Яркое солнце ударило в глаза, и я не сразу заметила темноволосую подругу, что махала издалека, обозначая местоположение моего такси. Я рванула туда со всех ног, лавируя между людьми. Мара открыла дверь, и, подождав, пока я запрыгну в салон, захлопнула ее следом. Благодарно улыбнувшись, я кивнула водителю, и послала подруге прощальный воздушный поцелуй. Кажется, пронесло!

Машина наконец двинулась с места, вызывая у меня грандиозный выдох облегчения. Но длился он не долго. Из толпы за спиной Мары вдруг показалась печально знакомая широкоплечая фигура. Мужчина подошел к бордюру и остановился, спрятав руки в карманы темного пальто, мрачно глядя мне вслед.

Я поймала его серебристый взгляд, и внезапно задохнулась от яркой вспышки осознания. Вся подавшись вперед, я почти уткнулась в стекло, жадно разглядывая плавно удаляющееся лицо.

Что-то было в этих глазах, что-то непривычное, отчего внезапно перехватило дыхание и пронзило насквозь, невольно тронув до глубины души, заставляя всю ту неприязнь, что копилась внутри, дрогнуть и подернуться легкой рябью, растворяясь. Я увидела его настоящие, чистые эмоции, не прикрытые ничем, и глаза мои наполнились слезами.

Некая странная, небывало звериная тоска жила в его светлых пронзительных глазах, выворачивая душу наизнанку. Острая, больная и дикая тоска, от которой хотелось кричать. И мне стало не по себе… от отчаянной жалости к этому человеку. Внутри меня разлилась смешанная с сожалением невыносимая горечь, безвозвратно отравляя всю скопившуюся там радость. Кажется, сейчас, в эту самую секунду я вдруг наконец-то всё поняла, задохнувшись от чужих эмоций. Поняла, впитала и искренне пожалела, что не могу испытывать того же, что и он по отношению ко мне. Просто не в силах. Какая несправедливость... Но разве я в ней виновата? Да и разве есть здесь хоть чья-то вина?

На колени упали горячие капли, глаза наполнились новыми слезами, отчего мужская фигура за стеклом автомобиля расплылась, становясь невидимой и неосязаемой. Я чувствовала его боль. Но ничего поделать не могла… Сердце разрывалось на части, и я не могла дышать.

Норт молча следил за удаляющейся машиной, перебирая в кармане маленькую связку ключей, и не предпринимая никаких ответных действий. Пускай наслаждается иллюзией свободы еще немного, если уж на то пошло. Пускай. Мужчина тяжело вздохнул, почувствовав, как больно заныло в груди. Он начинал уже привыкать к этой боли, она стала его постоянной спутницей в последние дни.

Ты вплелась в моё сердце, девочка. Запала в душу так, что не достать, не вытянуть обратно. Навсегда. И я никогда тебя не отпущу, ведь я люблю тебя, моя драгоценная феечка. Только моя. — Думал он с несвойственной ему нежностью, задумчиво наблюдая, как исчезает за поворотом её желтое такси.

Мара вздрогнула, когда ей на плечо неожиданно легла тяжелая мужская рука. Повернув голову, она увидела брата, и мгновенно напряглась, нахмурив брови. Ей-то бояться было нечего, наверное… А вот Элль повезло, что успела вовремя уехать. Но как он здесь очутился, и каким образом они с Элль умудрились его проглядеть?!

Мужчина сдержанно улыбнулся на её недружелюбное молчание и ободряюще похлопал по плечу.

— Не нужно так реагировать, я не кусаюсь. Мне всего лишь нужна небольшая помощь.

Девушка не произнесла ни слова, теперь уже зная наверняка, что даже если откажется, ему ничего не стоит её вынудить. Так что для начала она решила выслушать его просьбу, а уже оттуда принимать решения. Поэтому Мара просто кивнула в ответ.

Захлопнув дверь квартиры, я в полной прострации разделась и прошла в ванную. Из большого круглого зеркала на меня смотрели заплаканные синие глаза с крошечными золотистыми искорками, сконцентрированными возле зрачков. Сейчас они казались куда ярче. Кожу на щеках стянуло от высохших слез, а в висках противно ныло.

Со вздохом включив холодную воду, я щедро поплескала в лицо. Но боль так никуда и не делась. Она скреблась внутри, словно ища выхода, не найдя его в недавно пролившихся слезах.

