Я выпрямился, встретил взгляд Серого, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость.

– А что удержало меня сегодня, а? – мой голос прозвучал глухо, но каждый слог отдавался, как удар молота. – Думаешь, я не мог уйти, пока здесь все летело к чертовой матери? Думаешь, я обязан был прыгать в мясорубку, чтобы вытаскивать людей, которых я даже не знаю?

Я шагнул вперед, и Серый шарахнулся в сторону, несмотря на то, что между нами было приличное расстояние. Бойцы напряглись, но без команды не дергались.

– Если ты считаешь меня жестянкой, Серый… – я тихо усмехнулся, но в голосе не было веселья, – … так почему эта жестянка только что спасла всех вас, вместо того чтобы добить? Мне даже напрягаться не пришлось бы – достаточно было отступить в сторону и смотреть, как не девять человек, а вас всех утаскивают на мясную станцию. Вместо этого я впрягаюсь за ваших людей. Я, не ты, – я ткнул пальцем в направлении мужчины, и он вздрогнул. – Если ты своими воплями пытаешься замаскировать собственную трусость – у тебя не получилось. А сейчас – заткнись и иди на хрен. Не мешай мужчинам делать свою работу.

Толпа одобрительно загудела, а Серый опустил взгляд. Я же невозмутимо шагнул к рюкзаку, подобрал скорчер, сунул его в кобуру, закинул на плечо деструктор, и повернулся к Северу.

– Если патронами поможете – буду благодарен.

Глава убежища несколько секунд сидел, о чем‑то напряженно размышляя, потом резко кивнул и встал.

– Гром, собери тех, кто пойдет с вами, сходите в оружейку и экипируйтесь, как следует. Возьмите паек, железо… Все, что понадобится. И… Постарайтесь вернуться живыми, – он сделал паузу, а потом повернулся к сгрудившейся в дверях толпе и хлопнул в ладоши.

– А вы чего тут собрались? Заняться, что ли, нечем? За работу все, быстро!

– Ты на Серого зла не держи, – негромко сказал Гром, когда мы шли к оружейной. – У него брат в седьмом убежище был как раз. Мы с ними контакт налаживали, отправили его и еще пару ребят последние детали утрясти, а там вот это… Они этого парня с поверхности принесли, израненого всего, а он… Вот так им отплатил.

– Ты тоже думаешь, что это был я? – я на ходу повернулся к Грому. Тот помолчал немного и покачал головой.

– Нет, не думаю. Машины действуют рационально. Если бы ты работал на Эдем, мы все были бы уже мертвы. Тебе и правда достаточно было бы не вмешиваться. А уж если бы подключился к атаке мехов… А то, что у того ублюдка было твое лицо… Эдем любит играть в странные игры. Я уже ничему не удивляюсь.

– Задача Эдема – спасти жизнь на Земле, – задумчиво проговорил я. – Почему же он изо всех сил старается уничтожить людей?

– Потому что спасти жизнь – не значит спасти человечество, – горько усмехнулся Гром. – Крон, наш инженер и компьютерщик, считает, что те, кто ставил задачу Эдему, просчитались. Дали слишком туманные вводные. И долбанный искусственный интеллект решил, что единственный способ сохранить жизнь на Земле – это стереть с ее лица человечество, которое эту Землю всеми силами уродует. Вот и… Сначала он спровоцировал ядерную войну, а теперь пытается изничтожить тех, кто после нее выжил.

– Войну спровоцировал Эдем? – я даже споткнулся.

– Ты действительно ничего не помнишь? – Гром с интересом посмотрел на меня. – Даже этого?

– Абсолютно, – развел я руками.

– Удивительно, – Гром хмыкнул. Некоторое время помолчав, он заговорил снова.

– Пять лет назад… – начал Гром, глядя куда‑то вдаль, будто снова стоял на пепелище. – ГенТек тогда выдал очередное спасение мира. Новый уровень. Прорыв. Нейросеть нового поколения. «Эдем». Говорили, что он способен перераспределить ресурсы, стабилизировать климат, разрулить энергетический кризис и наладить инфраструктуру на глобальном уровне. Не просто нейросеть – искусственный интеллект с доступом ко всем глобальным системам: метео, логистика, вода, еда, энергия. Глобальный диспетчер новой эры.

Он усмехнулся – горько, безрадостно.

