Я только хмыкнула, уставившись в противоположное окно. Мы плавно выкатились с парковки, и направились в сторону оживленной магистрали.

— Это моя бывшая одногруппница. Мы столкнулись буквально у входа в Коринф, она выяснила, что я пришел один и решила составить мне компанию. Довольно назойливая личность, — он слегка поморщился, — а вообще, я и так уже собирался уезжать, только за секунду до того, как завел мотор, показалась ты.

Я удивлённо обернулась.

— Тебе не понравилось представление?

Мужчина сжал челюсти, не глядя в мою сторону.

— Ты пела великолепно… Мне не понравилось другое.

До меня тут же дошло, что именно, и я почувствовала, как щеки заливает предательский румянец.

— У нас ничего с ним не было… То, что ты видел, это… Он всё он, в общем, был чересчур назойлив, и… — я глубоко вдохнула, чтобы собрать мысли в кучу, — поэтому я и сбежала. Понимаешь?

Еще минуту мы ехали в тишине. Всё это короткое время я проклинала себя за невесть откуда взявшиеся волнение и косноязычность. И тут он медленно кивнул.

— Да… Извини, что среагировал так в прошлый раз, был сильно на взводе. Я еле вырвался от отшельников, и бросился искать тебя, а увидел то, что увидел, и понял все не так. В общем, прости.

Уголки его губ дрогнули, но улыбка не вернулась. Отнюдь. Я четко увидела, как на смуглых щеках жестко обозначились желваки.

— Думаю, мне придется обсудить с братом его манеры.

А на моем лице без спроса расцвела улыбка. Я смущенно закусила губу, и плотнее запахнулась в чужой пиджак, хотя в салоне и без того было достаточно тепло. Такое же тепло разливалось сейчас и в моей душе. Кажется, у меня только что появился защитник.

За всем своим воодушевлением я совсем запамятовала, что ни ключей от квартиры, ни кошелька, ни ноутбука с собой прихвачено не было, и я совершенно не представляла, как сказать об этом Лексу. А тот, что удивительно, и сам не поинтересовался точным адресом нужного места назначения. Так что я доверилась своему водителю, и просто расслабилась, беззастенчиво разглядывая его мужественный профиль в свете ночных фонарей. Молчание рядом с ним вовсе не казалось чем-то тягостным, но все же я решилась его прервать:

— Для чего ты сегодня пришел в Коринф?

Вместо ответа он молча потянулся, и открыл бардачок. Пластиковая крышка плавно опустилась мне на колени. Внутри красноречиво расположились все мои вещи, которые я так неосмотрительно забыла в его лесной избушке. Поверх аккуратно сложенных штанов и футболки красовалось нижнее белье, которое я постаралась максимально игнорировать. Вместо этого мое внимание привлекли несколько шоколадных батончиков, что заманчиво выглядывали из-за тряпичной кучки. Наверняка Лекс возил их для себя самого в качестве внезапного перекуса. Но при виде цветастой упаковки я почувствовала неконтролируемое слюноотделение, а рука непроизвольно потянулась вперед сама собой.

— Можно? — поинтересовалась я, хватая шоколад, и вопросительно поворачиваясь к водителю, совершенно забыв поблагодарить за привезенные вещи, — с утра так и не удалось поесть.

— Конечно, — удивился тот, искоса наблюдая, как я разрываю упаковку и едва не урча вгрызаюсь в восхитительную карамельно-ореховую начинку.

— Шпашибо… м-м-м!

Тот не смог сдержать улыбку, наблюдая за моим пищевым энтузиазмом.

— Я гляжу, работодатель не сильно заморачивается твоим комфортом на рабочем месте?

— Он предлагал, но я не стала.

— Наверняка он очень настаивал…

— Угу. Уверена, спит и видит, как я ем из его рук, — мрачно констатировала я.

— Даже и не сомневаюсь… Может, заедем куда-нибудь поесть?

Я отрицательно качнула головой, в ужасе представив себя в придорожной забегаловке в своем нарядном алом платье со шлейфом. На сегодняшний день внимания мне и так было более чем достаточно.

— Нет, не стоит, батончика вполне хватит, спасибо.

