«А палатки не простые, то есть уже с настоящими печками, трубы которых выведены через крышу и обложены железом. Из всех пяти больших палаток и двух маленьких уже идет дым от печек, они активно прогревают внутренности палаток. Вокруг лежат большие поленницы приготовленных дров и еще колонна носильщиков человек в шестьдесят скоро принесет по паре охапок дров каждый».

Тут такие солидные поленницы, что можно согреть целую тысячу народа в палатках, если размещать их по очереди. Тоже не за одни день их наносили и аккуратно сложили, как правильно понимаю я.

— Офигеть! Вот круто спланированное и четко продуманное вторжение! — негромко говорю я себе. — Как раз в момент самого такого подходящего времени, когда в горах и на перевалах растаял лед после жаркого лета. Но температура еще не начала даже ночью сильно опускаться. Не минус тридцать-сорок градусов, а всего минус десять-пятнадцать после дневного почти нуля. С печками внутри палаток они без проблем переночуют сейчас в хорошем таком комфорте. И дальше пойдут с новыми силами.

— Зачем им столько дров? Они же не собираются тут неделю или месяц стоять? — еще не понимаю я.

Но что-то мне уже подсказывает, что хорошо видимая численность вооруженного отряда может оказаться далеко не конечной.

— Это здесь больше ста пятидесяти-ста семидесяти человек в палатки не влезет. Но если они завтра поднимутся на перевал, то на их место могут прийти другие! Откуда они столько желающих воевать набрали? Неужели все сатумские или терумские наемники? — опять не понимаю я.

«Слишком много чего не понимаю, а такое очень плохо на самом деле, — говорю я себе. — Позарез нужен язык из астрийцев. Дворянин ничего не скажет, конечно, а вот простые воины могут попробовать свою жизнь спасти».

Потом я замечаю в бинокль уже свисающие вниз с перевала веревки, они там же закреплены, но выглядят слишком тонкими, чтобы на них кого-то или что-то тяжелое поднять.

— Зато другую веревку, солидно потолще — уже без проблем поднимут наверх, — напоминаю я себе.

Я внимательно в бинокль рассматриваю вершину перевала, сторону, обращенную к пропасти и вижу там целых четыре забитых металлических штыря. Забитых в щели или просто прямо в камень, но они довольно толстые такие сами по себе, явно выдержат хорошую нагрузку.

— И еще два, которые по центру, на расстоянии в пару метров друг от друга, они с вращающимися барабанами даже! — могу я и такую подробность разглядеть.

— Это они так солидные по весу грузы поднимать собираются! — сразу же понимаю я.

— Ну, с такой толпой народа еды и дров много потребуется на самом деле. Но подготовка перехода меня уже поражает самого. Мы, конечно, не могли с собой печку носить, а вот у них помощников множество. И откуда столько денег у несчастных беглецов? — опять не понимаю я.

— Чтобы пошить палатки, смастерить качественные печки, нанять носильщиков, все такое сюда поднять и еще кучи дров здесь же разместить. Тут у них, похоже, вообще перевалочная база обустроена, которая здесь и зимой останется? — задаю я себе вопрос.

— Нет, зимой вряд ли, тут снега навалит в три человеческих роста. Нет никакого смысла что-то тут оставлять, кроме тех же дров. Да и до тех будет не добраться. Хотя, если есть деньги на наем, то как-то расчищать дорогу до такого места вообще можно. Но уже выше ничего не выйдет, там будет не пробиться, — отвечаю я себе.

Тут перед моими глазами простые парни начинают одновременно мастерить непонятные штуковины, сбивая и связывая солидные стволы, поднятые сейчас как раз носильщиками.

Те получают свою монету из рук одного из взрослых мужиков и быстро отправляются вниз. Чтобы успеть добежать до первого перевала, совсем не опасного и начать спуск к хорошо знакомому мне поселению беглецов.

— Теперь там, наверно, с такой подготовкой, и беглецов больше нет никаких. Еще одна база для организации вторжения устроена, — так мне сейчас кажется.

