— Почему ты не выбрала меня? — укоризненно прошептали мне на ухо, — я могу дать тебе всё, Элль, всё, что пожелаешь, и намного больше. Почему не я?

И я не смогла сдержаться, чтобы не ответить таким же шепотом, только, в отличие от его, хриплым и надтреснутым, еле слышным:

— Все потому, Норт, что ты… Ты совсем не торт.

Точнее, не мой торт. Я люблю медовик, а ты… Ты скорее торт-безе. Сладкий, но безвкусный. Короче, не в моём вкусе, и ничего с этим не поделаешь, уж извини.

Мне не ответили. Вместо ответа на меня снова накатила сонная темнота, и на этот раз почти без боли, что казалось настоящим блаженством. Голову приятно холодила влажная ткань, я лежала на чем-то мягком, укрытая теплым пледом, и, засыпая, улыбалась вдруг возникшему в мыслях яркому образу обнаженного по пояс Лекса с медовым тортом в руках...

Пробуждение оказалось непривычно неприятным. Обычно открывая глаза по утрам, я сладко потягивалась, рада новому дню и яркому приветливому солнышку. Но не сейчас. Сейчас всё тело ломило, будто совсем недавно по нему проехался многотонный бульдозер, туда и обратно. Раз шесть. Тем не менее, глаза открылись, как и всегда ранее, а тело, несмотря на странное состояние, вполне могло шевелиться, чем я и воспользовалась, слегка приподнимаясь на кровати.

Проснулась я на широком и невероятно мягком ложе со множеством маленьких подушек и балдахином в незнакомой просторной комнате с высокими потолками и светлыми, отделанными блестящим гладким деревом стенами. Полупрозрачные занавески напротив кровати слегка колыхались оттого, что раздвижные двери на балкон были чуть приоткрыты, впуская прохладный воздух. Сквозь них виднелось ярко освещенное пространство площадки со столиком и плетеными креслами. Интерьер же самой комнаты смутно напоминал мою гримерную на новой работе… Те же пастельные золотистые тона, очень похожая мебель и повсюду эти цветы в вазах…

Задумчиво оглядев комнату, я спустила ноги на пол. Те тут же по щиколотку утонули в мягком ворсе бежевого ковра. Я обеспокоенно подняла одну и подозрительно изучила ступню. Та, вопреки ожиданиям, оказалась идеально чистой. Вот это показалось мне странным. Если память не обманывала, то улепетывала по лесу я совершенно босая, а значит вряд ли после подобного, пускай и довольно недолгого забега, конечности остались бы чистыми. Значит ли это, что кто-то без спроса оказал мне услугу по клинингу? Хм… Одежда, слава богам, на мне была всё та же. Шорты и футболка Лекса. Это крайне обнадеживало, что некто ограничился только помытыми ногами. Неужели мне не померещилось и это действительно был Норт? Выходит, именно он поймал меня в лесу? Но голосов было два, а значит, с ним был кто-то еще? Но кто? Хммм…

Так или иначе следовало привести себя в порядок и, в идеале, не попадаясь на глаза хозяевам, покинуть это гостеприимное место. У меня ещё проект, где даже конь не валялся, и вообще, какой сегодня день? Кажется, я совсем потеряла счет времени, и моя свободная неделя близится к завершению... Еще бы понять конкретно, куда это меня, собственно, занесло? Но сначала душ, потому как волосы сбились в колтун, а единственными водными процедурами за последние сутки у меня был жуткий ливень да холодный пот.

Душ я обнаружила здесь же, за неприметной дверцей, почти слившейся со стеной. Душевая комната, вся в стекле и розовом мраморе, произвела двоякое впечатление. Определённо, интерьерами здесь занимался тот же человек, что и работал над моей гримерной в Коринфе. А это наводило на определенные мысли.

Тем не менее, после душа я почувствовала себя человеком. Пропали даже призрачные отголоски боли, отзывающиеся во всем теле при каждом шаге…

С балкона открывался прекрасный вид на знакомый сосновый лес, отчего я сделала вывод, что данный дом находился не так далеко от моего посёлка. Вокруг царила умиротворенная тишина теплого весеннего утра и ничего не напоминало о вчерашних погодных катаклизмах. Беззаботно пели птички, приветствуя недавно проснувшееся солнышко, ненавязчивый ветерок чуть колыхал верхушки сосен, и пахло хвоей вперемежку с… хм, кофе? А вот кофе сейчас был бы весьма и весьма кстати.

