Клея молчит какое-то время, осмысливая мои очень удивившие ее слова.

— Упавшую власть? — переспрашивает недоверчиво. — Кто же ее так просто бросит? Не случается такого никогда?

— Да, ее самую. На самом деле власть на твоей родине совсем не централизована и поэтому не слишком устойчива. Нет правильной структуры единоначалия для настоящего созревшего государства, которое хочет устоять перед напором степной орды. Вполне может так получиться, что именно вторжение степняков сделает Сатум правильным королевством. Держится только на беспощадной лютости дворян и полной безнаказанности их верных помощников — местных бандитов. Убери такую подпорку — и никакой власти не останется. Нет для подобного никаких институтов в наличии, крестьянских советов или городских собраний.

— Да, все так и есть. Правда, в самом Сатуме, в столице, есть что-то вроде высшего дворянского собрания, где собираются лучшие люди страны и хоть каким-то образом решают возникающие проблемы, — вспоминает Клея.

Вот, как я и думал, Клея до сих пор помнит и когда-то собирала подобные отрывочные сведения о своем ужасном мире. Все ей было очень интересно, ведь пыталась своим живым умом постоянно понять, почему окружающие люди так кошмарно живу. То есть и сами не живут по-человечески, и другим не дают невероятно остервенело, как те же бандиты.

— Без подобного органа там бы вообще никакой вменяемой власти не имелось. Но совсем одно дело — разбираться с дворянскими заморочками между собой, выяснять, кто — прав, кто — виноват. И совсем другое — создавать общую армию, назначать, то есть согласовывать со всеми родами ее командующего. Очень непростое дело, я тебе скажу, между невероятно кичащимися своими предками и знатностью родов дворянами! Тем более их столько, что может половина года пройти прежде, чем они хоть как-то договорятся. И еще — необходимо хоть немного доверять друг другу, что у местной элиты вообще не получается никак. Здесь на самом деле — наше основное преимущество, как захватчиков, получается. Ведь своих же соседей сатумские дворяне недолюбливают пока заметно больше, чем каких-то вторгнувшихся где-то очень далеко степняков. Пока они не подойдут совсем близко к их землям, никто и не подумает лишнего шевелиться. Снимать свои дружины и перебрасывать куда-то навстречу захватчикам — значит, подставить свои же владения под неминуемый удар соседей! Так что требуются очень серьезные гарантии всем дворянам, что никто под шумок не попробует захватить чужие земли. Только дать их просто некому, нет единой власти.

— И где наше место на освободившихся территориях? Я допускаю, что орда сможет захватить какую-то часть Сатума около гор. Только она же пройдет, пограбит крестьян и девок понасилует, а дальше пойдет? Ведь замки дворян и хорошо укрепленные города ей все равно не по зубам. Она Астор не могла бы взять, а там укрепления посолиднее будут! — Клея решительно вступает в дискуссию.

Видно, что тема освобождения родной земли от ужасной власти кошмарного симбиоза дворян и бандитов ей самой очень близка. Когда она уже пожила в Асторе, познакомилась с местной, невероятно справедливой, если по сравнению с ее родиной, жизнью вполне наглядно. Пусть довольно быстро отделилась от простого народа, оказавшись в огромном доме своего мужа. Пусть здешняя власть именно с того момента начала непостижимо быстро гнить с самой своей головы, но основные принципы более-менее народного государства все еще присутствуют в Асторе. По-прежнему все относительно равны перед законом, если данный вопрос не касается самих Капитанов, их родственников и еще ратушной, самой высокопоставленной бюрократии. Тот же преуспевающий купец или богатый ремесленник пока изначально ничем не превосходят простых работников в глазах того же суда по отношению к их словам.

— А как ты сама относишься к подобной идее? Без тех же степняков в наличии я бы вообще не задумывался о том, что можно сделать на твоей бывшей родине. Чтобы хоть как-то там исправить жизнь. Если бы не пришлось уже мне самому их завоевательную энергию перенаправлять куда-то дальше. Жил бы и работал себе в Асторе, Совет Капитанов меня, конечно, не совсем устраивает. Очень уж много там просто молодых парней оказалось, да еще абсолютно без малейших заслуг перед городом.