Наверно, мне всё-таки нужно было это почувствовать, а то так и осталась бы на всю жизнь в неведении, не имея ни малейшего понятия о том, каково людям, чьи чувства остаются безответными, и насколько это оказывается невыносимо больно…

Из горла вырвался непроизвольный всхлип. Я зажала рот, снова давясь рыданиями. Ну уж нет, хватит на сегодня. Повернувшись спиной к зеркалу, я сползла по холодной кафельной стене, и уселась на пол.

Эх, если б я только могла помочь, хоть как-то спасти его от этой боли… Но от осознания своей глупой беспомощности становилось ещё хуже. Толку от моей фейской сущности, если она бесполезна, и от меня никому нет никакого прока, даже наоборот? Как же жестоко, наверное, ему было страдать вот так, без возможности на что-либо повлиять или хоть как-то облегчить свою боль. И я не винила его теперь ни в чём. Как я могла, ведь Норту было в разы хуже. Я ясно увидела это в его глазах.

Остаток дня прошел странно. Из деканата прислали все необходимые задания на ближайшую неделю, которые пойдут в зачет за семестр, и я погрузилась в них с головой в попытке отвлечься. Как оказалось, бесполезно. Лекс продолжал безмолвствовать. Его телефон был отключён, приводя меня в ещё большее смятение и тревожность. Я уже не знала, что и думать… Так что, истерзав себя переживаниями вдоль и поперёк, я снова оделась и вышла за дверь.

Свежий вечерний воздух слегка очистил разум. Но это не помогло так, как хотелось бы. Так что, не зная толком, куда идти, я просто вызвала такси, села в быстро подъехавшую машину и назвала свой прежний адрес. Отчего-то вспомнился маленький уютный магазинчик и то ощущение комфортного спокойствия, что тот дарил, стоило только переступить порог. И его улыбчивая хозяйка. Вдруг очень захотелось заесть все свои печали тем самым волшебным таёжным мёдом. А вдруг?

За окном автомобиля стремительно проносились огни вечернего города, тучи хмурились, черня небо еще гуще и предвещая скорую непогоду. Странная нынче недобрая весна. Хотя… Глянув в телефон, я удивилась, обнаружив что вот уже несколько дней, как началось лето. Что ж, недобрая весна перетекла в такое же лето, а я и не заметила за всеми этими насыщенными неделями…

Повезло, что водитель гнал на пределе разрешенной скорости, так что я успела за пятнадцать минут до закрытия.

Приветственно звякнул придверный колокольчик, я шагнула внутрь и глубоко вдохнула знакомый густой запах пряностей и чая.

— Элль! — удивленно воскликнула явно обрадованная моим появлением хозяйка, выходя из-за прилавка, — давно вас не было видно! Летняя меланхолия?

Я усмехнулась. Очевидно, мое подавленное состояние прекрасно читалось по глазам. Но всё же я выдавила ответную улыбку, тоже крайне довольная своим решением прийти.

— Меланхолия? Можно сказать и так…

— Ну ничего, — успокоила Хедера, подходя ближе и внимательно разглядывая мое лицо, — после Ночи Тёмной Луны все пройдет.

— Что-о? — опешила я.

— Ночь Тёмной Луны. Вы разве не слышали?

В том то и дело, что слышала. Однако потому и удивилась, что об этом знает кто-то еще... Совершенно посторонний. Однако, насколько я помнила, Хеда прежде упоминала о том, что переехала в город из моего посёлка… Могла ли она…?

— Откуда вы знаете?

Та пожала плечами, хитро улыбаясь.

— Есть время? Я как раз закрываюсь, так что могу предложить чашечку чаю. С мёдом, разумеется.

Я кивнула.

Женщина перевернула табличку и заперла дверь, после чего приглушила в салоне свет. Откинув деревянный прилавок, она жестом пригласила меня внутрь.

Чуть дальше за прилавком обнаружилась небольшая, по-спартански обставленная комнатка без окон, соседствующая с заставленным коробками складом. Здесь был небольшой столик с парой мягких кресел, шкаф и полка с электрической плиткой и чайными принадлежностями. По светлым стенам были развешаны фотографии знакомых таёжных пейзажей, а на столике расположилась крошечная вазочка с пучком свежих незабудок…