— Хватит! Стоп, вы его убьете!

Но только после того, как Норт сдался, перестав как закрываться от ударов, так и подавать признаки жизни, тень, тяжело дыша, повернулась в мою сторону.

— Как ты? — спросил он устало.

— Лекс, — выдохнула я с облегчением, узнав, но не спеша бросаться навстречу. И тот подошёл сам.

Осторожно подняв с земли, он привлёк меня к груди, и стал осторожно гладить по волосам, слегка укачивая, словно ребенка. Я почувствовала чужое теплое дыхание в волосах, и с блаженством закрыла глаза, отпуская от себя страх.

— Всё хорошо, я рядом...

И да, теперь это ощущалось в полной мере. Его особенный солнечный аромат заполнил всё моё существо, и весь горький негатив постепенно улетучился в небытие. На его место пришло нечто иное, знакомое и уютное. Теперь был только он и его бережные руки.

Я наслаждалась покоем несколько упоительных минут, пока откуда-то с задворков сознания не напомнило о себе недавнее воспоминание...

— Та девушка, — выпалила я ни с того ни с сего, глядя себе под ноги и стараясь, чтоб голос звучал ровно, — из ресторана, вы... встречаетесь?

Лекс издал странный звук, нечто среднее между рычанием и усмешкой.

— Я был бы рад избавиться от неё ещё тогда, но подобные люди просто так не сдаются. Думаю, она подрабатывает на Норта, и, кажется, сегодня утром по его заказу она стащила мой мобильник.

Да и мне, как ни странно, тоже показалось, что без младшего Дега тут никак не обошлось. Оставалось выяснить, чем наш дорогой магнат смог повлиять на Мару, заставив переслать те сомнительные фотографии, и не доставил ли ей дополнительных проблем.

Счастливо улыбнувшись, я обняла своего мужчину обеими руками, и крепко прижалась к груди, жадно вдыхая его родной запах.

И по мере того, как в лёгкие проникали эти крошечные счастливые флюиды, я всё четче понимала всю правильность и неизбежность собственного выбора.

Из эйфории вывел сдавленный мужской стон. Опасливо выглянув из-за Лекса, я увидела, как Норт, тяжело перевернувшись на бок, сплевывает кровь на песок. От этого жуткого зрелища по всему телу разбежались неприятные мурашки. Тем не менее, я на автомате отстранилась, подошла к поверженному мужчине, и присела рядом, как если бы могла ему чем-то помочь. Его лицо, всё в ссадинах и кровоподтеках, казалось ужасным, и меня снова захлестнула непрошенная жалось.

Даже не осознавая, что делаю, я потянулась и легонько коснулась его окровавленной щеки пальцами, на кончиках которых... снова танцевали золотые искорки. Они рассыпались по израненной чужой коже, и мгновенно впитались, не утруждая себя лишними движениями. Кажется, кроме меня их никто и не видел вовсе.

Норт тоскливо смотрел в мои глаза сквозь полуприкрытые веки с горькой усмешкой на лице, а затем, зажмурившись, вдруг резко выдохнул и с усилием дернулся, чтобы подняться на ноги. Удалось не с первого раза. Лекс мигом оказался рядом, чтобы закрыть собой, но я не сдвинулась с места, только взяв его за руку.

Мой обидчик поднялся, пошатываясь, кое-как выпрямился, в прострации проведя пальцами по окровавленной груди. Странно поглядев на свою руку, он перевел взгляд на нас и наши сцепленные руки. Но на этот раз, к моему облегчению и удивлению, в его лице не отразилось ничего, ни горечи, ни сожаления. Норт лишь недоумённо моргнул, словно едва очнувшись ото сна. Затем, медленно развернувшись, бросил через плечо голосом, полным искреннего раскаяния:

— Прости, Элль, сам не знаю, что на меня нашло…

Неуклюже подобрав свою одежду, он, пьяно покачиваясь, двинулся прочь, и уже через минуту скрылся в зарослях, словно его тут и не было.

Лекс казался таким же ошарашенным, как и я сама.

— Знал бы, что всё так просто, отмутузил бы его с самого начала.

Но что-то мне подсказывало, что дело не только в этом… На моих пальцах незаметно истаяла последняя искорка, и я подняла глаза.

— Идём отсюда?

