«Опять покидать свою родину! Только ведь и дальше вместе с дежурной полуфолой мы били астрийцев безжалостно. Но степнякам они хоть смогли серьезно ответить, накрошив тех явно побольше в свирепой схватке. Однако мне и моей магической силе противостояние проиграли в одни ворота, еще поэтому потеряли награбленное богатство. Получается, я сам лично поубивал всю надежду Астрии на какое-то светлое будущее. Не удивительно, что отцы и деды молодых дворян не могут больше ни о чем думать, кроме страшной мести асторскому быдлу!» — правильно все понимаю я.

Не сказать, чтобы мне сейчас было хоть на один свой волос жалко молодых дворян. Я их всех тотально не люблю с момента самой первой встречи в трактире Мортенса. Поэтому хоть как-то сочувствовать и внешне каяться не стану.

«Они хотели украсть наше богатство, поэтому неизбежно попали под раздачу. Как только я смог догадаться о замысле астрийцев. Вроде никто из них не выжил, но в подобном исходе никаких гарантий нет. Мог кто-то все же сбежать и как-то добраться до Сатума. Чтобы там рассказать про участие Астора в тотальном геноциде дворянской молодежи. Поэтому мы теперь для остатков астрийского дворянства — самые первые и главные враги! Уже перед теми же степняками в списке стоим, потому ордынцы что привычные и понятные противники. А мы — бывшие невольные союзники, которые теперь хуже всех. Ведь именно их детей и внуков лично перебили на стоянке и на Севере», — все больше осознаю я о цели нового запланированного вторжения со стороны Сатума.

И тут вдруг у меня, как пелена с глаз спадает. Я слишком увлекся в мыслях постройкой дороги в сторону Сатума и планами перенаправления степных орд туда же. Ведь даже забыл о большом проценте вероятности, что подобные планы уже известны в самом Сатуме.

«И очень сильно там всем не нравятся! — понимаю я. — Просто невероятно сильно злят и раздражают!»

Решил, что перевалы совсем неприступны, поэтому наша кропотливая подготовка к прорыву орды не станет известна на той стороне Сиреневых Гор до самого последнего дня.

«Если ушедшие за перевалы астрийцы поддерживают хоть какую-то связь со своими людьми в Асторе, то они уже все знают про назначение новой дороги. Арестантов там именно из астрийцев почти половина всего списка оказалась. Та же разбежавшаяся бригада могла частично на перевалы уйти, раз припасов и кое-какой одежды они с собой набрали. Перевалы совсем тяжко проходить первый раз и одному, а уже с определенным опытом и в сплоченной компании ничего особо сложного нет», — напоминаю я себе.

«А астрийцы там прошлым летом прошли, да еще местные тропинки почистили как следует. Они теперь на перевалах себя вполне уверенно чувствуют, вообще не боятся никаких холодов и ночного мороза!» — та самая картина, которую я только сейчас рассмотрел внизу, начинает раскрываться передо мной самым правильным образом.

Вон как отлично подготовились командиры новой армии вторжения к ночевке под самым опасным перевалом. И готовятся с утра начать подъем личного состава с потребными грузами, для чего у них все отлично подготовлено на самом деле. Ведь даже источник чистой горной воды есть в паре сотен метров отсюда, поэтому тащить наверх ее не требуется. Поэтому и сам лагерь именно здесь поставлен, чтобы пришедшие воины могли нормально передохнуть и выспаться в тепле.

«Только ведь на все подобное требуются огромные средства? На наем нескольких сотен воинов, на палатки и остальную логистическую поддержку. Кто сказал, что у ушедших астрийских дворян их не оказалось с собой? У них же в горах имелись, пусть не слишком богатые, но все же серебряные рудники? И еще они могли собрать все свое личное золото и драгоценности в общий фонд? Еще вполне обоснованно рассчитывали на огромные богатства Севера. Наверняка, уход части дворянства был хорошо оговорен с оставшимися здесь молодыми аристократами. Что те соберут все сокровища Великих Магов и придут с ними в Сатум. Потом спасшиеся от степняков самые продуманные дворяне определенно узнали, что их дети никогда больше не вернутся. Потому что горожане их беспощадно перебили где-то между Башнями Севера. И еще просто оставили валяться тела любимых детей на пустошах кормом для местных стервятников, что для родителей совсем ужасно».