Клея тяжело вздыхает, то ли поддерживая меня в словах, то ли ей тяжело долго сидеть в одной позе.

— Но теперь и с ним у меня все хорошо получается, в основном, благодаря твоему влиянию. Построил бы новые печи и кузницы, новые мастерские и производства, Астор производил бы кучу новых изделий, здесь еще никем не виданных. И тогда уже таким мирным способом, через ту же торговлю постепенно завоевал все окрестные земли для Астора? Только степь теперь пробудилась, никуда от подобного факта уже не деться. Им нужно куда-то идти дальше, чтобы там гибнуть, но караваны с трофеями и красивых наложниц отправлять к себе на родину.

— Думаешь, надолго хватит этой, как ты говоришь, завоевательной энергии, у степи? — интересуется Клея.

— Думаю, что да. Беда помогла им жить сытнее, степняки сразу же расплодились безмерно, у них другого выбора теперь нет — только идти и воевать хоть с кем-то. С Астором или кем-то другим. Дальше в пустыни они не пойдут, там мало людей и брать у них почти нечего, в Сатум могут только через нас попасть. Но только с нашей, самой деятельной помощью. Поэтому я так хлопочу по дороге, выбиваю у города снабжение для ее строителей, отбиваюсь в Совете от наивных дурачков, желающих ничего такого не делать. Пусть сейчас уходит примерно одна двадцать четвертая часть городских доходов на все такое, — говорю я в понятной Клей восьмеричной системе про четыре процента городских расходов на работу с дорогой.

— А так настоящее вторжение, к которому степняки стали еще лучше готовы, заберет сразу абсолютно все доходы на войну. Астор через год сидения в осаде вымрет наполовину, окажется просто разорен. Ведь потом все равно потребуется платить тяжелую дань, — объясняю я еще раз Клее, почему так необходимо предпринять все усилия, чтобы отправить орду воевать в Сатум.

— Я, конечно, пока могу съездить уже к ним самим, чтобы проехаться вдоль гряды гор, отделяющих их от Сатума. Вдруг там есть место, где можно пробить еще быстрее дорогу к соседям. Она пойдет не по нашей земле, нам сразу станет легче жить. Но две серьезные проблемы сильно ограничивают мои возможности — само время подобной поездки, ведь нужно экспедицию на несколько месяцев запускать. Которых у меня сейчас даже близко нет. И вторая причина, мне там просто негде взять столько энергии, чтобы постоянно плавить скалы. А здесь я могу получить ее совсем рядом, всего два дня езды от Астора, — приоткрываю я Клее свои возможности, что где-то рядом у меня есть место, похожее на ту же Башню на Севере. — И совсем рядом с новой дорогой.

— И мне очень нужно знать, какие у тебя есть мысли по сложившейся ситуации. Если через пару лет мы все-таки пробьем дороги, орда устремится в Сатум.

Теперь жду ее ответа на мой последний вопрос.

— Знаешь, Ольг, мне почему-то кажется, что моя жизнь в качестве часто рожающей жены Крома необратимо подошла к концу, — немного подумав, отвечает на полном серьезе Клея. — Не скажу, что мне в ней все нравилось, наверно, случился такой период, когда я просто хотела стать матерью большой семьи при очень сильно любящем меня муже. Все у меня хорошо получилось, дети умненькие и здоровые растут. Но мне еще двадцать шесть лет, скоро двадцать семь, я уже давно задумываюсь вообще о смысле своей жизни. Последние пару лет точно, а больше всего после того, как ты инициировал меня. С магией в руках я могу поменять свою жизнь спокойно и незаметно, иначе только внезапный побег мог бы дать мне необходимую свободу. После твоих слов сейчас я вдруг поняла, что данный период только жены и матери в моей жизни заканчивается.

Быстро все же подобное Клея поняла как-то слишком. Наверно, уже давно морально созрела идти дальше и расти над собой. Что большая семья — не все то, что ей необходимо в жизни, когда родина стонет под отвратительной властью.