Парень отпустил ветки, и с силой протер глаза, затем жестко ущипнул себя за предплечье, вздрогнув от резкой боли. Нет, это не может быть реальностью, просто не может… Ладно озеро… Ладно, девушки… Поют... Очень красивые, это видно даже издалека… Но… они танцуют на поверхности воды… Хотя, может, там очень мелко, а они...балерины? Он покосился на ветви, что уходили далеко под воду у самого берега, и тряхнул головой, пытаясь стряхнуть наваждение и снова отодвигая заветные листья. И как было объяснить вот ЭТО… Большие, трепещущие, полупрозрачные крылья украшали спину каждой танцовщицы, перламутрово переливаясь и слегка отсвечивая, подобно озерной воде.

Он никогда не верил в чудеса… Никогда до сегодняшней ночи. А может, всему виной палёный алкоголь, и он сейчас просто бредит, лежа при смерти в своем спальном мешке? Так или иначе, бред был на диво реальным, и просыпаться совсем не хотелось.

Не чувствуя ни ночной прохлады, ни усталости, он стоял, оцепенев на берегу, не в силах оторвать глаз от волшебных красавиц, а на предплечье наливался чернотой щедрый синяк от его собственного щипка.

Мягкий, слегка влажный песок холодил ноги, прохладный ветер шевелил волосы на его затылке, и сердце горячо стучало в висках, резонируя во всем теле обжигающими волнами. Нет, это не могло быть просто сном…

Совсем увлекшись фантастическим зрелищем, он не сразу заметил, что наблюдает уже не один. На другом берегу показались люди. Отшельники! Он много раз о них слышал, но вот видел впервые. Их длинные темные тени жутковато контрастировали на светлом песке пологого берега, и парень с тревогой наблюдал, как трое этих странно одетых мужчин подошли почти к самому краю воды, чтобы расстелить на песке тонкую бахромчатую ткань, молча и деловито расставив там несколько изящных блюд, наполненных золотистым содержимым. После чего они уселись чуть подальше от этой скатерти-самобранки, и продолжили терпеливо следить за озёрными танцовщицами. Один из них потянулся и достал из кармана своего темного балахона нечто узкое, продолговатое, поднес к губам, и через секунду над водой понеслись нежные мелодичные звуки самодельной флейты, на диво гармонично вплетаясь в сказочно-таинственную атмосферу светящегося ночного озера.

Девушки застыли посреди танца, опустили руки и удивленно обернулись. Чуть помедлив, будто лишний раз раздумывая, они затем взялись за руки, и подобно стайке золотистых рыбок, торопливо засеменили по направлению к берегу. Их полупрозрачные туники и пышные переливающиеся волосы струились следом, как лепестки рыбьих хвостов, и вода расходилась легкими кругами от невесомых касаний их маленьких ступней.

Мрачные визитеры удовлетворенно наблюдали, как изящные создания вышли на песок, и с любопытством окружили ткань с угощением, осторожно принюхиваясь. А через несколько минут они уже с энтузиазмом щебеча и улыбаясь, макали ладошки в хрустальные блюда, и с видимым удовольствием слизывали с пальцев тягучую золотистую массу, не обращая ни малейшего внимания на неподвижных наблюдателей.

Мелодия флейты, смешавшись со звуками волн и шелестом ветра в ивовой листве, казалось, проникала прямо под кожу, отравляя кровь чем-то болезненным, остро-сладким, заставляя её бежать по венам на пределе возможностей. Голова его гудела, картинка в глазах слегка размывалась, а дышать становилось все тяжелей. Что здесь происходит, почему так трудно оторвать взгляд, и отчего в глубине его души расцветает жгучая ненависть к этим незваным гостям в мешковатых балахонах?

Вот одна крылатая красавица имела неосторожность приблизиться к флейтисту на расстояние шага, и тот, не отвлекаясь от игры, ловко схватил её за воздушную ткань туники одной рукой, мягко привлекая к себе на колени. Та и не думала сопротивляться, со смехом упав в объятия музыканта, свернувшись там в клубок и с интересом разглядывая его сосредоточенное лицо.

Парень, с силой вцепившись в ветки своего укрытия, мог видеть, как спутники флейтиста, будто по сигналу, неспешно поднимаются со своих мест, чтобы приблизиться в остальным девушкам, окружив тех возле их импровизированного пикника.

