Две секунды – готово.

Нейроген схлынул так же быстро, как и накрыл. Мир обрел краски, время вернуло свой обычный ход. В ушах застучало сердце, во рту появился металлический привкус.

Я посмотрел на тела. Первый лежал лицом вниз, из раны в затылке сочилась кровь. Второй скорчился на боку, лицо перекошено предсмертной гримасой, изо рта тоже текло темное.

Хватай и тащи, пока никто не увидел.

Я подхватил охранников, одного за руку, второго за ногу, и потащил. Через несколько секунд оба трупа лежали среди труб и манометров, скрытые от посторонних глаз. Коридор был чист, только пятна крови на полу выдавали, что здесь произошло минуту назад.

– Готово, – прошептал я, возвращаясь к девушкам.

Лиса смотрела на меня оценивающе, но ничего не сказала. Ида была бледна как смерть, но держалась.

– Дальше что? – спросила Лиса, протягивая мне оружие.

– Дальше мы переодеваемся, – хмыкнул я, прислоняя винтовку к стене и наклоняясь над трупом.

Я стянул с охранника бронежилет и напялил его прямо поверх боевого костюма. Расстегнул шлем, обтер пятно крови об одежду мертвого охранника, надел на голову. Подтянул крепление… Готово. Как влитой сидит. Опустить визор – и вообще никто не узнает. Ну, практически. Отлично.

С рукава мертвого охранника я сорвал шеврон GenTek и пристегнул к своему боевому костюму. Все, готово. Маскировка, конечно, так себе, но лучше, чем никакой. А то, подозреваю, дальше по вентилляции двигаться не получится.

– Что ты делаешь? – спросила Лиса.

– Маскируюсь, – буркнул я, затягивая бронежилет. – Издалека не поймут, что я не местный. А вблизи… Ну, кто рассмотрит, тот уже никому не расскажет.

Я кивнул Лисе на труп второго охранника.

– Твоя очередь.

Она поморщилась, глядя на окровавленную одежду.

– Серьезно?

– Нет, блин, шучу! Да, я серьезно. Переодевайся.

Лиса вздохнула, но послушалась. Стянула свою куртку, натянула форму убитого. Бронежилет сидел мешковато, шлем болтался на голове, даже убранные под него волосы не спасали… Но, опять же, на первый взгляд – нормально. Пойдет.

– Как выгляжу? – спросила она, поправляя ремни.

Я окинул ее критическим взглядом.

– Как переодетая партизанка. Но издалека за своего сойдешь.

– А как же я? – встревожилась Ида.

Я ухмыльнулся:

– А ты уже в образе. Только чуть‑чуть подправим.

Я шагнул к девушке и резким движением сорвал с нее куртку, швырнул в угол. Потом дернул ворот рубашки – ткань треснула, пуговицы разлетелись в стороны. В разрыве мелькнул бюстгальтер.

– Ты что делаешь⁈ – вскрикнула девушка, отскакивая и прикрываясь руками.

– Спокойно, – поднял я ладони. – Не бойся и не кричи. Просто дополняю образ.

– Какой еще образ⁈

– Свободно разгуливающая девушка может напрячь охрану. А вот пленница под конвоем двух охранников – привычное дело. – Я старался говорить спокойно, успокаивающе. – Не бойся, я не дам тебя в обиду. Просто нужно потерпеть немного.

Ида тяжело вздохнула, опустила руки.

– Ладно… Понимаю. Но ты хоть предупреждай в следующий раз.

– Договорились.

Я окинул своих спутниц критическим взглядом. Лиса в мешковатой форме, Ида в разорванной рубашке и с взъерошенными волосами. Тот еще маскарад, но для непритязаьтельного зрителя должно прокатить.

– Ну что ж, – вздохнул я. – Пора идти. Помните: Лиса – второй конвоир, Ида – пленница. Идем уверенно, никого не боимся. Вопросы?

– Куда ведем пленницу? – спросила Лиса. – Вдруг кто спросит?

– К доктору. На осмотр. – Я пожал плечами. – Здесь это, судя по всему, рутина.

– Готовы?

Обе кивнули. Я поправил шлем, взял Иду за локоть – не грубо, но властно – и мы вышли в коридор.

Время проверить, насколько хорошо работает наша маскировка.

Мы подошли к массивным металлическим дверям с электронным замком. Красный индикатор мигал, указывая, что проход заблокирован.

