«Да, они же совсем не в курсе про наши взаимоотношения со степью. Это у них явная и понятная война до конца обозначена. Неоткуда подобную информацию простым парням получиться и делиться с ними никто не станет. Сложные и коварные взаимоотношения, конечно, у нас, но все же официально до сих пор союзнические! — понимаю я. — Скоро уже целый местный год будет, как мы, то есть один я, ухитряемся их поддерживать!»

— Вот перебивать никого не надо! — жестко отвечаю парню. — У нас со степняками договор не нападать друг на друга! И вам тоже не советую так поступать! Иначе за каждого убитого степняка придется выдать по целому десятку ваших воинов на страшные пытки!

Заранее излишне пугаю молодежь, чтобы понимали цену чужим смертям.

Вижу, что на подобные отношения астрийцы реагируют весьма недовольно и жестко добавляю:

— Если подобное случится, отвечать будете сами. У нас свои отношения со степняками, не вам их портить. Мне самому пришлось не одну сотню ордынцев перебить, прежде, чем получилось договориться, — предупреждаю я недовольных парней.

— Еще оставьте мне по паре человек из каждого взвода, помогут нам немного тут управиться!

У меня при себе всего пять подчиненных, придется еще их отправлять одного за другим в сопровождение проходящих отрядов. Потому что оставлять еще совсем диких астрийцев, ничего не понимающих в нашей жизни, без присмотра вообще нельзя. Тут же нападут на пастухов, убьют их, начнут резать баранов — все подобное случится обязательно, стоит их оставить без местного командира хоть на одну минуту.

Никто оставаться здесь не хочет из крестьян, конечно, все мечтают добежать побыстрее до Черноземья и землю там начать делить сразу же. Но, благодаря моему давлению и привычке беспрекословно подчиняться, удается все же набрать себе помощников.

— Землю без меня делить никто не будет! А вот моим помощникам достанутся места на выбор! Если мои приказы не будут выполняться, то за все проблемы на той стороне заплатите мне втрое! Так что слушать моего заместителя и сидеть тихо! Я вас пока спас от смерти неминуемой, все видели, что случилось с дворянами и их людишками верными! И дальше буду помогать, власти у меня в Асторе хватает! Но за неповиновение выдам сразу же люлей беспощадных! Мое слово — тверже гороха!

Приходится так все еще раз наглядно объяснить, что они пока никто на той стороне гор. Чтобы слушали моих охранников, как тех же дворян раньше.

Так что через пару часов провожатый из моих людей уходит вместе с колонной крестьян, уже полностью поднявших свои грузы наверх. Остаемся под перевалом я с тремя охранниками, Гинс и десяток послушных астрийцев.

— Топим пока только одну дворянскую палатку! Все находимся в ней, сегодня отдыхаем, дров вообще не жалеть! Готовим еду и побольше! Бейрак, одного нашего на дальний склон! Одеться, как можно потеплее, прикрыться со всех сторон трофейными плащами, пусть наблюдает за новым отрядом! Составь график замены, менять каждый час! Новый отряд начнет подниматься после обеда!

— Господин Капитан! Мы разве не станет снимать лестницы? — вдруг спросил меня Бейрак.

— А зачем? — не понял я. — Лестницы и нам нужны, чтобы подняться наверх потом.

— Я думал, нужно все, как раньше сделать! — наивно говорит мой помощник.

«Да, со стратегическим мышлением у моих ближних людей серьезные проблемы», — в подобном я и не сомневаюсь.

— Такая картинка нужна была только для самого первого отряда! Остальные уже сразу по подготовленному пути пойдут. Поэтому лестницы с вышек и все прочее разбирать не станем!

Так что почти весь день спокойно спим в тепле дворянской палатки при раскаленной печке. Слуги рассказали мне, что должны были тут оставаться, чтобы работать истопниками до прихода наемников, а после их прохода вернуться обратно в Сатум.

Но я, понятное дело, не собираюсь отпускать невольных свидетелей.

