Я вскрикиваю, впиваясь пальцами в его светло-русые волосы и выгибая спину. Мои бедра инстинктивно пытаются сжаться, но он держит одно тяжелое предплечье вокруг моего колена, пока пожирает меня.

— О боже. Кэмерон, я кончаю, — кричу я, слегка подбрасывая бедрами к его лицу. Он так чертовски возбужден, что сухо трется о кровать, пока водит пальцами и сосет мою киску, пока я не кончаю так сильно на его рот, что у меня закатываются глаза.

Кэмерон слизывает мои соки, стонет и расстегивает ширинку, будто не может ждать ни секунды больше, прежде чем окажется внутри меня.

Я глубоко дышу, все еще оправляясь от оргазма. Он опускается на меня сверху, покрывая мой живот поцелуями, продвигаясь к груди. Кэм проводит языком по моей груди, засасывая сосок, пока мнет другую рукой. Я стону и с нетерпением протягиваю руку между нами к его члену. В тот момент, когда я хватаю его, он пульсирует, и капля смазки вытекает из головки.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — дышу я ему в голову. Он отпускает мою грудь и смотрит на меня, глаза пьяные от похоти и алкоголя. Я провожу большим пальцем по капле. Его глаза закрываются, и из губ вырывается прерывистый вздох.

— Я люблю тебя, Эм, — он шепчет нежно, позиционируясь надо мной, вводя свою длину в меня и медленно растягивая мою киску вокруг себя. — Блять, ты такая жадная, всегда так сильно сосешь мой член, да, хорошая девочка?

Мои губы приоткрываются, когда он полностью погружается в меня, я стону и позволяю глазам встретиться с его. Он засовывает мне в рот два пальца и заставляет сосать их, пока начинает двигаться взад-вперед с жестокой скоростью. Мои звуки застревают вокруг его пальцев, его стоны становятся громче, чертовски громкими, от чего моя киска сжимается вокруг него сильнее. Нуждающаяся и отчаянная, жаждущая его спермы.

— Да, тебе нравится, когда я трахаю тебя, да, детка? Ебать. — Его яйца шлепаются о мою задницу еще несколько раз, прежде чем он выходит и переворачивает меня. Он прижимает рукой мои плечи, так что моя грудь оказывается на кровати, а задница и киска выставлены на него.

Я виляю бедрами, хныкая, чтобы он отдал мне всего себя.

Кэмерон темно усмехается, и этот звук заставляет мои стенки сжиматься и ныть от пустоты. Он ложится на меня сверху, грудь к моей спине, опускаясь на локти. Он толкает бедрами, и его член быстро заполняет меня одним движением.

Я вскрикиваю от наслаждения, взрывающегося во всем теле. Кэмерон обвивает рукой мою ключицу и использует другую, чтобы приподнять мою челюсть к своим губам.

Он целует меня, пока вгоняет в мою киску, трахая, пока я не теряю дыхание и не вижу звезд. Он стонет и проводит языком по моей линии челюсти, шепча:

— Я кончаю, детка. Прими все.

Я кончаю, дрожа и стону так же громко, как и он, пока он входит до упора, плотно прижимая нас друг к другу, пока не изливает свое семя в самые глубокие части меня.

— Вот, хорошая девочка, — бормочет он мне в губы, целуя меня, пока его член пульсирует, и его сперма вытекает наружу. Он гладит рукой мой живот.

Мы шепчем сладкие пустяки, пока не готовы разъединиться. Мы принимаем душ и прижимаемся друг к другу на самой мягкой кровати, известной человечеству. Я никогда не думала, что найду такое счастье в жизни, особенно со своим сломанным солдатом.

Кэмерон включает телевизор и переключает на канал с мероприятием, где показывают мои работы — скульптуры костей, вырывающихся из спин, словно крылья. Поистине темные вещи. Но я обнаружила, что мир очень любит темные вещи.

Сейчас должна появиться моя любимая работа. Дыхание перехватывает, когда ее показывают. Два сломанных солдата, буквально сломанные, их лица — сплошная кость вокруг рта и челюсти, делающая их похожими на наши маски из Подземелья. Они держат друг друга, пока спускаются в преисподнюю. Костлявые руки хватают их, пытаясь разлучить, но тщетно. Я назвала эту работу «Мири & Морфин», но так как нам нужно оставаться скрытыми от Темных Сил, я оставила ее без названия для выставки.

Торги начинаются с двух миллионов долларов. У меня вырывается вздох.

Кто-то предложил столько?

Кэмерон озорно ухмыляется и притягивает меня к своей груди, бормоча:

— Я уже нашел для нее идеальное место.

У меня наворачиваются слезы.

— Кэм... — У меня не находится слов, и я пытаюсь смахнуть слезы.

Он трется носом о мой и шепчет:

— Я думал, это мило, что ты пыталась ее продать. Эм, никто больше никогда не возьмет ничего, что хоть отдаленно напоминает нас. — Я прижимаюсь к его ласке, его березовый запах сплетается со мной. — Никто, кроме нас, — обещает он.

Неизвестный

Год назад — База Темных Сил, Коронадо

Генерал Нолан стоит перед Подземельем в своем отутюженном черном офицерском мундире. Медали и знаки отличия на правом нагрудном кармане. В руках маленькая черная записка. Солдаты Подземелья, отряды Малум, Варшава и Риот — все присутствуют.

— С прискорбием сообщаем, что Отряд Ярости был уничтожен во время миссии за рубежом. Выживших не осталось. В связи с их гибелью мы создаем Отряд Аид. Мы назначим команду в ближайшие недели, так что наберитесь терпения, пока мы отбираем кандидатов, ожидающих назначения. — Голос Нолана тверд, и его глаза не отрываются от моря солдат, смотрящих на него с надеждой быть избранными.

Нолан берет длинный перекур после собрания. Он прислоняется к кирпичной стене базы, лицом к океану, проводя рукой по лицу. На его плечах лежит тяжесть. Прошло всего несколько дней, но он знает, что не услышит больше от лейтенанта Эрика. Не после того отчета, что поступил от Риот.

Он еще раз долго смотрит на записку, прежде чем смять ее в руке.

«Выживших не обнаружено. Не могу подтвердить или опровергнуть, что Мори и Морфин были среди погибших. Сержант Р. Дженкинс»

КОНЕЦ.