Он вернулся к людям. Кто‑то шептал молитву, кто‑то тупо смотрел на свои сапоги. Раненый шепнул:

– Гром… Что там база? Где помощь?

– Помошь в пути. Скоро будут, – соврал он, проверяя затвор пулемета. Врать своим было неприятно, но паника – последнее, что ему сейчас было нужно.

Он снова глянул в щель. Мутанты за стенами вели себя нагло и расслабленно, будто знали, что их жертвы уже никуда не денутся. Один из них, кривоногий урод в драном бронежилете без пластин, взгромоздился на остов старой машины посреди двора. Под одобрительные вопли сородичей он ухмыльнулся своей клыкастой пастью, выудил из‑за пояса дубину и, ухватив ее обеими руками, принялся демонстративно трясти между ног, насмехаясь над загнанными в здание людьми.

Гром сжал зубы, рука сама скользнула к спусковому крючку пулемета. Чертово отродье… если бы было больше патронов – снес бы рожу, пусть бы вся стая знала, что и умирая люди способны кусаться. Но сейчас каждый патрон был на вес золота.

Мутант продолжал свое мерзкое представление, издавая хриплый смех. Вдруг он странно дернулся, и голова уродца разлетелась, как переспевший арбуз от удара молотком. Тело грохнулось с остова машины, дернулось пару раз и затихло.

Эхо выстрела докатилось до здания и, прокатившись между руинами, затихло в отдалении. Гром вскинулся, перевел взгляд туда, откуда донесся звук. Разумеется, ничего разглядеть в непроглядной мгле не удалось. Кроме мутантов у костров, которые застыли, ошарашенно озираясь.

– Гром, это наши? Это помощь, да Гром? – спросил кто‑то за спиной.

Гром не ответил. С базы прийти никто не мог, а их группа – единственная, которая была сейчас в рейде. Но снаружи определенно кто‑то был. И судя по тому, как развалилась башка этого ублюдка, этот кто‑то явно знал толк в стрельбе.

Он медленно провел языком по пересохшим губам и выдохнул.

«Неужели всё‑таки кто‑то услышал нас?.. Определенно. Знать бы еще, кто…».

* * *

Винтовка мягко толкнулась в плечо, а звук выстрела эхом заметался среди развалин. Я даже не сразу поверил, что первый же выстрел лег куда надо – башка мутанта разлетелась в клочья, и он рухнул с остова машины, дергая ногами.

– Подтверждаю попадание, – сухо сообщил Симба, будто я сам этого не видел. – Однако стоит отметить, что приоритетная цель – лидеры мутантов, предположительные предводители и офицеры. Данная цель ни тем, ни другим не являлась.Расточительное поведение значительно снижает вероятность успешного завершения операции.

– Ну, прости, железяка, – хмыкнул я. – Не смог сдержаться, уж слишком нагло этот урод себя вел.

– Неоптимальное решение. Потеря лидеров деморализует и напугает мутантов. Убийство рядового исоплнителя лишь демаскировало носителя раньше времени.

– Ладно, ладно, не бухти. Давай, кто там у нас следующий?

Симба подсветил в интерфейсе фигуру «богато» – по мутантским меркам – одетого урода, в углу побежали цифры – вектор прицеливания, упреждение, поправки на ветер и бог знает что еще. Точка в проекционном прицеле сама по себе сдвинулась, наводясь на очерченную красным фигуру мутанта.

– Смещение прицельной точки на 4,7 сантиметра вправо и на 2,3 вверх. Советую задержать дыхание при выстреле.

– Учитель хренов… – буркнул я, задерживая дыхание и медленно ловя точку в прицел. – Поехали!.

Грохнул выстрел, спугнув какую‑то птичку, залетевшую в руины полакомиться падалью, а мутант, даже не поняв, что случилось, завалился назад с дырой посреди груди.

– Попадание подтверждаю. Вероятность дезорганизации вражеских сил – восемьдесят шесть процентов, – сообщил Симба, и, клянусь, мне показалось, что в его голосе мелькнула нотка удовлетворения.

– Ну вот, – хмыкнул я. – Видишь? Экономлю боеприпасы и повышаю эффективность.

– Иронический оттенок фразы в данный момент неуместен, – бесстрастно прокомментировал Симба.