Крылатые божества после употребления небольшого количества странной золотистой жидкости теперь выглядели сонными и крайне довольными, их крылья больше не трепетали, расслабленно опустившись им на плечи, и красавицы с наивным любопытством взирали на то, как мужчины протягивают руки, чтобы осторожно увлечь их за собой на песок. Флейта постепенно смолкла, за ненадобностью отброшенная в сторону вместе с мешковатой одеждой музыканта.

Руки и спина парня, ставшего невольным свидетелем соблазнения чудесных озерных созданий, задрожали от невыносимого напряжения, покрываясь холодным потом. Удерживаемые им ветки теперь отчего-то казались тяжелее самых запредельных весов. Костяшки на его пальцах побелели… Видя окружающее словно сквозь огненную завесу, и слыша лишь тяжелый стук собственного сердца да звук хриплого дыхания, он следил теперь уже за тесным сплетением человеческих и волшебных тел на таинственно поблескивающем песке, не в силах отвести горящего взгляда от неприятно впечатляющего контраста смуглой мужской с алебастровой, чуть светящейся девичьей кожей. Он готов был зарычать от разочарования и досады… И даже тонкий переливчатый звук, раздавшийся позади, не сразу отвлек от завораживающего зрелища. Но повторно раздавшийся звук голоса все же заставил его повернуть голову.

За его спиной стояло чудо… Девушка… Ее тонкие крылья чуть подрагивали от ветра, и золотистая головка склонилась, пока ее хозяйка с интересом разглядывала обнаженный торс незваного визитера. Из ее приоткрытого рта снова слетел этот тихий звук. Она что-то спрашивала своим серебристым голосом, но парень не мог разобрать ни слова. Все мысли вылетели из головы при виде этого чудесного явления, так внезапно возникшего на расстоянии какой-то пары шагов. Казалось, протяни руку, и он ее коснется. Вблизи она казалась еще сказочнее, еще нереальнее, и, если это вообще возможно, еще прекраснее.

— П-привет. — прошептал хрипло, не узнавая собственный голос.

Она вздрогнула, и подняла на него глаза, огромные, синие, с крошечными золотыми лучиками вокруг зрачка. У парня перехватило дыхание, когда следом она сделала робкий шаг вперед и осторожно принюхалась, с любопытством разглядывая уже его спортивные штаны.

Тот судорожно сглотнул, и слегка загородил рукой красноречивое свидетельство собственного состояния, как если бы это могло ее смутить. Но ей до его состояния не было никакого дела, она продолжала с энтузиазмом обнюхивать его на расстоянии, пытаясь коснуться пальчиками его кармана. И тогда парня осенило. Он сунул руку в углубление штанов, и выудил оттуда уже слегка помятую и подтаявшую плитку шоколада.

— Ты это хочешь?

Ее невозможные глаза в обрамлении густых темных ресниц полыхнули восторгом, и она протянула руки к яркой упаковке. Парень едва сдержал смех, когда та, выхватив угощение, грациозно уселась на песок у его ног, и принялась облизывать бумажную обертку.

— Подожди. — Выдохнул он, опускаясь следом, забирая шоколад.

Она хмуро наблюдала как он бережно разворачивает фольгу, аккуратно отламывает подтаявший кусочек, и подносит к ее губам. С наслаждением принюхавшись к угощению, крылатая гостья не стала медлить, вцепившись в шоколадную дольку зубами, оказавшимися тонкими и острыми. Но парень не обратил внимания на пораненный палец, с умилением наблюдая, как та едва не урча, отбирает у него остальное.

Пока она наслаждалась плиткой, он, слегка отставив в стороны запачканные руки, разглядывал фею с ног до головы: призрачно бликующие крылья, длинные золотистые волосы, восхитительные изгибы идеального тела под невесомой туникой… Незаметно для себя он, будто в трансе, поднял руку, чтобы осторожно коснуться ее волос, струящихся золотым потоком до самой земли, но тут же отдернул, опомнившись. Его пальцы были измазаны в растаявшем шоколаде.

— Ты фея? — шептал он завороженно, глядя, как она слизывает остатки шоколадной массы с собственных пальцев, а затем аккуратно обнюхивает опустевшую обертку.