Очень надеюсь, что она окажется в лучшем состоянии, чем та, что я только что покинул.

Я двинулся вперед, проверяя каждый шаг, каждый метр пространства. Слизь встречалась все чаще – не просто отдельные пятна, а целые дорожки, змеящиеся по полу и стенам, ведущие к вентиляционным решеткам на потолке и в углах коридора. Некоторые решетки были сорваны и болтались на единственном болте, покачиваясь от едва ощутимого сквозняка. Внутри воздуховодов зияла непроглядная темнота, пахнущая плесенью и той же сладковато‑металлической вонью.

Что‑то ползало там. В вентиляции. Передвигалось по каналам, как по своим личным коридорам.

Прекрасная мысль, Антей. Просто чудесная. Теперь представь, как оно вылезает прямо над твоей головой.

Я поежился и ускорил шаг.

И тут услышал.

Шорох. Тихий, осторожный, быстрый. Откуда‑то справа, из бокового ответвления коридора, которое вело в какие‑то служебные помещения.

Я мгновенно замер на месте, задержав дыхание, и прислушался.

Тишина. Только тихое гудение ветра в разбитых окнах где‑то вдалеке да скрип металлических конструкций здания.

Потом снова – царапанье когтей по бетону. Легкое, почти невесомое, но отчетливое. Быстрое. Очень быстрое.

На интерфейсе «Ската» мелькнула красная точка – на самом краю экрана, метрах в двадцати от меня, в том самом боковом ответвлении.

И тут же пропала.

Будто ее вообще не было.

– Симба, – позвал я мысленно, не отрывая взгляда от угла коридора. – Что это только что было?

– Зафиксировано кратковременное движение биологического объекта, – невозмутимо доложил ассистент своим привычным спокойным тоном, который в данной ситуации действовал на нервы. – Однако цель исчезла из зоны сканирования прежде, чем система успела провести полный анализ. Вероятная причина – скорость перемещения объекта превышает максимальные возможности трекинга системы «Скат».

– Прекрасно, – буркнул я сквозь зубы, крепче сжимая рукоять оружия до побелевших костяшек. – Просто охренительно. Это что же там за хрень такая, что с такой скоростью движется?

Симба тактично промолчал, а я выругался вполголоса и двинулся дальше, но теперь напряжение выросло в разы. Каждый звук заставлял вздрагивать и крутить головой, каждая тень казалась подозрительной и потенциально опасной, каждый проем без двери выглядел как идеальное место для засады.

Коридор делал плавный изгиб влево. Я остановился у угла, прижался спиной к стене, проверил пространство за поворотом с помощью «Ската», и только убедившись, что там пусто – во всяком случае, по данным сканера, – осторожно выглянул.

Ничего. Пусто, если не считать тех же разрушенных офисов, опрокинутой мебели, мусора и, конечно же, вездесущей слизи, покрывающей поверхности липкими разводами.

Но запах усилился заметно – сладковато‑металлический аромат с отчетливым гнилостным оттенком стал густым, плотным, будто висел в воздухе невидимой завесой, через которую приходилось продираться.

Я сглотнул, подавляя рвотный позыв, и двинулся дальше, стараясь дышать неглубоко и через рот.

Шорох повторился – теперь сверху, прямо над головой, в широком вентиляционном коробе, проходящем под самым потолком параллельно коридору.

Металл скрежетнул. Негромко, но явственно. Что‑то тяжелое ползло там, внутри, медленно и осторожно, стараясь не производить лишнего шума, но не преуспевая в этом особо.

Я резко остановился, задрал голову и направил луч фонаря вверх.

Свет выхватил вентиляционный короб – широкий, метр на метр в сечении, тянущийся вдоль всего коридора. Решетки на нем не было – только зияющее прямоугольное отверстие, ведущее внутрь воздуховода. Внутри – сплошная темнота, которую не пробивал даже яркий луч моего фонаря.

Я замер, прислушиваясь изо всех сил.

Тишина. Гнетущая, давящая на барабанные перепонки.

Но я знал – оно там, внутри. Двигается в темноте. Следит за мной через щели, через отверстия, через пробоины в металле. Идет параллельным курсом, не отставая и не обгоняя.