«Да уж, хоронить их в промерзшей каменистой земле точно никто не собирался!» — вспоминаю я дни сражений на северных пустошах.

Потом я засыпаю, когда новые камни дают ощущение тепла и медленно остывают в не таком уже холодном воздухе палатки. Мне дежурить у костра не положено, а вот нашего Учителя припахали к дежурству мои охранники по старому знакомству.

«Ну, ветер, конечно, ледяной и сильно пронизывающий, но местный народ ко всему привычный, да еще костерок дает какое-то тепло рукам и лицу. Но с печкой все гораздо удобнее получается. Придется Водеру заказать по моим чертежам новые печи, чтобы были легкие для переноски и хорошо тепло отдающие по своей продуманной конструкции», — снова я просыпаюсь и засыпаю в тепле.

Поэтому рано утром, когда меня будит очередной дежурный по костру, теперь Бейрак, я резко подрываюсь, умываюсь снегом и спешу на наблюдательный пост.

Карабкаюсь руками в теплых перчатках на гряду, над которой по-прежнему ветер носит обрывки дымов, накидываю невидимость и занимаю свое наблюдательное место.

Бейрак сопровождает меня со всем нужным добром, пока терпеливо стоит внизу и ждет моего распоряжения.

«Ага, внизу лагерь уже проснулся, вояки дружно бегут на оправку под дальнюю скалу. У дворян прислуга выносит горшки тоже в определенное место», — я уже слышу громкие команды пожилого дворянина, командующего подъемом лагеря.

«Скоро полезут, интересно будет посмотреть, как у них будет организован подъем? Наверно, отработали уже астрийцы технологию быстрой доставки солидной такой толпы дисциплинированного народа? — становится интересно мне. — Им же нужно побыстрее подняться и добраться к вечеру уже до начала каньона. Понесут с собой подобные палатки или там обойдутся одеялами уже?»

Но тут я вспоминаю свой туннель, очень гостеприимно приглашающий не шагать по каньону еще кучу часов и километров, а быстро, за какую-то половину часа спуститься уже гораздо ниже. Где можно переночевать без подобных проблем с ледяным воздухом и сильным морозом.

«Знают дворяне, командующие данным отрядом, про него? Наверно, что знают! — спрашиваю я себя и даю понятный ответ. — Если хоть один астрийский лазутчик уже прошел на ту сторону с донесением. Никто подобную рукотворную дыру в сплошной скале мимо своего зрения не пропустит. И обязательно посмотрит, куда она теперь ведет».

Через несколько минут тонкие веревки на двух штырях меняют на солидные такие почти канаты, подтянув их по очереди вниз и потом подняв обратно. К ним сразу привязывают большую плетеную сетку. В которую забираются двое простых мужиков, четверо других тащат сетку наверх.

Еще я вижу — и одеты они совсем плохо для работы на подобных высотах, и относятся к ним заметно пренебрежительно даже простые воины.

«Вот с ними первыми и поговорю. По внешнему виду они — самые простые сатумские крестьяне».

Ветер на перевале постоянно пронизывает и меня, не смотря на плотно застегнутый меховой плащ поэтому я ставлю защитный купол и хоть так пытаюсь быстро не замерзнуть. Дымок от нашего костра хорошо виден за ближайшей скалой, поэтому я иду встречать уже почти добравшихся до склона первых поднявшихся мужиков.

«Ну, как поднявшихся, тащат их рывками, как карасей в сетке. Но довольно быстро, так же все остальные грузы поднимут без проблем», — наглядно вижу я.

Снимаю невидимость, прохожу назад и потом снова накидываю ее перед местом, где из сетки, цепляясь за веревки, с трудом вылезают молодые мужики. На краю обрыва под обоими штырями выдолблена солидная ниша, стоя на которой грузчики могут принимать ту же груженую сетку. Вытаскивать из нее грузы и перекидывать их наверх, в руки будущим помощникам.

Отсюда они уже могут правильно разглядеть вьющийся над нашей палаткой дымок, но им пока ни до чего вокруг. Потому что на них уже снизу орет пожилой дворянин, обещая всякие страшные кары за медлительность.