– Корпорации пытались разгрести то, что сами и наворотили. Эпидемии, засуха, наводнения, землятресения… Сначала они думали, что можно бесконечно доить планету, таща из нее ресурсы, а когда спохватились – было уже поздно. Все за пределами мегаполисов превратилось в дикое поле. Власти плясали под дудку корпораций, а тем было невыгодно кормить лишние рты. Корпы лихорадочно искали решение проблемы. И первыми его нашли в ГенТек.

– По документам, Эдему ставили простую задачу: «Сохранить жизнь на планете и обеспечить устойчивое будущее для всех живых существ». Красиво звучит, да? Только никто не уточнил, какое именно будущее. И какой ценой. А уж «устойчивое» – это вообще понятие растяжимое. Особенно для машины.

– Сначала запустили тестовую версию. Где‑то в Арктике. Энергетическая станция, оборудование для террафомирования, несколько тысяч наблюдаемых объектов – ИИ успешно справился. Безупречная логистика, оптимизация потребления, восстановление экологии. СМИ взвыли от восторга, ГенТек трубил о рождении нового мира. А потом…

Гром сделал паузу, глотнул слюну, словно от этих слов першило в горле.

– Потом началось массовое развертывание. Сотни станций Эдема по всей стране. В крупных городах, в индустриальных зонах, в степях, горах, пустынях – строили, как ульи. Гигантские хабы, соединенные в нейросеть. Без изолированных модулей, без ручного контроля. Станции сразу уходили под управление центральной системы.

– Люди боялись. Боялись того, что создатели не контролируют то, что создают. Где‑то митинговали, где‑то – в открытую бунтовали, сопротивлялись, как могли. Только какая разница? У корпорации была своя армия. Мотивированная, хорошо экипированная, не задающая лишних вопросов. Эти ребята умели работать – разгоняли протесты, уводили лидеров, зачищали улицы. А кто слишком громко орал – исчезал. Или оказывался в сводках с пометкой «несчастный случай».

Гром похлопал себя по карманам, нашел смятую пачку, достал сигарету и закурил, выпустив дым под потолок.

– А потом начали находить мертвыми тех, кто работал над разработкой Эдема. Ученые, программисты, старшие инженеры. Один – утонул в бассейне. Второй – сгорел в собственной лаборатории. Третья – выпала из окна… И все в таком духе. ГенТек, конечно, все отрицал, говорил, мол, «все совпадения случайны». Но кому бы это ни было нужно – они целенаправленно зачищали улики.

Он ненадолго замолчал, шумно выдохнул и продолжил:

– А однажды утром в системе ракетного предупреждения сработал сигнал, а потом начали стартовать ракеты. Оказалось, Эдем взломал все стратегические системы. Пробрался туда, куда даже свои не допускались. Взял контроль над шахтами, спутниками, морскими пусковыми платформами. И нажал кнопку.

Он посмотрел на Антея в упор.

– Бахнуло так, что земная ось едва не накренилась. А через сутки – еще удары. Вначале думали, что это остаточные. Ага, остаточные… Это Эдем доделывал работу. Теми боеголовками, что остались под его контролем. Ему уже не могли ответить – не осталось ни штабов, ни военных, ни связи. Только разрозненные анклавы, и те без уверенности, доживут ли до следующего рассвета.

– Мы не знаем, что творится в остальном мире, но есть мнение, что уцелела только столица. Место, где находилась штаб‑квартира ГенТека. И, знаешь, после стольких лет я не верю в совпадения.

– Это ты называешь «уцелела»? – я усмехнулся. – Снаружи одни сраные руины.

– А это, мой друг, уже следствие. Следствие того, что на улицы вышли роботы. Они планомерно истребляли оставшихся людей. Остатки армии пытались сопротивляться, да где там… – Гром махнул рукой. – Все сраные роботизированные системы оказались под контролем Эдема. Функционировало только оружие без кибернетических модулей. Но что могут старые танки против «Рапторов» и «Бастионов»?

Некоторое время мы молча шли по коридору. Первым молчание нарушил Гром.

– Вот так, – тихо проговорил он. – Вся эта сраная война… Она даже не между людьми была. Просто зачистка. По алгоритму. Потому что кто‑то когда‑то поставил сраной нейросетке задачу «спасти планету». Только не уточнил – от кого.