Входная дверь оказалась не заперта. Осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, благо их скрадывал такой же бесконечно длинный пушистый ковер, я пересекла пустынный коридор, и осторожно начала спускаться по винтовой лестнице вниз, откуда и распространялся по всему дому дивный желанный аромат.

Лестница оканчивалась площадкой и арочным проемом, что вел, судя по всему, в гостиную, либо на кухню, что, скорее всего, являлась проходной. Другого выхода не было, и я шагнула было в арку, как вдруг оттуда раздалась мелодичная трель, спустя секунду прервавшаяся басовитым:

— Алло?

Я застыла у входа, прислушиваясь к чужому разговору, и не желая показываться Норту на глаза. Но и возвращаться обратно не хотелось тоже. Я бы с удовольствием покинула это место незамеченной. Вот только как?

Межу тем Норт, выслушав говорившего, отозвался в ответ:

— Ну вколите ему чего-нибудь успокоительного, у вас же наверняка есть что-то… Я разберусь с этим позже. Сейчас мне некогда.

Я тяжело сглотнула, а по спине поползли нехорошие мурашки. О ком это он?

Следом раздался звук брошенного на стол телефона, и снова голос Норта:

— Проходи, Элль, не стесняйся, будь как дома.

Я вздрогнула от неожиданности, только сейчас замечая прямо над собой мигающий алым огонёк камеры наблюдения.

Но деваться было некуда, и я послушно шагнула вперед.

Мужчина, одетый в белую футболку и джинсы, стоял, загораживая выход, посередине большой светлой гостиной, как я и предполагала, граничащей с кухней. При виде меня он лучезарно улыбнулся, и, как ни в чем не бывало, кивнул в сторону кофемашины:

— Кофе?

Я напряженно кивнула, не в силах улыбнуться. Стараясь сильно не дергаться, проследовала, как и было предложено, на широкий диван перед камином.

— Капучино, пожалуйста.

— Разумеется, я помню, — дружелюбно усмехнулся тот, внимательно проследив мой маршрут.

Норт выглядел донельзя довольным жизнью котом, на чью долю выпало целое ведро сметаны в единоличное пользование. Возможно зря, но хотелось надеяться, что тем ведром оказалась не я.

На данный момент мои мысли хаотично метались, с каждой секундной запутываясь все теснее друг с другом в огромный непонятный комок. О чем мы будем говорить? Что ему сказать и что спросить? Как объяснить мой вид, и надо ли? С чего вообще начать? Но, когда передо мной на журнальном столике очутилась дымящаяся чашка, я вдруг неожиданно для себя расслабилась. А чего я, собственно, переживаю? Кто мне Норт? Всего лишь работодатель. А на работе за мной косяков пока не замечено, а моя личная жизнь в нерабочее время его никоим образом не касается, так что… Обрадованная этими убедительными доводами, я плавно выпрямила спину, вполне искренне улыбнулась, и бесстрашно уставилась в пронзительные серые глаза усевшегося рядом мужчины.

Тот слегка подзавис, наблюдая мою внезапно возродившуюся уверенность. Я отхлебнула кофе, с удовлетворением отметив, что тот содержит необходимую концентрацию глюкозы. Создавалось ощущение, что все вокруг знали обо мне куда больше меня самой.

— Элль…

Мужчина слегка тряхнул головой, возвращая себе способность ясно мыслить, что заставило мою улыбку стать чуть шире. Волноваться точно было не о чем. Возможно, из-за отсутствия определенного опыта я и не могла в полной мере осознать величину своего влияния на этого человека, если оно конечно существовало, но интуиция уверяла, что я в безопасности. Однако, кажется, в противоположность брату, Норту было всё равно, какая я, его больше привлекало то, кто я есть, моя необыкновенная нездешняя сущность. Для этого мужчины я была редким явлением, уникальной находкой, которой непременно следовало завладеть. И правда, как я не замечала ранее… Его собственнический, меркантильный интерес. Хотя у Норта Дега уже итак было всё самое исключительное, будь то новый автомобиль за баснословные деньги или восхитительный ресторан в центре города. И это говорило о многом. А теперь… Теперь, получается, ему нужна была я? Так или иначе, стоило узнать наверняка. Я с интересом глянула на Норта поверх чашки в ожидании его следующих слов, медленно смакуя кофе.