— Потому, феечка, что ты запала мне в душу с того самого дня, как я тебя впервые увидел.

Он медленно повернулся, и наши взгляды встретились. Заглянув в серьёзные, полные неразрешимых загадок глаза, я четко поняла, что они не лгали. Мы потянулись друг к другу одновременно, наши губы встретились под грохот промчавшегося мимо поезда, и больше я не слышала уже ничего, полностью растворившись в ощущениях, словно зефирка в горячем кофе. И если бы в данный момент я могла говорить, то непременно сказала бы да, ты тоже запал мне в душу настолько, что иногда становится не по себе от этих волнительных чувств и непривычных эмоций, что скопились внутри с того самого первого дня. И, тем не менее, осознание полной взаимности грело изнутри, делая мой мир прекрасней и лучше в тысячи раз, одновременно будя в подсознании нечто невообразимо дикое и лавообразно горячее. Моё второе я ликовало.

Не знаю, как долго бы мы не смогли оторваться друг от друга, изучая и пробуя на вкус под аккомпанемент грохота моего вконец разбуянившегося сердца, если бы не требовательный гудок нетерпеливого водителя позади нас.

Поезд проехал, и даже шлагбаум уже был открыт. Лекс, слегка посмеиваясь, поцеловал меня в нос и нехотя отстранился, заводя мотор. Но не прошло и секунды, как машину сотряс удар такой силы, что едва не улетела на приборную панель. Благо, успела вовремя выставить руки, чтобы не расквасить себе нос. Выпрямившись на сиденье, я испуганно заозиралась, а Лекс выругался, и выскочил из машины, приказав:

— Не выходи, я быстро!

И я послушалась, только чуть приподнявшись в попытках разглядеть хоть что-то в заливаемом дождем заднем стекле. Плечистый силуэт Лекса быстро исчез за светом чужих фар.

Прошло несколько секунд томительного ожидания, пока водительская дверь снова не распахнулась, и на сиденье не опустился… Норт. В салон вместе с ним проник прохладный запах дождя и терпко-пряный аромат чужого парфюма, окатившего меня щедрой волной холодных мурашек, разбежавшихся по всему телу. Я открыла было рот, но тут же его закрыла под недобрым серебристым взглядом.

— Вот поэтому, золотце мое, я и не хотел тебя отпускать, — бросил он в ответ на мой невысказанный вопрос.

Встряхнув мокрыми волосами, мужчина завел мотор, и мы рванули в ночь.

Я вжалась в спинку кресла, едва не стуча зубами от страха.

— Г-где Лекс? — выдала я наконец, взяв себя в руки.

— Больше ты его не увидишь, — констатировал младший Дега, резко сворачивая на проселочную дорогу.

Неожиданно в еще недавно такой теплой машине стало невыносимо холодно, так что пришлось обхватить себя руками, плотнее запахиваясь в чужой пиджак, как если бы он мог защитить меня от этой нездоровой атмосферы и от человека, ее создавшего.

Свет фар хаотично метался по незнакомой извилистой дороге, выхватывая из темноты силуэты деревьев. Мы ехали уже где-то по густому лесу, а темнота и дождь полностью смазывали картинку, сбивая все ориентиры.

— Куда ты меня везешь?

Несмотря на весь ужас своего положения, мне вовсе не хотелось быть бессловесной овцой, что покорно стерпит всё, что с ней захочется сотворить.

— Домой, — бесстрастно ответил Норт, пытаясь убрать с глаз мокрую челку, которая никак не хотела убираться.

— Это не та дорога, — заметила я, тоскливо озираясь по сторонам.

— А я и не сказал, что мы едем к тебе.

Я позволила себе уставиться на него в полнейшем недоумении.

— Что ты творишь, Норт?

Тот судорожно выдохнул сквозь стиснутые зубы, оставив волосы в покое. Вся показная бесстрастность слетела с него в один момент.

— Ты сбежала…

— А ты сказал, что поймешь, если я не захочу сегодня больше петь. И я не захотела! Не пойму, в чем твоя проблема?

— На данный момент, — он зло зыркнул на меня их-под своей непослушной мокрой челки, — моя проблема одна маленькая настырная фея.

Я едва не задохнулась от возмущения. Да неужели?!

— Так может избавиться от проблемы, м-м?! Ведь это проще простого! Давай просто перестанем общаться, я не буду больше на тебя работать, и всё, проблема решена, разве нет? Зачем усугублять проблему, Норт?!

