Шел субботний вечер, а в понедельник заявится Изабель де Сен-Жиль, чтобы потребовать то, что ей причиталось в оплату ее услуг в России. Но у Рюйкура этих денег больше не было. Или, по крайней мере, он намеревался в ближайшем будущем использовать их в совершенно других целях. Баронесса слишком рано управилась со своей миссией, и ее неожиданное возвращение заставило дипломата импровизировать. Экспертиза броши была всего-навсего жалкой уверткой, призванной выиграть время. Времени — вот чего ему больше всего не хватало. Времени и денег.

К возобновлению спектакля он вернулся в свою ложу. Зал снова наполнился, свет погас, и оркестр начал увертюру к «Женитьбе Фигаро». Рюйкур почти не слушал. Он несколько раз нервно посмотрел на часы.

— Не меня ждете? — прозвучал рядом голос.

Франсуа Рюйкур вздрогнул и обернулся. В тени ложи сидел человек. Когда Франсуа возвращался, его там не было, и дверь в ложу с того момента оставалась закрытой.

— Я вас напугал?

— Вовсе нет, — солгал он. — Вовсе нет.

— Тогда пересаживайтесь ко мне. Нам будет удобнее разговаривать.

Рюйкур переместился. В глубине ложи стояли два стула, скрытые от чужих взглядов.

— Отлично, — сказал пришелец. — Было бы огорчительно, если бы нас увидели вместе, не правда ли?

Он был высок, худ, очень бледен, и одет в темное — но не в вечерний костюм, как того требовали место и обстоятельства. На плечи его ниспадали светлые волосы, обрамляющие узкое лицо с впалыми щеками, маленькими глазками и тонкими губами. На левом безымянном пальце блестел черный камень перстня-печатки. Ногти у него были длинные, остроконечные и словно бы перламутровые; рядом с ним лежал цилиндр. Он покачивал тростью с ониксовым набалдашником, держа ее между большим и указательным пальцами.

— Нашему делу уже следовало бы разрешиться, господин Рюйкур…

— Я тут ни при чем. Продажу в Друо^[14] отложили.

— Почему?

— Спор о наследовании. Насколько мне известно, на один из лотов претендовали со своими правами какие-то наследники.

— Не на тот лот, который нас интересует, надеюсь…

— Нет, нет… И потом, теперь уже всё завершено. Продажа состоится. Скоро. Не позднее понедельника…

— Я, стало быть, рассчитываю, что в понедельник вечером…

— …объект будет у меня, да.

— Объект будет у нас.

— Да, да, — поправился Рюйкур. — Это я и хотел сказать: объект будет у вас… Однако…

Мужчина улыбнулся без малейшей тени сердечности:

— Однако что, господин Рюйкур?

— Ну, боюсь, что суммы, которую вы мне выделили, будет недостаточно. Появились…

— Вы не получите ни сантимом больше. Не злоупотребляйте нашей щедростью. И нужно ли напоминать вам, что сумма, которую мы вам уже передали, была установлена в соответствии с вашими же оценками? Вы ошиблись в расчетах?

— Разумеется, нет… Но один болтун обронил, что тем же лотом, что и я… что и вы… интересуется один богатый коллекционер. Из-за него ставки на аукционе могут подпрыгнуть выше, чем ожидалось.

Человек в черном задумался, почесывая подбородок заостренными ногтями.

— Как зовут этого коллекционера?

— Это старый полковник. Завсегдатай Друо, он располагает состоянием, которое…

— Его имя, господин Рюйкур.

— Полковник Февр-Пюто.

Мужчина надел цилиндр и встал.

— Значит, мы условились на вечер понедельника, да?

— Да, но…

— Доброго вечера, господин Рюйкур. Как следует послужите нам.

Он вышел в дверь ложи, но никто не увидел, чтобы он появился в коридоре.

На следующий день в вечерних газетах, в разделе экстренных новостей, появилось сообщение о самоубийстве отставного полковника Февр-Пюто. Несчастного утром нашли висящим в его конюшне. Его родственники не смогли объяснить этого отчаянного шага, который ничто не позволяло предугадать. Когда тело обнаружили, глаза полковника были широко открыты и полнились тем, что очевидцы описали как «ужас: безумный, леденящий, невероятный». Однако — по предварительным данным расследования — никаких вещественных доказательств, которые опровергали бы версию самоубийства, не обнаружилось. Полиция не планировала проводить дальнейших расследований.

Пока весь цвет Парижа посещал благотворительный гала-концерт, проходивший в Опере, Луи Гриффон около десяти часов вечера переступил порог клуба «Ришелье».