Дождь усиливался. Он ослеплял, стекая с лобового стекла сотнями тонких ручейков и густо смешиваясь с оранжевым светом фонарей и неоновыми лучами встречных фар. Я даже не могла представить, насколько сейчас неуютно в моей маленькой затопленной квартирке. Как если бы у меня были ключи… Или хотя бы телефон. Да и карта с деньгами осталась в сумке, забытой в гримерке… эх. Все планы коту под хвост. Однако все эти переживания сглаживались донельзя приятной компанией.

Доев шоколадку, я удовлетворенно облизнулась, и, начав чувствовать себя гораздо лучше, чем раньше, таки решилась задать главный вопрос:

— А куда мы едем?

Лекс невозмутимо покосился в мою сторону, снова отвлекаясь от едва видимой за пеленой дождя дороги.

— В Таёжный поселок. Ты ведь там живешь, верно?

Я нерешительно кивнула. Разумеется, откуда ему было знать, что у меня есть квартира в городе… Собственно, он вообще ничего толком обо мне не знал. Кроме самого главного…

— Знаешь, а Норт сегодня мне кое-что рассказал.

— М-м-м?

— Он рассказал историю о том, как узнал о феях. А ты… тоже услышал о них от своего отца?

Мужчина медленно покачал головой, не отрывая глаз от дороги, при этом на его губах застыла мрачная усмешка, которая мне совсем не понравилась.

— Нет, меня отец в это не посвящал. Но я подслушал, когда он рассказывал Норту.

Видимо, мое лицо приобрело крайне странное выражение, и мужчина пояснил:

— Так бывает, феечка, когда родители друг с другом совсем не дружат, и детям от этого хуже всего. Я не был любимым сыном своего отца, так что большинство его грандиозных планов прошло мимо меня.

— Но ведь он оставил тебе компанию? Вам обоим?

Лекс недобро рассмеялся.

— Компанию он оставил Норту, а мне только контракт, в котором сказано, что в течение пяти лет я обязуюсь помогать брату во всём, и только по истечению данного срока могу быть свободен на все четыре стороны, с небольшими оговорками.

— А если тебе захочется уйти раньше?

— В таком случае я лишусь всего причитающегося мне наследства, всех своих собственных накоплений и предам доброе имя отца. Не то чтобы я сильно переживал по этому поводу… Но у меня были дополнительные причины согласиться на этот контракт. — Он вздохнул, хмуро глядя прямо перед собой, словно раздумывая, стоит ли озвучивать эти причины или нет, и всё же решился: — я обещал своей матери, что не стану портить отношения ни с отцом, ни с братом.

Да уж, странная семья. Уж лучше не иметь никакой, чем нечто подобное… Хотя, откуда мне знать? Чужая семья, как и душа — всегда потёмки. Но Лекса было искренне жаль, и я уже раскаялась, что вообще подняла эту тему. Захотелось как-то загладить вину, сказать или сделать ему что-нибудь приятное, чтобы исчезла эта вдруг появившаяся между его бровей суровая складка.

— Извини, я не хотела тебя расстроить. И знаешь, если это тебя хоть немного утешит, я считаю, что ты гораздо достойнее своего брата.

— Да? — улыбка, обозначившая ямочку на щеке, шла ему гораздо больше той хмурой гримасы, — и чем же?

И мне вовсе не нужно было фантазировать на ту тему, так как ответ на этот вопрос я знала заранее.

— Ты бескорыстен, искренен и не пытаешься казаться лучше, чем ты есть.

А еще у тебя самые восхитительные ямочки на щеках, когда улыбаешься, и чудесные темные глаза, и от твоего запаха у меня подгибаются колени…

И те самые тёмные глаза хитро заблестели, стоило лишь мне озвучить свои аргументы.

— Думаешь, рядом с тобой я не хочу казаться лучше? Ну и зря.

Мое сердце волнительно застучало, заставляя кровь бежать быстрей. Как хорошо, что в полумраке не были видны мои пунцовые щеки. По крайней мере, очень хотелось в это верить.

— А почему? — пискнула я еле слышно, не отрывая взгляда от его резко очерченного профиля.

Тот насмешливо улыбнулся, останавливая машину на переезде. Проникая сквозь стекла и шум дождя, резко прозвучал гудок приближающегося поезда. Пучеглазый светофор ритмично заморгал, заливая салон автомобиля алым, синхронно с ускорившимся ритмом моего собственного сердца.