Когда второй урод рухнул замертво, мутанты заметались. Кто‑то завертел башкой, пытаясь обнаружить, откуда стреляют, кто‑то метнулся за ближайшее укрытие, несколько из них просто шлепнулись на землю, пытаясь слиться с мусором. Паника среди дикарей – это всегда приятно.

– Подсвечиваю третью цель. Это еще один лидер. Вероятность полной дезорганизации противника возрастет до девяноста пяти процентов.

– Давай, малыш. Тем веселее будет вырезать оставшуюся стаю.

Я прицелился, выстрелил, и, убедившись, что цель поражена, аккуратно соскользнул с крыши автобуса, на которой лежал. Гравий под подошвами неприятно зашуршал, но паника в стане мутантов заглушила бы сейчас даже шум танкового двигателя. Еще раз активировав «Скат», я «снял» позиции мутантов, и побежал вперед.

Перебегая от укрытия к укрытию, я двигался вдоль ржавых кузовов и бетонных блоков. Пахло гарью, мокрой ржавчиной и отходами мутантской жизнедеятельности – мерзкая смесь, но за последнее время я дышал миазмами и похуже. Каждый шаг я делал, сверяясь с тактической схемой, которую Симба проецировал в нижнем углу визора, подсвечивая подходящие укрытия и наиболее удобные подходы к временному лагерю уродцев.

Где‑то впереди, у костров, мутанты продолжали орать, тыча пальцами в темноту. Я видел, как один, видимо самый храбрый или самый тупой, пытался вскарабкаться на старую бочку, размахивая ружьем и командуя остальными. Э, нет, так дело не пойдет. Командиры нам тут не нужны. Симба сказал «дезорганизация», значит дезорганизация. Я поднял винтовку, приник к прицелу и всадил пулю мутанту точно в шею. Он рухнул, как подкошенный, задивая все вокруг фонтаном крови, а я, не задерживаясь, перебежал к следующему укрытию – сломанной стойке под старый рекламный щит.

– Боевая эффективность растет, – отметил Симба. – Рекомендую дальнейшее скрытное продвижение. Две минуты до зоны уверенного поражения мутантов.

– Да? – хмыкнул я. – А я думал им показательное выступление тут устроить, с фаер‑шоу и воздушными гимнастами. Ну, спасибо за рекомендацию.

Я скользнул вдоль ржавой трубы, стараясь оставаться в тени. Каждая секунда – подарок, который дарила паника, разращившаяся в стане мутантов. И я собирался использовать эту панику по максимуму, пока не доберусь до той позиции, где скрытность будет уже бесполезна.

Мутантов было довольно много – штук тридцать, наверное… Ну, уже меньше. На помощь людей, засевших в здании, я особенно не рассчитывал: скорее наоборот, мне бы очень не хотелось, чтобы они открывали огонь – слишком высока вероятность, что там и меня зацепят. Но как будут развиваться события, я пока прогнозировать не мог. В общем, как только я максимально сближусь с уродцами, в ход пойдет моя излюбленная тактика – старый добрый «авось» и тотальная импровизация.

Я присел за бетонной плитой. Дальше – пустырь, ярко освещенный кострами. Паника в стане мутантов разрасталась, но, вместо того, чтобы броситься врассыпную, уродцы сгрудились у костров. Очень удобно, отличная цель. Эх, жаль гранат нет…

Сдвинул переключатель винтовки на автоматический режим, я вскинул оружие. Винтовка забилась в руках, выпуская смертоносные заряды, которые словно косой прошлись по толпе. Послышались вопли боли, и сразу несколько уродов рухнули на пыльный асфальт, заливая все вокруг кровью. Заряды «Карателя» раненых не оставляли. Хотя нет – еще пара завыла на разные голоса. Один побежал куда‑то в темноту, прижимая к телу практически оторванную руку, второй, скуля, полз прочь, подтягивая за собой ногу, держащуюся на лоскутах кожи.

– Шесть целей – уверенное поражение. Две цели – тяжелые ранения, не боеспособны. Боезапас – минус двадцать. Рекомендую экономить патроны, – сухо отрапортовал Симба.

– Экономлю, – огрызнулся я, забрасывая винтовку за плечо. – Всего один магазин, как и договаривались. Надо же подарить детям праздник!

Сразу несколько уродцев вскинули свое оружие, и я сменил позицию, прыгнув в сторону заранее отмеченного укрытия. За спиной завизжали рикошеты, пули застучали о бетон и железо.