– Ида, – негромко окликнул я девушку. – Ключ‑карта, которую ты тогда стащила, с тобой?

Она кивнула, засуетилась, роясь по карманам. Через несколько секунд достала помятую полоску черного пластика с лого ГенТек.

– Вот она.

Я взял карточку, приложил к считывателю. Индикатор продолжал мигать красным. Никакой реакции.

– Логично, – пробормотал я. – Побег все же заметили.

– Как заметили? – испуганно прошептала Ида. – Но тот охранник сказал…

– Сказал, что начальству не доложили, – перебил я. – Это не значит, что ничего не предприняли. Просто не стали доводить начальству. А вот карточку твою отключили.

В целом, логично. Странно, что вентиляцией не занялись. Впрочем, как уже стало ясно, службу здесь тащат спустя рукава. Недооценивают и пленников внутри, и выживших снаружи. Комплекс мнимого превосходства – считают, что сидят в неприступной крепости.

Идиоты. Тем лучше для нас.

Я полез в подсумок, нашарил ключ‑карту одного из убитых охранников. Приложил к замку – индикатор мигнул зеленым, послышался негромкий щелчок. Дверь медленно отъехала в сторону.

– Можно идти дальше, – сказал я, возвращая Иде ее бесполезную карточку.

За дверью открывался длинный коридор с рядом окон вдоль одной стены. Сквозь стекло виднелись какие‑то помещения, залитые ярким белым светом.

– Что там? – спросила Лиса, кивая на окна.

– Увидим, – ответил я и первым шагнул за порог.

Я подошел к одному из окон. Вдоль стен тянулись ряды прозрачных холодильников – высокие стеклянные колбы, наполненные голубоватой жидкостью. В каждой плавало что‑то органическое. Сердца, печень, почки, мозги… Человеческие органы, аккуратно рассортированные и подписанные.

Я почувствовал укол в виске, и меня пронзила молния флэшбека. Твою мать! Давно их не было!

Перед глазами, накладываясь на реальность, возникла картинка – яркая, живая, болезненно четкая. Этот зал. Эти же холодильники. Я уже был здесь. Или в месте, неотличимо похожем на это.

Белые халаты, склонившиеся над операционным столом. Чей‑то голос: «Образцы готовы, можно начинать интеграцию». Запах озона и антисептика. Боль в висках, будто череп разламывают изнутри…

– Антей! – откуда‑то издалека донесся встревоженный голос Лисы.

Мир качнулся. Я осел на одно колено, сжимая виски ладонями. В голове стучало, будто кто‑то бил молотком по наковальне. Висок снова прошила острая боль, и я непроизвольно застонал.

– Что с тобой? – Лиса склонилась надо мной, в голосе – тревога.

Флешбек схлынул так же внезапно, как и накрыл. Боль отступила, оставив после себя только тупое давление за глазами. Я медленно поднялся на ноги, отмахнулся от протянутой руки.

– Ерунда, – буркнул я. – Мигрень разыгралась. Бывает.

Лиса смотрела недоверчиво, но спорить не стала. Ида жалась к стенке, испуганно глядя то на меня, то на холодильники с органами.

– Можешь идти? – спросила Лиса.

– Могу, – ответил я, поправляя шлем. – Идем дальше. Времени мало.

Мы двинулись по коридору – я впереди, держа Иду за локоть, Лиса чуть сзади, изображая второго конвоира. Девушка дрожала, но виду не подавала. Хорошо. Пожалуй, со стороны это и правда выглядело, как привычная для станции рутина.

Первый коридор прошли без проблем. Новая дверь, ключ‑карта, щелчок замка – готово. За дверью оказался новый коридор – значительно более оживленный, чем до этого. Широкий, с рядами дверейц по сторонам, наполненный деловитой атмосферой. Сотрудники в белых халатах сновали туда‑сюда с планшетами и папками, кто‑то катил тележки с оборудованием. Черт. Кажется, сейчас наш маскарад подвергнется суровому испытанию.

Нам навстречу шел техник средних лет, очки на носу, руки в резиновых перчатках. Увидев нас, равнодушно кивнул.

– Новенькую ведете? – спросил он, мельком глянув на Иду.

– К доктору, – ответил я, стараясь говорить буднично. – Дополнительное обследование.

– Понятно, – техник пожал плечами и прошел мимо.