оно проходило через ржавую решетку, доносилось, будто бы со всех сторон.

– Круговая оборона! – крикнула Лиса, вжимая приклад винтовки в плечо.

Я припал к прицелу «Карателя», в прицеле вспыхнула очерченная красным фигура, и я потянул спуск. Короткая очередь практически разорвала чернозуба пополам, а я уже искал новую цель. Прицел – выстрел, прицел – выстрел, прицел – выстрел.

Магазин закончился разительно быстро. Сильно быстрее, чем мне хотелось. Сбросив пустой прямо под ноги, я рванул из подсумка полный, воткнул его в гнездо приемника… Очередь! Очередь! Очередь!

Ночь заполнилась глухим рычанием, воем раненых тварей и грязной руганью людей. Тварей становилось все больше, и я начал нервничать. Несмотря на то, что все свободное пространство было завалено трупами падальщиков, из темноты появлялись все новые и новые хищники. Да когда же вы закончитесь, блин?

– Сытый! – крикнул кто‑то за спиной. Я бросил взгляд через плечо, выругался, разворачиваясь в ту сторону, но было поздно.

Подрывника атаковали сразу две твари. Отпрянув назад, он сошел с тропы – и в тот же момент откуда‑то сверху рванулась быстрая и гибкая, толстая лиана. Ударив Сытого в спину, она пробила подрывника насковзь, вышла из живота, и, обвив за грудь, одним рывком утазила в заросли. Из темноты донесся нечеловеческий вопль, полный боли и ужаса. Который, впрочем, практически тотчас же захлебнулся.

– Вперед, быстро! Уходим! – закричала Лиса, и сейчас я впервые услышал в ее голосе страх. Со всех сторон доносился шорох и треск, будто все деревья и кусты разом пришли в движение.

Мы пробудили Рощу.

– Гром, Антей, прикрывайте! – донеслось откуда‑то спереди.

Я пропустил мимо Шило и Ворона (хотя поелсднему так и подмывало поставить подножку), вскинул оружие и открыл шквальный огонь по зарослям, в которых мелькали лохматые спины. Рядом грохотал пулемет Грома. Отстреляв магазин, я перезарядился, хлопнул здоровяка по плечу, и, убедившись, что привлек его внимание, махнул рукой в направлении, в котором уже скрылась остальная часть отряда. Тот кивнул и рванул по тропинке. Я же продолжил вести огонь, держа чернозубов в отдалении. А откуда‑то из глубины Рощи доносился треск и грохот, будто в нашу сторону, не разбирая дороги, ломилось что‑то большое.

Дерьмо.

– Крою, – послышалось сзади, я развернулся и со всех ног рванул вперед. Справа в кустах что‑то зашевелилось, Гром вскинул пулемет, и с.велирной точностью срезал чернозуба, уже приготовившегося броситься. Я укорился, спиной чувствуя, как позади весь лес приходит в движение. Проклятье!