— А где все рабочие бригады из городских арестантов? Строят они дорогу в горах? — решаю я узнать пока главное для маршрута моей поездки.

Не самое главное, конечно, важнее Пирамид нет ничего, но если стройка в горах заброшена, то и мне там делать нечего.

— Уважаемый Бей отправил всех работников восстанавливать дорогу до горной крепости! — нейтрально отвечает мне сам толмач.

И потом долго объясняется перед рассвирепевшим Беем за то, что ответил мне без его разрешения. Объясняется с серьезным испугом и даже отчаянием, видно, что реально того побаивается.

«Значит, в предгорьях никого нет, и мне туда идти незачем. Это все меняет на самом деле, — понимаю я. — Пора спровоцировать сопляка на откровенность! Что-то должно вылететь из него, когда я задам ему хорошую трепку прямо сейчас, на глазах его подчиненных. А то, он что-то слишком уверовал в свою победу над горожанами, хотя к ней никакого отношения вообще не имеет. Да и ведь не было никакой победы, совсем не от хорошей жизни главные Беи на договор согласились. Никто просто не хотел умирать от моей магии».

— Тогда мы не обязаны снабжать и кормить твоих воинов и тебя тоже! — делаю я достаточно провокационный вброс и резко поднимаю ставки.

— Раз ты ничего слушать не собираешься! Можешь тогда возвратиться в свои степи! — показываю я направление. — И получить трепку от знакомых мне Беев, которые называют меня Другом Степи! Пусть они тебе сами надерут задницу, раз отправили сюда! Оставлю им такую возможность, сам марать рук даже не стану! О подобное ничтожество!

«Если он не принадлежит к одному из племен, с кем я прямо или опосредованно договорился, то жалеть наглого сопляка мне вообще не стоит, — решаю я. — Если все арестанты угнаны восстанавливать дорогу в сторону Помра, то в Сторожке его воинов осталось всего пару десятков или немного больше человек!»

Толмач совсем неохотно переводит мои слова, очень их смягчив, но азартному степняку хватает вполне и такого перевода.

Он неистово ругается, брызжет слюной, выхватывает степную саблю и машет ей над своей головой, едва не приканчивая ни в чем не повинного толмача. Тот едва успевает отскочить в сторону, когда острие пролетает на уровне его шеи.

Зато я узнаю, что мои подачки гордым сынам степи вообще не требуются. Они сами возьмут все, на что упадет их взгляд. Уже скоро возьмут, как только его орда сюда доберется.

«Вот это очень интересно. Только оружие он совсем зря достал! При степном ритуале подобное творить, тащить саблю или кинжал из ножен — прямой вызов на бой! Настолько вызывающее поведение достойно наказания!» — очень даже радуюсь я.

Дожидаюсь, когда лезвие оказывается в опасной близости от моего лица и одним хлопком выбиваю ее из рук не на шутку разошедшегося Бея.

А вторым взмахом руки вбиваю его самого в землю.

«Пошло веселье!» — с радостным облегчением понимаю я.

Да, степной нахаленок как-то слишком жестко воткнулся в землю, больше не подает вида, что готов и дальше непримиримо воевать.

«Очень уж у него оказался скандальный характер, как специально что ли такого придурка прислали? Мои знакомые Беи прислали, что разорвать не устраивающий их договор и начать сначала договариваться? — не догоняю я пока смысла случившегося. — Уже на гораздо более тяжелых для города условиях? Вполне такое может случиться».

«Наверно, шею свернул совсем. Не беда, наскакивать в здравом уме с саблей на Друга Степи — вообще невозможное дело для людей моих партнеров. Для меня только они по большому счету как-то важны. А вот сам он — непонятно вообще! Теперь только его охрану придется неизбежно перебить!» — понимаю я.

Не то, чтобы я был настолько кровожаден сейчас, просто они сами не успокоятся, пока все до одного не полягут. Такой уж у них боевой менталитет, сбежавших от боя или просто выживших при уже погибшем Бее никто к себе уже не примет никогда.

Ждет их моральная децимация навсегда, если даже не сломают шею наследники погибшего Бея. Только у данного молокососа они еще вырасти точно не успели.

