Они направлялись в Перепутье — торговый пост на границе диких земель, единственное человеческое поселение в радиусе нескольких сотен миль. Грегор торговал редкими ингредиентами: травами, минералами, частями тварей — всем, что можно было добыть только здесь и продать втридорога в цивилизованных землях.

— Рискованный бизнес, — сказал он, передавая мне миску с похлёбкой. — Но прибыльный. Если не помрёшь, конечно. Но помереть можно и обычным крестьянином, всю жизнь горбатясь на своем клочке земли… и хорошо, если ещё своем.

Я ел, стараясь не показывать, насколько соскучился по нормальной еде. Похлёбка — простая, из сушёного мяса и каких-то кореньев — казалась пищей богов после дней на подножном корму.

— Давно в этих местах? — спросил я между ложками.

— Двадцать лет. — Грегор улыбнулся. — Начинал носильщиком, таскал чужие тюки за медяки. Теперь у меня собственный караван. Ну, был караван, пока не пришлось разделиться из-за проблем на дороге.

— Какие проблемы?

— Люди графа. — Грегор поморщился. — Шастают по всему региону, ищут кого-то. Останавливают всех путников, проверяют, задают вопросы. Мы решили не рисковать — отправили основной караван кружным путём, а сами пошли напрямую, через дикие земли.

Люди графа. Ищут кого-то. Интересно кого.

— И кого они ищут? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Какого-то охотника. — Грегор пожал плечами. — Слухи разные: то ли вор, то ли убийца, то ли вообще демон во плоти. Якобы украл что-то ценное и теперь скрывается.

— А ты что думаешь, Рик? — вдруг спросил Тамас. Алхимик смотрел на меня с нечитаемым выражением. — Ты ведь тоже охотник. Может, знаешь что-то об этом… коллеге?

— Ничего не знаю, — сказал я. — Я из дальних земель, недавно здесь. Местные дела меня не касаются.

Из дальних земель. Я уже говорил.

Тамас кивнул. — Интересно.

— Говорил. — Алхимик улыбнулся, но улыбка не достигла глаз. — Просто любопытно, как ты выжил. Сумеречники — твари. Обычный охотник против них не протянул бы и минуты.

— Мне повезло.

— Дважды за неделю? Сначала — потеряться в лесу и выжить, потом — одолеть сумеречников? — Тамас покачал головой. — Много везения для одного человека.

Атмосфера вокруг костра изменилась. Охранники — которые, казалось, дремали — напряглись, положив руки на мечи. Грегор смотрел на меня с новым интересом. Мира — с какой-то странной смесью любопытства и опасения.

— Что ты хочешь сказать? — спросил я прямо.

— Ничего. — Тамас поднял руки в примирительном жесте. — Просто наблюдение. Ты — интересный человек, Рик. Очень интересный. И я не удивлюсь, если окажется, что ты — больше, чем простой охотник из дальних земель.

Тишина. Треск костра. Далёкий крик ночной птицы.

— Может быть, — сказал я наконец. — Но это не ваше дело.

Грегор рассмеялся — громко, искренне.

— Он прав, Тамас! Не твоё дело, кто он и откуда. Главное — он не пытался нас ограбить или убить. В наших местах это уже достижение. — Торговец повернулся ко мне. — Слушай, парень. Мне всё равно, какие у тебя секреты. У всех есть секреты. Но если ты идёшь в Перепутье — а ты ведь идёшь в Перепутье, других направлений отсюда нет — мы могли бы составить компанию. Вместе безопаснее.

Я обдумал предложение. С одной стороны — риск. Чем дольше я буду с этими людьми, тем больше вероятность, что они поймут, кто я такой… как минимум, что что-то со мной не так. С другой — информация. Грегор знал эти места, знал людей, знал обстановку. И путь в компании действительно безопаснее.

— Договорились, — сказал я. — До Перепутья — вместе. Потом — каждый своей дорогой.

— Идёт. — Грегор протянул руку, и я пожал её. — Добро пожаловать в команду, Рик. Постарайся не умереть по дороге — у меня некрологи плохо получаются.

Следующие три дня мы шли вместе.

Я держался в стороне, говорил мало, больше слушал. Узнал много полезного: о Перепутье (торговый пост на триста душ, никакой власти, кроме меча и монеты), о диких землях (опаснее, чем я думал, но и богаче), о политике региона (такое же дерьмо, как и в родном мире).

