— … но все еще не знаем некоторых вещей, которые вы можете нам разъяснить… Начнем с того, что нам известно. В вашем распоряжении имеется старинная брошь. Брошь, которую одна женщина доверила вам для оценки… Эта брошь — первое, чего бы нам хотелось. Так что вам придется рассказать нам, где ее найти…

Аландрен закивал, и энергия, которую он вложил в знак согласия, свидетельствовала о том, что он готов предоставить много большее.

Улисенко холодно и высокомерно улыбнулся. Из жилетного кармана он вытащил золотые часы. Маятник гипнотизера.

— Я еще не закончил, месье Аландрен… Также мы знаем, что вы вскоре должны были вернуть брошь той женщине, о которой я с вами говорю. Значит, вы знаете ее адрес, и именно этот адрес хочу в свою очередь узнать я. У нас с ней, видите ли, есть неурегулированные счеты…

Улисенко рассеянно покручивал свой маятник, описывая все более узкие круги, в то время как цепь обвивалась вокруг его вытянутого указательного пальца сначала в одном направлении, затем в другом.

Аландрен уставился на полковника. Теперь, когда крысы исчезли и он узнал, чего от него хотят, он обрел некоторое облегчение. Но его все еще терзал один вопрос, причем решающий: сохранят ли ему жизнь?

— Сейчас, — сказал русский, — я вытащу у вас кляп. Вы ведь не станете кричать, правда?

Антиквар в отчаянии и мольбе покачал головой.

— Хорошо. Я доверяю вам.

Улисенко без тени отвращения развязал пропитанную слюной, кровью и мокрóтой тряпку. Узник тут же глубоко вздохнул, откинувшись назад, словно утопающий, внезапно всплывший на поверхность.

— Ну вот… Разве вам не лучше так, месье Аландрен?.. Отдышитесь, пожалуйста. Не торопитесь, время есть…

Толстый торговец антиквариатом закашлялся, сплюнул и, наконец, смог нормально дышать. С его подбородка к разорванной майке тянулись блестящие ниточки.

— Теперь, мой дорогой друг, я полагаю, вы задаетесь вопросом, оставят ли вас в живых, когда вы мне ответите… Я прав, не так ли?

Аландрен опустил глаза.

— Вы будете жить, месье Аландрен. Я даже могу пообещать вам, что вас скоро освободят. И я отпущу вас без малейших колебаний, поскольку вы ничего не вспомните. Посмотрите на меня, месье Аландрен. Посмотрите на меня хорошенько…

И Улисенко начал раскачивать свой маятник перед недоуменным взором антиквара.

Спустя полчаса Улисенко поднялся по невысокой лестнице из подвала и, пройдя коридор, со стен которого свисали лохмотьями обои, вошел в пыльную комнату без мебели и света, с закрытыми ставнями.

Там его ждали несколько человек. Среди них находился персонаж, с которым мы уже встречались, но на которого вы, несомненно, практически не обратили внимания. Это был Морис, неприметный и старательный дворецкий Франсуа Рюйкура.

— Посольство предоставило вам деньги и новый паспорт? — спросил его полковник по-французски.

— Да.

— Следовательно, все в порядке.

— Да.

— Итак, покиньте Париж как можно скорее. Когда идет ваш поезд?

— Сегодня в пять часов вечера. Завтра я буду в Берлине. После…

— Не совершите ошибки, решив заглянуть к себе домой. И вообще, во Франции больше нет места, где вы были бы дома… Вы увидите, Россия — огромная и прекрасная страна.

Мужчина ушел, не ответив. Затем Улисенко обратился к остальным, которые все вытянулись по стойке смирно.

— Господа, — сказал он по-русски, — действуем сегодня вечером.

Увидев полицейский жетон, которым помахал инспектор, дежурящий перед жилищем Аландрена агент вытянулся по стойке смирно и по-военному отсалютовал.

— Инспектор Фарру. Что здесь происходит?