– Оно меня пасет, – пробормотал я, медленно опуская фонарь и не сводя взгляда с черного проема вентиляции. – Идет рядом, в воздуховодах. Как охотник за дичью. Охренеть просто.

Я ускорил шаг, но не побежал – годы тренировок и боевого опыта научили меня главному правилу выживания при встрече с хищником: бежать нельзя. Бег провоцирует погоню, включает инстинкты охотника, заставляет атаковать. Нужно двигаться уверенно, контролируя ситуацию, показывая, что ты не добыча, а равный противник.

Профессионализм, Антей. Спокойствие. Контролируй сектор обстрела. Дыши ровно. Не дергайся.

Впереди коридор расширялся, переходя в открытое пространство. Я увидел широкий проем без дверей, ведущий в просторное помещение, залитое бледным лунным светом, пробивающимся сквозь разбитые окна.

Холл. Наконец‑то.

Я вышел туда и остановился, быстро оглядывая пространство, оценивая обстановку.

Помещение было большим – метров двадцать на двадцать, не меньше, с высоким потолком и панорамными окнами вдоль дальней стены. Окна, естественно, были выбиты почти полностью, только кое‑где торчали осколки стекла, блестящие в лунном свете. Холодный ночной ветер гулял по холлу, поднимая клубы пыли и гоняя по полу какие‑то бумажки и тряпки. Посередине помещения располагались шахты лифтов – три штуки, расположенные в ряд, двери открыты настежь, зияют черными провалами, из которых тянуло сыростью и машинным маслом. Вокруг шахт были разбросаны кресла для ожидания, низкие журнальные столики, опрокинутая стойка ресепшена с полустертым логотипом ГенТек.

Я подошел к ближайшей шахте, стараясь не шуметь, и осторожно заглянул внутрь, направив луч фонаря вниз.

Пустота. Черная, глубокая, уходящая вниз метров на тридцать, а может, и больше – трудно сказать точно. Кабины не было – сорвалась, наверное, в первые дни после катастрофы, когда отключилось питание и аварийные тормоза перестали работать. Где‑то внизу валяется груда искореженного металла. На стенах шахты, освещенных лучом фонаря, виднелись все те же следы – липкая слизь, круглые отпечатки, глубокие царапины от когтей.

– Везде лазает, зараза, – пробормотал я, отступая от края шахты и стараясь не смотреть вниз – высота все‑таки приличная. – По стенам, по потолкам, по шахтам лифтов. Просто чудесно. Может, еще по наружным стенам здания ползает, как человек‑паук?

Неприятная мысль. Очень неприятная. Я поежился и поспешил отойти от шахты подальше.

Быстро осмотрел остальную часть холла, водя фонарем по углам. В противоположном конце помещения, за завалом из опрокинутой мебели и какого‑то строительного мусора, виднелась знакомая дверь с полустертой, но читаемой табличкой: «ПОЖАРНЫЙ ВЫХОД».

Вот она. Лестница. Наконец‑то.

Я пошел туда, обходя завал из кресел и обломков стойки, ускоряя шаг. Хотелось побыстрее свалить из этого холла – слишком открытое пространство, слишком много углов и закоулков, откуда может внезапно вылететь что‑то неприятное и зубастое. В узком коридоре, как ни странно, чувствовал себя спокойнее – хотя бы знаешь, откуда ждать нападения.

И тут шорох повторился – громкий, раскатистый, эхом прокатившийся по всему холлу.

Откуда‑то из глубины одной из лифтовых шахт – царапанье когтей по металлу, скрежет, лязг. Звук движения, быстрого и целенаправленного.

«Скат» мгновенно вспыхнул ярко‑красной точкой на интерфейсе – цель в шахте, движется вверх. Быстро. Очень, очень быстро, со скоростью, которую система едва успевала отслеживать.

Я не стал оглядываться и выяснять подробности. Просто ускорился, почти перешел на бег, пересекая холл длинными шагами.

Добрался до двери, толкнул ее плечом – та поддалась с протяжным скрипом петель. За ней открылась лестничная шахта, узкая и темная.

Облегчение кольнуло где‑то в груди – на одну секунду, не больше.

Я поднял фонарь и посмотрел вверх, туда, где должны были находиться ступени, ведущие на верхние этажи.

И выругался. Громко, отчетливо, с чувством.