Она прибыла на место.

Изабель достала из своей сумки веревку, закрепила ее за дымоход и размотала, спуская в пустоту. Бросила вниз взгляд. Идеально. Она обхватила веревку руками в перчатках и соскользнула вниз. Пенька, обжигая, зашипела о кожу и баронесса бесшумно приземлилась четырьмя этажами ниже на балконе Франсуа Рюйкура.

Если сведения, выведанные Огюстом у консьержа, верны, квартира должна была пустовать. Сегодня был понедельник, а каждый понедельник Рюйкур обедал в городе и возвращался только в два-три часа ночи, в то время как его персонал наслаждался выходным вечером. К тому же прислуга жила на чердаке.

Стоило, однако, проявлять благоразумие. Поскольку жалюзи остались не закрыты, Изабель смогла без помех оглядеть темное помещение. Успокоившись, она достала из сумки орудие взломщика, алмаз, которым принялась вырезать отверстие в застекленной двери. Упражнение это баронесса проделывала не впервые. Меньше чем через полминуты она проникла внутрь.

Паркетный пол поскрипывал под ее ногами. По своему обычаю она сначала по-хозяйски обошла комнату, чтобы свыкнуться с ней. Заодно это давало возможность полюбоваться дорогой мебелью, картинами, изделиями из бронзы, вазами и другими драгоценными предметами.

Настоящая пещера Али-Бабы, молча оценила она как знаток.

Но баронесса пришла не за этим.

В кабинете она первым делом улыбнулась зеркалу, в которое ей удалось под видом наивной Леони незаметно подглядеть за хозяином дома. Затем, снова посерьезнев, она отвела картину, скрывающую сейф.

Три диска с цифрами и, к счастью, никакого замка. Следовательно, нужно угадать три цифры. Изабель видела, какую цифру Рюйкур набирал первой: 8. Относительно второй она колебалась между 1 и 7. Что касается последней, то ее скрыло плечо дипломата. Поскольку в восьмерке она была уверена, оставалось перебрать каких-то два десятка комбинаций. 8-1-3 оказалась верной. Сейф открылся.

Пусто.

Или почти пусто.

Обнаружив, что деньги исчезли — как и пресловутые письма, но это ее не волновало, — баронесса пришла в ярость. Остались лишь личные документы, стопка из двадцати наполеондоров, небольшая инкрустированная шкатулка, два больших ржавых ключа на кольце, греческая статуэтка и несколько акций с облигациями. Все это она без разбора запихнула в сумку.

— Что ты сделал с моими деньгами, подлец? — пробормотала она сквозь зубы.

Тут она вспомнила, что слышала, как Рюйкур, провожая Аландрена, говорил, будто ему нужно отправляться на торги в Друо.

— Так вот на что ты потратил мое жалованье? Но что же ты купил?

Ради успокоения совести она пересмотрела содержимое своей сумки. Однако ничего из того, что она вытащила из сейфа, кучи денег не стоило. Она задумчиво оглядела комнату.

— Хорошо, — сказала она. — Я возьму плату иначе, и это тебе обойдется куда дороже…

Закрыв снова сейф, она вышла из кабинета, пересекла коридор и вошла в гостиную, где приметила превосходного качества работу Фрагонара. Она улыбнулась, любуясь картиной, сняла ее и собиралась вырезать стилетом из рамы, когда вдруг засомневалась. Она перевернула раму и увидела, что с обратной стороны холста стоит незнакомая подпись.

— Копия?

Заинтригованная баронесса пересмотрела картины в гостиной и соседних комнатах, но не обнаружила ничего, кроме других копий. После она быстро обследовала бронзу, фарфор и вообще все, что показалось ей дорогостоящим или старинным; и на поверку ничто не оказалось ни тем, ни другим. А немногие подлинные предметы не стоили и пол-су.

— Но ты же без гроша, мой славный Рюйкур!.. Со всем твоим позерством ты нищ, разорен, беден, как Иов!..

Изабель де Сен-Жиль от удивления едва не рассмеялась. И тут от входных дверей раздался звук вставляемого ключа.

Первым внутрь прошел Франсуа Рюйкур, и посторонился, чтобы пропустить Шарля Мопюи — мрачную личность, с которой дипломат встречался в своей ложе на гала-концерте в Опере Гарнье. В цилиндре и во всем черном, себе на плечи этот колдун (ибо он был колдуном) накинул большой плащ, доходящий до икр.