Поэтому с местными степняками довольно трудно воевать, они никогда не сдаются, а отступают только по приказу.

«И на другом континенте примерно такие же оказались законы у ургов!» — вспомнил я, но время не теряю больше.

Первым делом сбил с ног быстро сориентировавшегося и поэтому уже удирающего обратно в ворота толмача. Ведь он, как хорошо видно, уже морально приготовился к неизбежному кровопролитию. Точно уже понимает, что его новый, невероятно задиристый начальник обязательно перегнет палку в общении с могучим Магом, убивающим зараз по целому племени. Обязательно окажется прихлопнут, как надоедливая муха, поэтому данный момент нужно не прозевать.

«Вот как сразу понесся! Потому что он сам хорошо знает, на что я способен в гневе, а вот новые степняки вообще не в курсе того момента, на кого свои гнилые пасти раззявили. Что весьма подозрительно, почему их сюда вообще допустили, но не предупредили про мою невероятную силу? Наверно, просто в темную использовали?» — решаю я.

Подрядили поработать вместо своих воинов по дешевке? Или только подставили подобным образом? Чтобы мне потом предъявить нарушение неприкосновенности послов?

Сбил хорошим ментальным пинком уже далеко убежавшего толмача и сразу подскочил к нему и воротам, вдавливая в шею свой клинок и прижимая к земле.

И его нужно придержать, и от своих людей схватку подальше перенести на всякий случай.

Пока часовой на воротах пришел в себя, протер глаза и бросился поднимать здешний комендантский взвод в копье.

— Бейрак, позови наших, но сами не лезьте, стойте в сторонке! — крикнул помощнику и вернулся к толмачу:

— Что это значит, дорогой мой? Кто вообще эти уроды?

И еще сильнее притопил острие в его груди, типа собираюсь совсем его заколоть в любую секунду.

— Так, ваше магичество! — взмолился он. — Я же тут просто слова перевожу! Ничего вообще не решаю!

— Ты мне быстро скажи, кто они такие вообще и почему здесь оказались? — рявкаю я на него, но уже вижу, как стремительно выбегают из-за ворот Сторожки воины прибитого мной Бея.

Поэтому прикладываюсь маной к голове переводчика, чтобы он не сбежал никуда и начинаю схватку. Своих людей мне рядом не требуется, маны полным полно при себе, поэтому просто выбиваю дух и душу из нападающих на меня рядовых степняков очень сильными ударами маны.

Не стал вытаскивать пистолет, карабин мой у Бейрака, только мешок с Палантирами за спиной, повесил на всякий случай заранее, когда выехали из трактира.

Купол давно накинут, жду теперь хорошо знакомых хлестких ударов тяжелых стрел по нему.

Но, что удивительно, не лупят по мне сразу из луков, как начали бы схватку все предыдущие степняки. Как всегда начинали общение. Бегут ко мне с копьями, довольно короткими, весьма ловко и напористо пытаются пробить купол, тыкают его остервенело и часто.

Пробить не могут, только все равно не сдаются, мгновенно окружили со всех сторон и на что-то надеются еще.

«Поразительная неосведомленность про меня, могучего переговорщика от Астора. Вообще ничего о моей магической силе даже близко не знают! Но странные какие-то степняки, отличаются от прежних низкорослых и кривоногих заметно внешним видом, высокие, широкоплечие и еще с копьями!» — поражаюсь я.

Все равно получают по очереди нацеленные удары маной в голову или грудь, поэтому разлетаются вокруг, как листья с деревьев осенью. Еще и кувыркаются, когда получают втык в подходящем для полетов положении, на размахе там или низко присевши.

«Пытаются найти уязвимое место где-то в ногах, прямо в ступни уже метят хитрецы», — хорошо понимаю я их позы.

Потом, когда уже с осьмицу противников выбито наглушняк, все же начинают в купол прилетать стрелы. Кое-кто посмотрел на побоище из-за забора и понял, что совсем без шансов на меня с копьем выходить.

Но я больше не жду всех воинов глупого Бея перед воротами, забегаю сам во двор Сторожки, где добиваю еще четверых степняков, бросивших тут же луки и снова схватившихся за копья. Удивил меня вообще подобный переход с одного оружия на другое, только шансов у них не имелось в любом случае.