— Значит, первый артефакт готов. Теперь у нас с Клеей не два камня невидимости, а уже три. Один здесь останется размножаться, а второй вернется обратно к ней, — я кладу новую заготовку на верх Пирамиды, а готовый новенький артефакт пытаюсь проверить в котелке с водой.

Мое видимое изображение в нем пропадает, значит, все-таки рабочий артефакт получился.

— Жизнь налаживается! Но зеркало сюда тоже нужно принести, такое большое, на деревянной подставке! — порадовался я и поспешил вниз.

Пусть Палантиры набрали всего по сорок процентов, но без меня встреча степного воинства с горожанами может пойти совсем неудачно. Одни другим сурово не доверяют, а степняки к горожанам весьма пренебрежительно относятся, за исключением меня, конечно.

«Нужно оно мне, лишние проблемы расхлебывать? — говорю себе я, быстро перебирая ногами по склонам. — Источники потом заправлю полностью, теперь часто здесь бывать придется!»

Так что через два дня возвращаюсь к Сторожке и очень вовремя там оказываюсь в итоге.

Потому что в часе ходьбы от нее нас встречает моя охрана и приданные ей Охотники.

— Господин Капитан, гильдейцы обнаружили подходящую орду. Говорят, их там реально много, поэтому мы оставили еды и воды пленникам, да и вышли вам навстречу, — докладывает мне назначенный старшим охранник. — Как вы приказали!

— Отлично, вовремя успел! — радуюсь я. — Возвращаемся обратно, берем снова Сторожку под свой контроль!

Так что снова вернулись в Сторожку, я проверил пленников и пленниц, послушал их ругательства сначала с камнем, потом убрал его в кошель. Ничего нового не узнал, сплошные угрозы о возмездии со стороны каких-то мифических орд, которые спустятся с гор и снова сюда придут.

«Спустятся, как же. И так на перевалах воинов мало осталось, мои союзники могут легко ваши земли захватить, если захотят вообще, конечно. Может именно в подобном завоевании весь смысл нашествия для них и заключается», — посмеиваюсь я про себя.

— Вообще, крайне полезная штука — этот камень. Не только переводчиком выступает, но и может много полезной информации перевести. Даже глупые степнячки ее могут выдать, просто ругаясь на нас не переставая. Слушать только лень, а так бы можно было.

Сначала проехался в сторону моста, переговорил с оставленными там гвардейцами, выдал им новые инструкции, чтобы с перепугу мост не сожгли.

Крестьяне с хуторов отъехали в поле подальше, встали там лагерем, теперь ждут, как все дальше пойдет. Никак не хотят понять, что в следующий раз, когда придет новая орда, никто не узнает про нее заранее, обратив внимание на подозрительных охранников в Сторожке.

И не перебьет в паре дней пути от трактира.

Пришлось снова к ним подъехать и разъяснить вопрос популярно, чтобы потом зря не обижались. Когда с детьми малыми с петлями на шеях побредут в степи на жизнь недолгую.

Потом вернулся обратно в Сторожку, около которой как раз появились первые степняки.

Но уже с полным почтением себя ведут, вообще не нарываются, все же в курсе прежних договоренностей. Тем более живописная картина внезапно образовавшейся посреди леса пустоши, заваленной сотнями тел и туш на всех приехавших заметно воздействовала самым положительным образом.

Потом начались долгие переговоры с нашедшимися тут же послами, все же подстраховались главные Беи. Старшими отправили не простых сотников и тысячников, как бы сказали у нас, а правильно обученных общаться товарищей.

Я выложил свои новые требования послам, они ничего решить, конечно, не могут без своих Беев. Зато они выдали новую полуфолу в охрану, которой я и передал пленников.

— Эти теперь здесь остаются, они — наша добыча с разбитого каравана. Пусть мальчишки и женский пол обслуживают Сторожку пока. Наших людей придется показать всех. Если горцы их угнали к себе, придется вернуть. Четыре бригады были угнаны, значит, примерно две сотни наших арестантов требуется показать лично мне, — так им и сказал.