Стройка под перевалом продолжается, но уже видно, сами строители хорошо знакомы с работой. За какой-то десяток минут вверх поднимаются две солидные вышки, каждая метров по шесть в высоту. Наверху площадка с низеньким ограждением и к ней ведет широкая лестница с самого низу.

— Ага, они отсюда лезть собираются, — доходит до меня, — почти половину расстояния до верха перевала прошли. Интересно, как вторую половину собираются проходить?

Но после постройки вышек активность в лагере совсем уменьшается. Все служивые расходятся по своим палаткам, откуда вскоре доносятся вкусные запахи каши с мясом.

— Да, на такой высоте кормить служивых и работников требуется очень сытно, — говорю себе я. — Здесь подобную кашу нормально не сваришь никак. Значит, тоже снизу принесли, а тут только разогревают на печках.

И я сворачиваю наблюдение, все, что мне требовалось, я уже увидел. Уже сам заметно задубел на свирепом ветру в сильно продуваемом месте, даже меховой шикарный плащ не спасает от всепроникающего холода.

Поэтому спускаюсь вниз в уже наступившей темноте, подсвечиваю себе дорогу к утесу камнем-светильником.

Мои люди уже немного нагрели палатку своим дыханием, но камни еще не успели раскалиться на небольшом костерке. Поэтому я принимаю теплую миску с кулешом, достаю свою личную походную ложку и принимаюсь за еду.

Теперь мне нужно очень много подумать и к утру что-то решить с ожидаемым вторжением.

В постепенно нагревающейся палатке я лежу под своим теплым плащом на еще одном таком же плаще, морозный воздух внутри понемногу становится теплее.

Вскоре дежурный истопник пропихивает в щель под полотняной дверью несколько нагревшихся камней, парни раскладывают их по уже приготовленным местам и становится вообще хорошо…

«Теперь нужно понять, что такое творится под перевалом? На кого собираются напасть необыкновенно хорошо организованные отряды?» — я не увидел никакой лишней суеты и толкотни в очень тесном лагере.

Что говорит или об очень крутых профессиональных воинах, которые идеально знают каждый свой маневр. Или о том, что они перепуганные молодые парни, которые изо всех сил стараются выполнять команды дворян и их приближенных помощников из тех же опытных воинов. Потому, что за любую задержку сразу и беспощадно прилетит по твоей же глупой голове.

«На профессионалов все же явное большинство воинов совсем не похоже, я бы назвал их немного обученными новичками. Именно по самому движению, по умению держать оружие и еще по многому другому. Глаз у меня уже хорошо наметан за годы боев и сражений, до тех же астрийцев или их дружинников молодые парни вообще явно не дотягивают. Ладно, те были самыми лучшими здесь воинами, так что подобное сравнение немного не корректно. Не дотягивают до гвардейцев тоже весьма заметно», — говорю себе я.

Вряд ли сами сатумские дворяне отправились завоевывать земли Астора, у них всегда своих проблем хватает между собой.

«Значит, тогда астрийцы ведут солидный такой отряд на нашу сторону. Зачем? Напасть и перебить сторожевую полуфолу? Нет никакого особого смысла, хотя освобожденные арестанты с восторгом поддержат своих освободителей. Тогда у новых интервентов появится еще полторы сотни совсем неумелых, но преданных воинов», — признаю я.

Нет, вряд ли такова цель данного похода, как я хорошо понимаю.

«Скорее всего, астрийские дворяне ведут отряд, чтобы отомстить Астору за свое молодое поколение. Оставшееся окровавленными кусками мяса валяться на снегу между Башнями Севера. Они узнали о роли городских воинов в избиении своих детей и внуков, теперь жить не могут без осуществления страшной мести? — вот такой повод кажется мне вполне реалистичным. — За прошедшую половину года подготовили вторжение, обучили каких-то крестьян и вот оно началось?»

Ведь, поступив подобным образом, Черноземье из немного поддерживающей соседей, именно перед лицом опасной и неуправляемой степной орды, страны перешло на совсем другую сторону. На сторону той самой ненавистной орды, которая снова заставила убегать прижившееся на здешних землях дворянство.