Он предъявил свою карточку и, объявив, что его ждет управляющий, был незамедлительно и с большим почтением проведен в пустой, элегантно обставленный кабинет за дверью, закрытой для публики. У Гриффона услужливо отобрали цилиндр и перчатки, но трость свою он отстоял. Маг явился в вечернем костюме: черный, расстегнутый поверх жилета, фрак и накрахмаленная белая манишка.

Вскоре подошел управляющий Каррар — тоже в костюме:

— Добрый вечер, месье. Простите, что не поприветствовал вас лично: находился в зале.

— Полностью вас извиняю. Наш клиент здесь?

— Да. Прошу, следуйте за мной.

Управляющий открыл дверь, скрытую за поворачивающейся панелью книжного шкафа. Гриффон последовал за ним по небольшой лестничке, и они оказались в затемненной комнате, откуда через окно за односторонним зеркалом можно было наблюдать за игорным залом. Зал оказался светлым, просторным и богато убранным. Публика, состоявшая исключительно из одетых в черное мужчин, располагалась вокруг зеленых столов. Там играли в баккару, «красное-и-черное», «двадцать одно». Особенно посетителей влекло к рулетке. Под высокими лепными потолками начинал уже скапливаться дым от сигар и сигарет. Крупье работали усердно и сосредоточенно, делая полагающиеся объявления, оглашая результаты, распределяя выигрыши и сгребая проигрыши. Слуги подавали напитки и небольшие сэндвичи. Время от времени окружающий покой нарушали радостные или ошеломленные возгласы, но по большей части царило культурное умиротворение.

— Который здесь ваш шулер? — прошептал Гриффон.

— Стол 7, — сказал Каррар, указывая пальцем. — Мужчина в круглых очках.

Он указал на высокого брюнета с худым лицом в рябинах.

— Не напомните мне, как его зовут?

— Жером Себрие.

— Он выигрывает?

— С того самого момента, как сел за стол с игрой в «двадцать одно».

Гриффон, казалось, задумался, а после бросил:

— С вашего разрешения, я пойду и взгляну поближе…

Он решительно направился к маленькой лестнице, когда Каррар задержал его:

— Месье Гриффон!

— Да? — отозвался волшебник, оборачиваясь.

— Никаких сцен, да? Учитывая все обстоятельства, я предпочту шулерство скандалу…

Гриффон улыбнулся.

— Не беспокойтесь. Я буду действовать эффективно, но осмотрительно.

Убрав перстень Аквамаринового Ордена в карман, Гриффон влился в непринужденную атмосферу игорного зала. Он немного побродил с сигаретой во рту, стараясь прятать в ладони набалдашник трости. По ходу этой небольшой прогулки он краем глаза присмотрелся к Себрие — не обнаружив ничего подозрительного. Затем, при первой же оказии, он присел за один стол с ним.

Итак, там играли в «двадцать одно».

В эту игру, от которой произошел знаменитый блэкджек, играют двумя колодами по пятьдесят две перетасованные карты. Игра заключается в том, чтобы вытянуть не менее двух карт, чтобы получить сумму очков, максимально близкую к 21, отсюда и название. Туз приносит 1 или 11 очков — на выбор; картинки оцениваются в 10 очков; остальные карты засчитываются по их номиналу, от 2 до 10. Игроки играют каждый сам за себя против «банкира», который сдает карты. Игроки и банкир начинают с того, что получают по две карты: одну рубашкой вверх, другую рубашкой вниз. Если банкир получает «натуральное очко», то есть если он набирает 21 очко с помощью своих первых двух карт, он собирает ставки игроков — за исключением тех игроков, которые сами получили «натуральную комбинацию» и остаются при своих; соответственно, если у банкира ее нет, получивший «натуральную комбинацию» игрок немедленно забирает банк. Первый игрок слева от банкира может получать — по одной карте, лицом вверх, — столько карт, сколько пожелает. Когда игрок считает, что ему достаточно карт, он говорит: «Хватит», и карты начинают раздаваться следующему игроку. Если его общая сумма превышает 21, он объявляет: «Перебор» и его ставка проиграна. Очередь банкира наступает после всех игроков. Он также тянет карты до тех пор, пока не удовлетворится. Если он перебирает, то объявляет об этом и платит все еще состязающимся игрокам. В противном случае скрытые карты открываются и сравниваются очки. Банкир забирает ставки проигравших и выплачивает тем, кто его обыграл, сумму, равную их первоначальной ставке. В случае набора одинаковых очков с банкиром игрок не проигрывает и не выигрывает: он просто возвращает себе свою ставку.