Никогда ещё не видела подобного дождя. В нём буквально можно было захлебнуться! Да еще этот холод! И, если бы не Лекс, то именно это наверняка бы и произошло. Я бы сначала захлебнулась, а потом замерзла насмерть, или наоборот. Но мужчина, видя моё бедственное положение, не стал медлить, просто подхватив меня на руки, чуть ссутулился, укрывая собой от воды, и бодрой рысцой кинулся в одном только ему известном направлении, унося меня от жестокой непогоды.

Чувствуя, как ледяные струи пропитывают меня насквозь, я с ужасом представляла, в каком положении оказалась бы, не встреть я на озере Лекса. Некому было бы спасти от холода и укрыть меня от страшного ливня. С ним я, конечно, всё равно замерзла и промокла, но без него, скорее всего, урон оказался бы максимально критичным… Ведь вскоре в и без того пронзительные струи вплелись вкрапления крошечных льдинок, оставляющих яркие отметины на смуглой мужской коже.

Не знаю, как долго он шел по лесу со мной на руках, время тянулось бесконечно, и, если бы не жар его тела, я наверняка застыла бы до состояния той же ледышки.

Дождь стоял стеной. Шумной, тяжелой и невероятно холодной, заполнив собой все окружающее пространство, вызывая ужас перед этой жуткой водной стихией, которая могла бы запросто стереть человека с лица земли и не заметить этого. Такого человека как я, но не такого, как Лекс. Мужчина нес меня, как пушинку, уверенно шагая босыми ногами по траве, принимая на себя бОльшую часть разбушевавшейся непогоды. Я сжалась в комок, плотно зажмурившись и тесно прижимаясь к его теплой груди, дыша через раз, и жалея, что не имею для этих целей пары жабр, что для подобной погоды было бы как нельзя кстати.

Просто невероятным облегчением было внезапно оказаться под крышей. Лекс осторожно опустил меня на придверный коврик, и, быстро вытерев ноги о него же, деловито засуетился по комнате. После адского безумия шумного леса тишина помещения, разбавленная лишь мерным перестуком капель, падающих с моей одежды и волос о деревянный пол, показалась оглушающей.

Я сморгнула с ресниц влагу, зябко обхватила себя руками, и огляделась. Это была по-спартански обставленная комнатка небольшой избушки, сладко пахнущей деревом и сухими травами. А еще здесь было очень чисто, тепло и уютно. Возле аккуратного камина расположился плетеный диванчик, стойку крошечной старомодной кухни украшали графин, пластиковая хлебница и большой металлический чайник. В углу из-за ширмы виднелся шкаф, на окне были полупрозрачные сиреневые занавески, а на полу чуть поблекшие плетеные коврики и чья-то блестящая темно-серым мехом внушительная шкура. По стенам сохли березовые веники, служившие источником этого густого травяного аромата, пропитавшего все вокруг. Я глубоко вдохнула теплый воздух, и невольно задрожала, согреваясь.

Лекс присел перед камином. Отодвинув заслонку, он разворошил кочергой тлеющие угли и подкинул к ним пару толстых березовых поленьев из стоящего рядом ящика. Те весело затрещали, мгновенно занимаясь пламенем. Затем он отошел к противоположной стене и скрылся за ширмой. Скрипнула дверца шкафа, и уже через пару секунд мужчина оказался рядом, протягивая мне большое махровое полотенце. Он с беспокойством оглядел меня с ног до головы и не терпящим возражений тоном предложил:

— Тебе лучше переодеться, чтобы не заболеть… Могу дать футболку и шорты.

Я кивнула, чувствуя, насколько заледенели мои ноги, ведь сапоги слетели еще тогда, у озера, когда Лекс подхватил меня на руки. А мокрая холодная одежда неприятным тяжелым грузом липла к телу, остужая его еще больше. Тогда тот проводил меня за ширму, и, покопавшись в шкафу, вручил обещанное, не забыв взять кое-что для себя, и оставил одну.

Плохо слушающимися пальцами я кое-как стянула с себя промокшую одежду, закинув по очереди на ширму сначала футболку, потом и штаны. Куртка благополучно осталась у озера, и я сокрушённо вздохнула, понимая, что та скорее всего теперь безнадежно утрачена. Подумав пару секунд, сняла и белье. Оно тоже было неприятно влажным, почти ледяным.