Узнал и о себе — точнее, о слухах, которые обо мне ходили. «Безумный охотник» превратился в легенду: одни говорили, что он — демон, другие — что заколдованный принц, третьи — что орудие древнего зла. Графская дружина прочёсывала леса, инквизиторы рыскали по деревням, наёмники искали за вознаграждение — приколы про популярность постепенно переставали быть приколами.

Тамас больше не задавал неудобных вопросов, но я чувствовал его взгляд — постоянный, изучающий, алхимик что-то подозревал, это было очевидно. Но молчал, и я был ему за это благодарен.

Мира тоже присматривалась. Она была умнее, чем казалась — не просто дочь торговца, а партнёр в бизнесе, помощник в переговорах, иногда — переводчик. Знала несколько языков, разбиралась в травах и зельях, умела обращаться с ножом.

На вторую ночь она подсела ко мне у костра, когда остальные уже спали.

— Не спится? — спросила она.

— Привычка. — Я пожал плечами. — В лесу лучше не спать слишком крепко.

— Понимаю. — Она помолчала. — Ты ведь не просто из дальних земель, правда?

— В смысле не просто? Сложно из дальних земель?

— Акцент. Манера речи. То, как ты двигаешься, как осматриваешь местность, как держишь оружие. — Мира улыбнулась. — Я выросла среди торговцев, охотников, наёмников. Научилась читать людей. Ты — не путешественник, который заблудился. Ты — беглец.

Отрицать было бессмысленно.

— И что?

— Ничего. — Она пожала плечами. — Мне всё равно, от кого ты бежишь. В Перепутье половина жителей — такие же беглецы. Никто не задаёт вопросов, никто не выдаёт. Это… негласный закон.

— Допустим.

Мира встала, собираясь уходить. У края света костра остановилась.

— И ещё… — Она говорила, не оборачиваясь. — Если тебе понадобится помощь в Перепутье — найди трактир «Три дуба». Скажи, что от Миры. Там… не задают лишних вопросов.

Она ушла, растворившись в темноте. Я остался сидеть, глядя на огонь.

Доверяй — но проверяй. Старое правило, работающее везде и всегда.

Мира помогла мне информацией. Но зачем? Просто из доброты? Или у неё были свои причины?

Есть подозрение, что ничего не бывает бесплатно. И каждый дар — это долг, который рано или поздно придётся отдать.

Ладно. Посмотрим.

На четвёртый день мы вышли к Перепутью.

Поселение лежало в долине между двумя холмами, у слияния двух рек. Частокол из заострённых брёвен, сторожевые вышки по углам, ворота, достаточно широкие, чтобы пропустить телегу. Внутри — несколько десятков зданий: дома, склады, таверны, кузница. Дым из труб, запах готовящейся еды, шум голосов.

Цивилизация. Или её подобие.

— Добро пожаловать в Перепутье, — сказал Грегор. — Последний оплот человечества перед бесконечным лесом. Или первый — смотря откуда смотреть.

Мы прошли через ворота без проблем — стражники, двое здоровых мужиков в кожаных доспехах знали Грегора и пропустили его людей без лишних вопросов. На меня посмотрели с подозрением, но торговец сказал «со мной», и этого оказалось достаточно.

Внутри Перепутье выглядело именно так, как я ожидал: грязные улицы, разномастные здания, толпа людей самого сомнительного вида. Охотники в потрёпанных шкурах, торговцы с тюками, наёмники с оружием, женщины с ярко накрашенными губами и глазами, которые видели слишком много. Запахи — дым, пот, готовящееся мясо, навоз, что-то химическое из алхимической лавки.

— Ну вот, — сказал Грегор, когда мы остановились на площади перед большим зданием с вывеской «Золотой топор». — Здесь наши пути расходятся, Рик. Было приятно путешествовать с тобой. Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь.

— Спасибо, — сказал я. — За еду, за компанию, за информацию.

— Не за что. — Торговец усмехнулся. — Может, ещё встретимся. В наших местах мир тесен.

Я пожал руки всем — Грегору, Мире, даже Тамасу, который смотрел на меня всё с тем же нечитаемым выражением. Охранники кивнули — за четыре дня мы не обменялись и десятком слов, но в целом произвели друг на друга приятное впечатление.