— Я замолвлю слово за вас. Я расскажу о жертвах, на которые вы пошли. Я передам Ее Величеству, что я дал вам это обещание от ее имени. Вы же знаете, она от моих слов не откажется.

Она действительно знала.

— Подумайте обо всем, что это означает… Снова стать Аурелией…

Изабель невидяще уставилась на ночной горизонт. На ее глаза навернулись слезы.

— Уходите, — прошептала она.

— Но…

— Я же сказала вам уходить!

Твердым, хоть и затуманенным взглядом, посмотрела она на крылатого кота. Ее руки дрожали.

— Ваше предложение отвратительно, — сказала она. — Уберитесь с глаз моих.

Она наклонилась и потрясла спинку переднего сиденья.

— Трогай, Люсьен. Быстро трогай.

Машина двинулась.

Взмахнув крыльями, Лепанто уселся на рубежный знак и недвижно смотрел, как «Спайкер» удаляется в ночь.

Гриффон, у которого уже пересохло в горле, поудобнее прислонился сидя к каменной стене. Он не мог сказать, долго ли они с Сесилью переговаривались меж темницами. Час. Может быть, пару часов.

— Что случилось с Ансельмом и его учениками? — спросил он.

— Ансельм сделал всем известную блестящую карьеру и стал Ансельмом Мудрым, прежде чем исчезнуть без следа — веке примерно в XV-м.

Гриффон сам себе покивал.

Ансельм был легендой, примером для целых поколений магов. О нем ходили всевозможные слухи и мифы. Ему приписывали множество подвигов, но никто точно не знал, что с ним стало. Некоторые утверждали, что он все еще живет инкогнито среди людей или отшельником в Ином мире, возможно, в Онирии.

— Участь остальных сложилась по-разному, — продолжала волшебница. — Большинство из них отошли от мира или отказались от магии. Я сомневаюсь, чтобы сегодня из них еще многие остались живы, за исключением Пьера Монжарде, который руководит Рефюж-де-Сурс. Как видите, он не перестал по-своему служить королеве Мелиане, поскольку именно Амбремер способствовал созданию этой больницы и до сих пор ее финансирует…

— Монжарде мертв, Сесиль. Темная Королева приказала убить его… Мне жаль, что я вынужден вам это сообщить.

Наступила тишина.

Гриффон массировал свои запястья. Укусы черных селеновых наручников становились все болезненнее.

— Расскажите мне о Братстве Единорога, — предложил он.

— Я полагаю, Ансельм и его приспешники основали его без ведома королевы Мелианы. Каждый год в годовщину трагедии они собирались в тайном святилище, которое, если оно еще существует, должно находиться где-то не так далеко отсюда. Чем они там занимались, я не знаю. Я пришла в надежде обнаружить вход, когда попала в руки Темной Королевы и ее подручных.

— А что насчет хрустальных единорогов?

— Вырезаны из горного хрусталя Иного мира. У каждого члена братства такой был. Однако мои исследования не позволяют мне утверждать, что эти статуэтки были чем-то иным, кроме символа причастности.

— Тем не менее от них должен быть какой-то прок, раз их собирает Темная Королева. Но что она может хотеть с ними сделать?

— Если за нами пришли не для того, чтобы казнить, думаю, мы скоро поймем, — пообещала Сесиль де Бресье.

И действительно, в коридоре послышались приближающиеся шаги.

Щелкнули замки.

Трое человек в капюшонах и черных одеждах вывели Гриффона и Сесиль во двор заброшенного замка. Там их ждали Темная Королева, Мопюи и Изабель де Сен-Жиль, а также еще шесть прислужников, размахивающих горящими факелами. В сторонке стояли возле «Спайкера» Огюст и Люсьен. Огюст, все еще держа в руках ружье, направлял его в сторону компании королевы.

Баронессу и гнома по прибытии встретили Мопюи и Огюст, а затем их незамедлительно отвели к Темной Королеве. Изабель потребовала встречи с Гриффоном, прежде чем отдать последнего хрустального единорога, но королева и слышать об этом не захотела, и только когда Мопюи убрал драгоценную статуэтку в продолговатую коробку, с которой он не расставался, послали за обоими пленниками.