— Позаботиться о вас? — предложил Рюйкур, кладя шляпу, перчатки и трость на мебель в холле.

Мопюи отказался, качнув головой, затем подозрительно огляделся.

— Слуги?

— У них выходной вечер.

— Значит, мы одни?

— Конечно. Не беспокойтесь.

— Не будем мешкать.

Они двинулись по коридору.

— Проблемы в Друо? — спросил Мопюи.

— Никаких. Полковник в конечном итоге не приехал. Тот, помните? я еще боялся, что он слишком взвинтит ставки…

— Да, припоминаю… Повезло, что полковник отступился, верно? — добавил человек в черном с циничной улыбкой.

— Весьма! — сказал дипломат, ни о чем не догадавшись.

Они вошли в кабинет.

— Сюда, — указал Рюйкур.

В сопровождении Мопюи, идущего за ним по пятам, он зажег газ и пересек теперь уже освещенную комнату. Он повернул на шарнирах ту самую картину, пощелкал наборными дисками и открыл сейф.

На лице его отразилось неверие и ужас.

Однако причиной такой реакции стал не вид пустого сейфа. Это был клинок, который, войдя под лопатку, пронзил грудь и вышел через манишку. Рюйкур опустил взгляд, выхаркивая кровь. Он увидел, как исчезает кончик стального острия, когда Мопюи быстрым движением вырвал из его плоти свой крис — длинный кинжал в форме волнистого языка пламени.

Рюйкур медленно обернулся. Он выговорил «почему?» и рухнул замертво.

— Потому что ты больше не можешь нам послужить, — ответил Мопюи. — Потому что теперь ты можешь нам только навредить.

Он с наслаждением безумца наблюдал, как лезвие криса впитывает покрывавшую его кровь. Мопюи спрятал его под накидку, переступил через труп и в свою очередь обнаружил, что сейф пуст.

— Что?..

Скрипнула паркетная планка.

Колдун тут же круто извернулся и уловил силуэт, выскользнувший из-за полуоткрытой двери. Он броском вперед пересек кабинет. На том конце коридора кто-то спасался бегством. Мопюи вытянул руку, прочел короткое заклинание: «Дель’тРа!» — и с его пальцев сорвались пять шаров раскаленной лавы.

Снаряды с шипением разбились о дверь, которую баронесса в последнюю секунду успела за собой захлопнуть. Мопюи бросился за ней. Он распахнул дверь, украсившуюся пятью угасающими языками пламени, и остановился на пороге спальни; другого выхода из нее не имелось. В комнате было темно, тихо и — с виду — пусто.

— Вы попались, — молвил колдун, выхватывая крис.

Он лишь мельком успел различить своего противника и еще не подозревал, что имеет дело с женщиной.

Он осторожно вошел, сделал шаг, другой, третий, настораживая все чувства.

— Вы украли кое-что, принадлежащее мне… Отдайте его мне, и я сохраню вам жизнь.

Единственно возможным местом для укрытия была небольшая кровать с балдахином, стоявшая в нише. Мопюи неслышным шагом подошел к ней. Затем быстрым жестом он откинул занавеску и взмахнул своим кинжалом, лезвие которого, колыхнувшись, удлинилось…

Никого.

Затем он поднял глаза к навершию кровати. Его губы тронула свирепая улыбка.

— Последний шанс… — сказал он.

И, не получив ответа, колдун страшным ударом пронзил полог.

В ту же секунду попираемый им ковер резко дернулся. Потеряв равновесие, он упал, в то время как баронесса выскочила, словно выброшенная, из-под кровати, и скользнула на вощеный паркетный пол. Мопюи попытался встать; его клинок пронзил пустоту. Ухватившись за складку балдахина, Изабель де Сен-Жиль потянула за нее и обрушила тяжелую ткань на колдуна. Ослепленный и запутавшийся, тот ругался и вырывался из-под нее. Баронесса взмахнула сумкой в воздухе и ударила его по голове.

Не дожидаясь развития событий, она во всю прыть бросилась обратно по коридору, толкнула дверь и прокляла все на свете, обнаружив за ней кухню. Резкий разворот. Снова коридор, еще одна дверь среди многих, комната, которую она пересекла в три прыжка, чтобы ворваться в другую, и, наконец, знакомая территория. Она вернулась в большую гостиную и увидела свою веревку, свисающую с балкона. За ее спиной хлопнула дверь: Мопюи догнал ее.