Полицейский, не упустив кинуть испытующий взгляд на Гриффона, объяснил, что он вместе со своим коллегой занимался патрулированием, когда около двух часов дня к ним подбежала перепуганная женщина. Оказалось, что эта женщина работала домашней прислугой, а ее беспокойство вызвало исчезновение ее работодателя, некоего Исидора Аландрена. «Хозяина похитили, — повторяла она. — Хозяина похитили!» Полицейские сначала постарались ее успокоить, а затем прошли с ней. На месте они опросили кухарку и провели типовой первичный осмотр. Они увидели достаточно, чтобы решить, что один из них останется здесь, а другой тем временем проводит двух женщин в местный полицейский участок, чтобы снять показания и сообщить о возможном похищении.

— Вы прибыли очень быстро, господин инспектор, — заключил агент — высокий, худой мужчина, носивший внушительные усы, подкрученные вверх так, что они щекотали крылья его носа.

Фарру объяснил, что его привело другое дело. Однако он сомневается, что исчезновение антиквара — если оно подтвердится — простое совпадение.

— Мы входим, — сказал он. — А вы скрытно оставайтесь на страже в прихожей и поглядывайте за улицей. Дайте мне знать, если кто-нибудь появится.

— Слушаюсь.

Аландрен жил в доме на улице Монпарнас. Позади домика, пристроившегося между соседними, имелся сад, и уличный уровень от чердака отделял только один жилой этаж. Довольно скромное внутреннее убранство — чистое, но лишенное индивидуальности. Интерьер холостяка, который приходит только спать и чем-то подкрепиться у себя дома.

— Осторожнее, месье Гриффон, ни к чему не притрагивайтесь. Наши специалисты еще не осмотрели помещение как следует.

— Понятно.

Криминалистика находилась тогда лишь в зачаточном состоянии. Однако Служба судебной идентификации, основанная Бертильоном в 1887 году, уже умела снимать отпечатки пальцев или обнаруживать крошечные следы крови, невидимые невооруженным глазом. Каждое место преступления теперь тщательно обследовалось. Улики собирались и изучались. Иногда техслужбы чертили планы и делали фотографии.

В сопровождении Гриффона, следующего за ним по пятам, Фарру осмотрел первый этаж. Ничего достойного внимания ему не попадалось, пока он не оглядел дверь для прислуги, ведущую в сад.

— Они вскрыли этот замок, — сказал он, выпрямляясь. — Недурно сработано. А когда незваные гости уходили, то потрудились запереть дверь. В самом деле, недурно сработано.

— Не похоже на обычных головорезов, — заметил Гриффон.

— Именно.

— Но откуда вы это знаете?

— О чем?

— Что грабители ее заперли.

— О!.. Я только предполагаю. Кухарка, должно быть, вошла отсюда, не так ли? Через задний вход. Но поскольку она ничего не заметила…

— Она могла быть сообщницей.

— Тогда зачем возиться со взломом замка?

— Справедливо, — признал Гриффон, соображая, что экспромтом в сыщики не попадешь.

Фарру в последний раз обвел взглядом помещение, а затем предложил:

— Наверх, пожалуй?

На втором этаже они обнаружили комнату Аландрена в том же состоянии, что и горничная часом раньше. Кровать не была заправлена. На комоде дожидались хозяина костюм и накрахмаленная белая рубашка. Мебель была сдвинута или перевернута. Ковер запачкали несколько капель бурой крови.

— Здесь боролись, — заметил Фарру.

Он отправился в смежную ванную комнату, оставив Гриффона в коридоре. Здесь посреди лужи мыльной воды, которая потихоньку впитывалась в пол, валялся разбитый фарфоровый тазик.

— Я думаю, — сказал полицейский, вернувшись в спальню, — что нападавшие застали Аландрена врасплох, когда он умывался. Его притащили сюда, чтобы усмирить, оглушить и, возможно, связать. На кровати, конечно. Смотрите: матрас перекошен. И потом, вы чувствуете этот запах?.. Кажется… — Он потянулся носом к пятну на одеяле. — Да, это действительно хлороформ…

Увлекшийся своим дознанием и выводами Фарру внезапно осознал, что он один.

— Гриффон?.. Гриффон!

Коридор заканчивался небольшой деревянной лестницей, ведущей к двери на чердак. Повинуясь потянувшему его туда инстинкту, маг обнаружил, что дверь заперта, но один лишь магический пасс заставил замок щелкнуть. Легкий толчок, и дверь со скрипом открылась…