Теперь, после тотального разгрома очередных ордынцев, у меня гораздо больше козырей появилось на руках, можно поджать степняков на кое-что важное из прежних договоренностей.

Упираю на то, что внезапным нашествием появление горцев никак не назовешь. Если их люди передали рабочие бригады и ту же Сторожку под контроль добровольно совсем небольшому отряду горцев.

— Значит, в сговоре с ними! А если они нанялись на работу и вас обманули, то придется именно вам искупать чужие косяки! — так и сказал ошарашенным послам.

Демонстрирую явно свою готовность всю союзную орду так же положить, если они захотят опять подоминировать, как в старые времена. Теперь, когда деревья тоже убивают и калечат, возможностей в глазах степняков у меня явно прибавилось, не только камни или каменистая земля подходят мне для массовых гекатомб.

Сам уехал в город, оставив степняков налаживать жизнь в Сторожке, но запретив им пытаться переправиться по мосту на нашу сторону.

— Теперь, пока заново не договоримся — вы тут просто гости! Не очень желанные! Так что гоните к себе в степи обратно, да не забудьте всех воинов забрать! Здесь может без опасности для жизни только одна полуфола находиться со своим Беем! — выдал послам такой наказ и вернулся в город.

Договорились все же, что наши степняки приведут всех выживших арестантов в Сторожку через пару осьмиц. Потом первым делом отправят их тянуть дорогу к моему туннелю, и только через месяц-полтора, когда погода в предгорьях испортится, вернут их на помрскую дорогу.

В Асторе меня встречают уже реально, как спасителя города и всего Черноземья. Все помнят голодную осаду, больше не хотят ее никогда пережить ни в каком виде.

Гвардейцы и Охотники рассказали, как была перебита большая орда, так что люди подходят на улицах, в том же хамаме и на рынке, постоянно благодарят и благословляют на дальнейшие подвиги во славу Астора.

Так что я вернулся в Астор, где очень плотно занимаюсь хозяйственными делами две осьмицы, дожидаясь сообщения от оставшихся у моста гвардейцев.

Стоят там две осьмицы горожан с наказом степняков — через мост не пропускать, сжечь его при попытке переправы орды. Потом отступить до лошадей, прикрываясь от стрел сколоченной конструкцией из жердей и сразу нестись в город.

Там уже тяжелая артиллерия в виде меня подтянется на переговоры.

Но вообще ничего подобного не ожидаю, поэтому к ним должны осторожно подъехать уполномоченные степняки и передать, что послы знакомых Беев вместе с нашими арестантами ждут меня в Сторожке.

Город в лесном сражении потерял троих Охотников и полторы осьмицы гвардейцев. В подобном месте я все же не мог совсем тотально уничтожить орду стрельбой именно издалека. Только подойти поближе и лично перестрелять выживших степняков импульсами из фузеи. Выстрелов на шестьдесят ее заряда хватило бы, так бы получилось почти совсем без потерь обойтись.

Но атакующий порыв Гвардии остановить уже не смог, да и не хотел особенно, раз уж решил поберечь последний Палантир на всякий крайний случай. Оставаться без его невероятной силы перед возможным подходом пусть даже союзной орды — стратегически неграмотно.

К тому же уже понимаю — победа, добытая с кровью, гораздо больше ценится в Асторе и в самой Гвардии. Гораздо больше, чем если воины просто добьют за мной изувеченных врагов.

Тут главное именно в том, что сами воевали и убивали врагов, а к потерям нужно просто привыкнуть. И так чудо свершилось невероятное, восемь сотен умелых и злых горцев-степняков перебито.

Что все равно признано официально невероятно маленькими потерями против восьми сотен горцев-степняков. Да еще столько лошадей с повозками досталось городу, что по деньгам получился полный плюс.

Теперь дефицитных лошадей и такие же повозки продают на местном аукционе около рынка. Хоть и степные все, но спрос есть хороший, с подобных продаж выплатят премию гвардейцам с Охотниками и помогут семьям погибших.