Как только они появились, обеспокоенная баронесса двинулась к ним навстречу. Гриффон — в облитой лунным светом сорочке и с серебрящимися волосами — выглядел недурно, невзирая на наручники. Волшебница, напротив, сильно ослабла и с трудом ходила. Она тоже носила на запястьях кандалы, которые не позволяли ей пользоваться магией. Прическа ее распустилась и бóльшая часть длинных, красивых черных волос свисала на грудь. Ее платье помялось, было в пятнах и местами порвано.

Ступив на неровную замостку двора, она споткнулась и вынуждена была схватиться за руку Гриффона. Изабель поспешила помочь ей выпрямиться.

— Все хорошо? — спросила она.

Волшебница кивнула, полной грудью вдыхая ночной воздух. На ее лице вновь появился слабый румянец.

— Думаю, всё обойдется, — прикинул Гриффон… — Что ты здесь делаешь?

— Спасаю твою жизнь… Я пришла вернуть последнего хрустального единорога. Пришлось либо так, либо…

— Последний единорог? Что за последний единорог?

— Объясню позже. А пока тебе надо знать, что Темная Королева собрала их все… Черный селен? — добавила баронесса, указывая подбородком на их наручники.

— Да.

Она поморщилась и взяла Сесиль под руку, а Гриффон повернулся к Темной Королеве. Последняя, великолепная и надменная в мрачном шелковом платье, бросающем фиолетовые отблески, заявила:

— Если с вашим воссоединением закончено, то мы следуем дальше…

— Следуем? — запротестовала Изабель. — Вы обещали освободить нас, как только…

— Ну конечно. Я обещала… Я обещала, и сдержу слово… Всем вам пятерым сохранят жизнь, будьте уверены. Но я не могу себе позволить отпустить вас пока что… Кто знает, что вы можете выкинуть? И потом — я хочу, чтобы вы присутствовали на последнем акте этой пьесы… А вот присутствие слуг на нашем торжестве не обязательно.

Она указала на Огюста и Люсьена, добавив:

— Связать их.

Огюст крепче сжал ружье. Прислужники замялись.

— Вы действительно желаете кровавой бани? — спокойно спросила Темная Королева у Гриффона и Изабели.

Прислужники уже доставали револьверы из-под своих ряс с капюшонами. Напряжение под пологом полнейшей тишины ночи начало накаляться.

— Уступи, Аурелия, — посоветовал Гриффон. — У нас нет выбора.

Баронесса на мгновение задумалась.

— Сдайтесь, — сказала она наконец. — Брось ружье, Огюст.

Колосс и гном неохотно подчинились.

Пока их привязывали к кабриолету, Гриффон незаметно огляделся в поисках своей трости. Он увидел ее в руке Мопюи, натянувшего перчатки.

Это было первое хорошее известие за долгое время.

Темная Королева и Мопюи, возглавившие освещенную факелами процессию, а также ее приспешники, окружавшие Гриффона, Изабель и Сесиль, покинули двор замка Ля-Тур, пересекли подъемный мост, опущенный навечно, и по тропинке вошли в лес.

— Куда мы идем? — тихо спросила баронесса.

— Скорее всего, в святилище, — ответила волшебница.

— Какое святилище?

— Святилище Братства Единорога, — пояснил Гриффон.

Они вышли к пруду, который спокойными своими водами омывал островок, окруженный тростником и увенчанный плакучими ивами. На берегу, позади завесы деревьев, виднелись остатки башни. Все, что от нее осталось — помимо валяющихся рядом обломков — это неровная круглая стена, заросшая кустами и сорняками. Прислужники принялись расчищать внутреннюю часть руин. Поскольку большая часть работы уже была выполнена, вскоре обнаружилась большая шестиугольная плита, покрытая лишайником.

Темная Королева подошла ближе и протянула в ее сторону руку. На камне проступил сверкающий узор в виде вставшего на дыбы единорога, плита задрожала, треснула и напоследок распахнулась, точно люк, обнажив древний механизм.

Появился лестничный пролет, ведущий под землю в направлении пруда.

— Наконец-то! — пробормотал Мопюи.

Темная Королева улыбнулась и прошла первой. Спустившись по лестнице, она открыла деревянную дверь, на которой вновь был выгравирован вставший на дыбы единорог. Затем процессия, выстроившись гуськом, двинулась вдоль длинного каменного коридора с лужами застоялой воды. В его торце они натолкнулись на точно такую же дверь, как предыдущая. Гриффон предположил, что они, должно быть, сейчас под островом. Однако когда он в свой черед переступил порог, его охватила на миг странная дрожь.