— Одну минутку, — улыбнулся он, бережно беря мое лицо в свои теплые ладони. Кожу лица неприятно саднило, но не настолько, чтобы отказаться от подобных прикосновений.

Я заметила, как изменилось его выражение, когда тот разглядел мои истерзанные губы и лицо в красных отметинах от чужой щетины. Тогда я положила свои ладони поверх его, сплетая наши пальцы, чтобы Лекс не вздумал предпринять ничего нового. Норту, на мой взгляд, и так было более чем достаточно.

— Спасибо, — прошептала, глядя в его темные беспокойные глаза.

Выражение чужого лица смягчилось, а кончики губ поднялись в ответной полуулыбке.

— Тебе спасибо, — отозвался он тем же шепотом, — за то, что ты у меня есть.

И тут я снова ощутила её.

Моё второе я полноправной хозяйкой положения снова поднимало голову. Хотя… отчего-то именно сейчас мне вдруг стало ясно, что никакого второго я никогда и не было. Всё время это была только я сама. Новая я, с неиспытанными ранее чувствами и эмоциями, оттого и казавшимися на первый взгляд непривычными и чужеродными. И пробудил их во мне один единственный человек. Тот самый, что стоял сейчас рядом, держа мое лицо в ладонях, словно величайшую в мире драгоценность.

Часто, впервые встретив истинные чувства и настоящую любовь, узнаёшь их далеко не сразу. И дело совсем не в особом, как сейчас, месте и даже не в специальном времени суток, а в том, кто именно находится рядом. Далеко не с первого взгляда можно узнать своё счастье, и мне безумно повезло, что я справилась с этой непосильной задачей на ура.

— Ты счастье, — призналась я хриплым шепотом, чувствуя, как глаза от переизбытка чувств наполняются влагой.

Лекс решил ответить без слов, и легонько, чтобы не растревожить мои несчастные губы, бережно коснулся их своими.

Знакомые отголоски давно забытой боли заворочались где-то на краю сознания, и я распахнула глаза. Мои пальцы легко пробежались по его плечам, вниз, по длине рук, и ниже… Я больше не дам той боли ни шанса, благо, наши желания и возможности, наконец, в кои то веки совпали.

— Дежавю, — улыбнулся Лекс мне в губы.

— М-м-м?

— Ты снова нападаешь на меня в лесу…

Я прикусила губу, чтобы не засмеяться.

— Думаю, это станет неплохой традицией, — схватив его обеими руками за шею, я подтянулась, и повиснув на нем всем телом, плавно повалила нас обоих на песок, прямо под густые ветви серебристой ивы…

В моей жизни было, в общем-то, всё довольно просто и практически понятно ровно до одного момента, пока я эту простоту и ясность, благодаря Норту, не утратила. Но, с помощью его брата, я обрела нечто большее. Гораздо, во много раз большее. То, к чему стремится каждый. То, что является причиной возникновения жизни и главной ценностью большинства, даже если они этого в полной мере не осознают. Я обрела любовь. И это с лихвой стоило всех выпавших мне испытаний.

Это была первая в моей жизни Ночь Тёмной Луны, и кто бы знал, что она станет настоящей сказкой. Первая и главная, оказавшаяся знаковой ещё и тем, что я сделала свой выбор. И теперь осталось только его как следует закрепить…)

Длинные шелковистые ветви ласково гладили мою спину поверх горячих мужских ладоней, далеко в лесной чаще допевали свою колыбельную ночные птицы, сонный ветер вторил им в ивовой листве. На землю плавно опустилось тихое совершенство нашей самой первой совместной хмельной и безлунной ночи.

Всецело увлеченные друг другом, мы и не заметили вовсе, как беззвучно и объёмно вдруг забурлила озерная вода…

Сухой хвойный ковер, густо устилавший землю, хрустко прогибался под его сильными ногами. Сердце взволнованно колотилось как тогда, у двадцатилетнего мальчишки, что также пробирался к голубоватому свету в Ночь Тёмной Луны два десятка лет назад. Именно в ту памятную ночь его жизнь разделилась на до и после. До — беспечная, беззаботная и бессмысленная, после — потерянная, тоскливая и надломленная. Оставался лишь единственный миг между, воспоминания о котором и поддерживали его все эти никчёмные годы. Не было ничего и никого, кто смог бы заменить ту ночь — воспоминание.