Зато, когда за четыре часа до темноты, прибежал Гинс, стоящий в тот момент часовым с громким объявлением, что новая колонна карабкается в горы и ее уже хорошо видно, я его выслушал и сказал возвращаться обратно.

— Если им еще пару часов шагать, то смысла срываться никакого нам так рано нет. Наверху нас только палатка без печки ждет, а здесь реально тепло и мухи не кусают!

Ушли мы наверх уже тогда, когда до прихода нового отряда астрийских крестьян во главе с дворянами оставалось десяток минут. Идут без всякого дозора и охранения, что вполне понятно, никаких врагов тут быть не должно. Тем более один отряд уже прошел наверх и от них никаких предупреждений не поступало.

Так и оставили все палатки с уже прогретыми печами, но без единого истопника в них.

Появившаяся из-за склона колонна очень похожа на первый отряд, получается ровно такое же количество дворян, их ординарцев и рядовых крестьян.

«Все у дворян хорошо так просчитано и подготовлено именно под такое количество».

Уставшие на подъеме сильно груженые люди, заметив дым из многочисленных печей и предвкушая долгожданный отдых, сильно так заторопились. Прошли последние восемьсот метров, как будто только что пустились в путь.

Но тут же раздаются недовольные голоса командиров отрядов, которых не встречают с докладами должные находиться при палатках истопники.

«Они уже к каньону подходят, если не померли по дороге!» — только и улыбаюсь я на гневные реплики истинных дворян.

Я еще какое-то время сверху внимательно слушаю, как ругаются дворяне на пропавших куда-то истопников. Как размещаются в палатках крестьяне и как назначают новые команды, отвечающие за работу печей.

Внизу никого из своих оставлять не стал, пока мои люди ждут начала экзекуции за гребнем склона.

Я внимательно присмотрелся к дворянам и их приближенным, посчитал их не спеша. Потом начал так же из невидимости расстреливать лишних мне здесь людей. Импульсы вылетают из дула фузеи, подстреленные враги молча валятся, оставшиеся в живых рьяно показывают на вылетающие импульсы. В мой купол прилетает несколько стрел и болтов, но повредить мне и помочь моим жертвам они никак не могут.

В общем, выходит все примерно так же, как в случае с первым отрядом, все дворяне и почти все их приближенные воины лежат ничком. Кто-то попрятался за крестьянами и в самих палатках, но таких хитрых совсем немного. Все в основном выбрали смелую смерть рядом со своими хозяевами, как положено по астрийским понятиям.

Никто даже не попробовал убежать в этот раз.

Я уже поменял прежний Палантир, у котором осталось всего тридцать процентов заряда, на новый, поэтому не боюсь, что у меня закончатся патроны к фузее.

Потом я ухожу с пристрелянного места, отдаю фузею Бейраку и снова уже видимым возвращаюсь на склон.

— Молодые астрийские крестьяне!

И так далее повторяю свою прошлую речь. Отличается она только тем, что я еще говорю про первый отряд крестьян.

— Которые уже выбрали жизнь и плодородную землю в своей собственности против смерти и постоянной ее аренды у тех же кровопийцев-дворян! Переходите все на сторону народного государства, и награда собственной землей не заставит себя ждать! Земли будут выданы и поделены еще до начала весны! — особенно заманчиво звучат мои слова.

Поэтому здесь все проходит точно так же и еще легче для меня. Потому что лично вести и допрашивать над пропастью никого больше не нужно. Все уже и так известно, и понятно.

Я приказываю выбрать командиров взводов, схватить оставшихся людей дворян и тут же прикончить их. Нагружать пожилой прислугой новый отряд уже нашей асторской армии больше не приходится, потому что здесь одни матерые воины оказались.

Так что второй отряд остался ночевать под перевалом. Благодаря смерти почти сорока дворян со своими ординарцами теперь свободного места в палатках всем с избытком хватает.

По многочисленным вопросам обступивших меня парней быстро становится понятно, что они уже сами были на пределе из-за скотского к ним отношения и изначально сильно пугающего перехода в горы. Понятное дело, что люди, какие бы они не были забитые, все же понимают, что их ведут только умирать, как баранов на скотобойню.