— Я не для того потратил столько сил, золотце мое, чтобы разбрасываться результатами.

— Каких еще сил, о чем ты вообще?

Машина вырулила на ярко освещенную площадку перед внушительными коваными воротами, пискнул автоматический замок, и те плавно отъехали в сторону, пропуская нас внутрь просторного двора перед темной громадой трехэтажного особняка. Машина остановилась, и Норт повернулся ко мне всем корпусом.

— Ты не представляешь, чего мне стоило просто тебя найти, Элль. Хотя бы просто информацию о тебе! Для начала пришлось выпытывать у отшельников, которые, после определенных договоренностей, стоивших мне уйму денег, рассказали, что видели в этих местах маленькую бескрылую феечку, и что живет она скорее всего тоже где-то поблизости. Потом я также подкупил местную администрацию, чтобы те дали доступ к архивам, потом я залез в эти самые архивы и понял, что у бездетной старой учительницы просто неоткуда было появиться ребенку. И этот ребенок, как оказалось, уже давно тут и не живет… и искать надо гораздо тщательней в ближайшем полуторамиллионном городе. И все сначала… Пришлось оббивать пороги министерства образования и выискивать там надежных людей, чтобы узнать, какой же ВУЗ выбрало моё золотце. И я сбился с ног, отыскивая эту маленькую феечку, чтобы понять, что та все время крутилась у меня под самым носом. Но самой сложной задачей было эту феечку очаровать. Предложив ей непыльную работу, завалив цветами, нарядами, едой, в конце концов. Феи ведь обожают сладкое! Но та ожидаемо выбрала не меня. И это самое обидное, Элль! Лекс не сделал ровным счетом ничего, чтобы тебя заслужить! Ничего, в отличие от меня!

Мне нечего было ответить этому одержимому человеку. Я только шокировано хлопала ресницами, глядя на него во все глаза. Очаровать феечку? Так именно этим он все это время занимался? Определенно, родившись в подобной семье, этот человек никогда не прилагал особых усилий, чтобы привлечь противоположный пол. Девушки сами падали к его ногам, стоило лишь ему обратить на них свой серебристый взор. Хотя по большей части дело было вовсе не во взоре. Мало кто мог устоять перед статусом золотого магната и всем из этого вытекающим, и плевать, что скрывается за столь благополучным фасадом. Теперь-то я точно могла видеть, что именно, и это меня вовсе не радовало. Бездушный эгоист, решивший, что я присоединюсь к толпам его фанаток, стоит ему только оделить меня своим бесценным вниманием? Как же жалок он был в своих устремлениях… Внезапно закралась мысль, что неспроста я была уволена со своей непрезентабельной бывшей работы, ох неспроста. Если Норт не погнушался провернуть такую миссию по поиску, то что мешало ему организовать мое увольнение, чтобы ввернуть свое собственное соблазнительное предложение, надежно привязав меня к нему в материальном плане? В чем еще мог быть замешан этот одержимый? Да во всём! Неужели потоп в квартире тоже его рук дело? На что еще мог быть способен подобный человек в погоне за одной ему только ведомой целью? Ложь, подкуп, порча чужого, членовредительство... Я тяжело сглотнула, боясь представить, что стало с Лексом.

Видимо, все разбушевавшиеся эмоции ясно отразились на моем лице, но Норт лишь горько рассмеялся.

— Сегодня я понял, что проиграл, и что все мои старания стоили ровным счетом ничего. Так что и притворяться больше смысла нет.

Он вышел из машины, хлопнув дверью. Обойдя ее спереди, он открыл дверь с моей стороны, сгреб меня в охапку, и вытащил наружу под безжалостный дождь.

Тяжелые капли забарабанили по моей макушке, заставляя вжать голову в плечи. Мужчина быстро поднялся по ступеням, и, внося меня в дом, крикнув кому-то снаружи:

— Этого в подвал!

Я помнила этот дом. Именно здесь я проснулась в прошлый раз, это сюда принес меня Норт, поймав в лесу. Возражать против его самоуправства смысла не было, поэтому я стойко терпела до того момента, пока тот нес меня вверх по лестнице к знакомой двери, в ту же самую комнату. Распахнув дверь ногой, мужчина вошел и мягко опустил меня на пол.