Вытеревшись насухо, и промокнув волосы, я надела предложенные вещи. Белая мужская футболка повисла на мне платьем почти до колен, а шорты оказались и вовсе безразмерными, однако вещи были сухими и дарили вожделенное тепло, поэтому я не стала брезговать, и лишь покрепче завязала на поясе тесьму, чтоб не слетали.

Лекс забрал мою одежду с ширмы. Я обеспокоенно выглянула и пронаблюдала, как он, уже переодетый в сухие шорты, выжимает мои мокрые тряпки над раковиной, а потом развешивает их на веревке, туго натянутой над камином. Я досадливо закусила губу, видя, как тот с невозмутимым видом выжимает белье, и аккуратно расправляет его на веревке рядом с футболкой.

В комнате становилось все теплее. Лекс подкинул еще дров, и, чиркнув спичкой, деловито водрузил монструозный чайник на газовую плиту.

— Садись у камина, — скомандовал он, мельком глянув в мою сторону, и заметив, что я уже полностью переоделась.

Развесив полотенце на ширме, я послушно прошагала к диванчику, стараясь ступать по коврикам, не касаясь босыми ногами прохладного деревянного пола.

На диване были разбросаны несколько маленьких подушек и лежал махровый плед. Я с удовольствием плюхнулась на плетеное сиденье, положив под спину мягкое, и укрыла ледяные ноги, зажмурившись от до невозможности приятного тепла, исходящего от камина.

Лекс копошился возле кухни, шуршал коробками и звенел посудой. Чайник быстро закипел, и до меня донесся пряный запах заварки. Я почти согрелась и едва не задремала, слушая эти такие по-домашнему умиротворяющие звуки.

В камине уютно потрескивал огонь. Дождь здесь был практически не слышен, доносясь снаружи лишь безобидным монотонным гудением. Я даже улыбнулась, почувствовав себя счастливой мышкой в комфортабельной норе. А тут и угощение подъехало.

— Чай?

Я подняла глаза, выныривая из своей нечаянной сонливой расслабленности. Лекс возвышался рядом, с улыбкой протягивая мне дымящуюся чашку.

— Спасибо, — кивнула я, вытягивая руки из-под пледа и забирая у него посуду.

Тот скрылся с глаз, но через секунду вернулся с собственной чашкой и большим блюдом овсяного печенья, которое поставил на диван между нами, и присел рядом. Диванчик скрипнул под его весом, и я, почувствовав смутную тревогу, опустила глаза. Мы оказались в этом уютном гнездышке посреди непроходимого дождливого леса совершенно одни…

Отхлебнув обжигающей жидкости, я едва снова не расслабилась, но тут же опомнилась, мгновенно выпрямляясь. Чай был именно таким, как я любила. Сладким, почти тягучим от большого количества сахара. А ведь это минимум десять кусочков рафинада… Он явно знал. Или догадывался, как и его брат.

Мужчина расслабленно откинулся на спинку дивана, вытянув длинные ноги к огню, и неспешно потягивал свой собственный чай. Что ж, раз мы и так оказались запертыми здесь неизвестно насколько, стоило выудить из ситуации как можно больше пользы. И да, лучше уж разговаривать, чем молча разглядывать друг друга с непреодолимым ощущением уверенности, что это наверняка перерастет в нечто большее. Определенно перерастет… И отчего тот не потрудился надеть футболку? Или я завладела его единственной? На смуглом обнаженном торсе Лекса бликовали оранжевые отсветы пламени, и я тяжело сглотнула, лихорадочно соображая, с чего начать разговор.

— Откуда ты заешь? — выдохнула я наконец, заставляя себя смотреть на пламя вместо чужой мускулистой груди.

Тот медленно повернул голову, уставившись на меня в упор.

— Знаю что?

— Что я люблю сладкое.

Он чуть пожал плечами, отхлебывая из чашки.

— Все феи любят сладкое. Только его они, собственно, и едят, если я не ошибаюсь. Стала бы ты есть, например, печеную картошку с приправами, если бы я предложил?

Мужчина подтолкнул тарелку с печеньем чуть поближе ко мне, и я на автомате взяла оттуда ароматный кругляш с шоколадными вкраплениями, задумчиво нахмурясь.