При мысли увидеть Эм после всех этих дней неотступного беспокойства по жилам пробегает глупый, лихорадочный порыв нетерпения. Но та ниточка жажды узнать, что с ней всё в порядке, разбивается вдребезги в тот момент, когда Рид втаскивает её внутрь.

Прекрасные розовые волосы Эмери взлохмачены и неровно, неаккуратно обрезаны по плечи. Полосы красного окрасили отдельные пряди темнее остальных. Колени у неё в синяках, а руки в таких же кровоподтёках, как и мои.

Никакие слова не смогут описать боль, которую испытывают мои кости при виде её в таком состоянии — боль сильнее всего, что со мной уже делали. Ноющая тяжесть, расползающаяся по груди, застилает слёзами зрение, а ненависть, незнакомая мне доселе, захватывает то, что во мне осталось.

Рид бросает её на пол передо мной, всего в паре шагов, но я не могу обнять её так, как нужно мне. Так, как она отчаянно нуждается в утешении и заботе.

— Эмери! — Мой крик хриплый и грубый, пронзающая боль разливается по горлу. — Что вы с ней сделали?! — Я кричу и рвусь против цепей, но тщетно.

Она так близко, лежит слишком неподвижно.

Я яростно трясу головой и сверлю взглядом её отца. Я, чёрт возьми, убью его. Как он мог совершить нечто столь гнусное по отношению к ней?

Грег подходит к дочери и тычет ей в спину тростью.

— Эмери доказала, что больше не представляет для меня ценности. Если она готова предать родного отца, который пытался спасти её от этой долбанутой организации, значит, она бесполезна. Ей даже не стоит быть Мавестелли.

Его слова пусты и лишены любви. Я скриплю зубами, глядя на дьявола.

— Настоящий монстр во всём этом — ты, — плюю я в него.

— Всё просто, Мори. Просто скажи мне, что заставило капитана Бриджера и генерала Нолана пойти на мою империю. Скажи, что им было нужно от моего палача, из всех преступников, которых они могли выбрать, и я позволю тебе умереть безболезненно. — Его губы изгибаются на концах, словно у змеи.

Я кипячусь от ярости, пытаясь испепелить его одним лишь взглядом.

— Не в настроении? — Он щёлкает пальцами. Рид и второй охранник берут Эмери под руки и поднимают, пока наши головы не оказываются на одном уровне.

Её глаза едва приоткрыты, но каким-то образом находят меня, похищая последние остатки моей истерзанной души. Одна лишь мука живёт в её взгляде, страдание — в том, как сдвигаются её брови при виде меня, как сдвигаются мои при виде её.

Лицо Эмери в ссадинах, исхудалое. Она болезненно морщится, когда Рид обхватывает её горло рукой. И внезапно мысль, которая раньше не приходила мне в голову, вытесняет каждую молекулу воздуха, оставшуюся в моих усталых лёгких.

Она чувствует всё. Он же не…

— У тебя десять секунд. — Грег с пафосом поднимает часы и начинает обратный отсчёт. Рука Рида сжимает сильнее, и тело Эмери начинает реагировать на нехватку кислорода. Она слабо дёргается, затем обмякает, глядя на меня сквозь слёзы.

Я — ничто без неё. Она — каждая часть меня, что я когда-то потерял. Каждый цветок на моём поле смерти.

— Нолан хотел её, потому что знал, что ты отомстишь, чтобы вернуть её. Это была единственная зацепка, которая им была нужна, чтобы получить одобрение от главнокомандующего на вторжение в твою пустынную базу ради флешки. — Я не отвожу глаз от Эмери ни на мгновение, предавая всё, за что так отчаянно боролся.

Черты лица Мавестелли искажаются от непонимания. Не тот ответ, которого ты ждал? Чёрт возьми, я бы рассмеялся, если бы это не был самый ужасный момент в моей жизни.

— Зачем флешка? Почему сейчас? — Он впервые теряет самообладание, ударяя руками по подлокотникам моего стула. Его глаза дикие и отчаянные.

На этот раз я действительно заставляю себя рассмеяться, просто чтобы взбесить его.

— Как ты думаешь? Разве лейтенант Белерик не твой единокровный брат? Разве у него нет прав на половину того, что ты украл у его законного места в линии наследования Мавестелли? — Его глаза становятся круглыми, как блюдца. Он не знал, что мне известно так много.

— Белерик? Нет… имя твоего лейтенанта — Эрик. Мой шпион подтвердил это.

Я бросаю на него смертоносный, испытующий взгляд. Брайс был глуп, чтобы принимать всё за чистую монету. Но, с другой стороны, лейтенант с самого начала ожидал шпионов. Поэтому он всегда представлялся как Эрик.

Лицо Грега бледнеет, и он отшатывается.

— Как… — Ужас мелькает в его глазах, он резко поворачивается к Риду. — Нам нужно…

Вся электроэнергия отключается, и слышится ощутимое отключение всех ламп и систем в комнате и коридоре.

Чёрт возьми, давно пора, Мика.

Кэмерон

Ярость опаздывает на четыре дня.

Мика и Эрик нашли меня, когда я лежал, спрятанный в пустынных зарослях, после удара ракет с дрона. Полагаю, это, наверное, Эмери спрятала меня там.

Я откашлялся кровью, когда кто-то растолкал меня. Что, чёрт возьми, происходит? Я заморгал и стёр грязь с глаз.

Надо мной склонилась Мика, рядом с ней стоял Эрик с поднятой винтовкой, осматривая местность на предмет выживших.

— Мори, нам нужно, чтобы ты позволил им взять тебя. Они вот-вот заберут Морфин, так что нам нужно поторопиться. — Слова Эрика были торопливыми и не имели для меня смысла. — Они найдут твой трекер, но я хочу, чтобы ты проглотил этот. Мы наконец получим все места их укрытий, и этому конец играм Грега. Я заберу обратно то, что моё, вместе со всеми бункерами и связями.

Моё горло уже было пересохшим от пыли, и говорить было тяжело.

— Сэр, о чём ты, чёрт возьми, говоришь?

Мика запихнула мне в рот маленькую металлическую капсулу и приподняла мой подбородок, чтобы я проглотил, механически бормоча:

— Мы вытащим тебя через пять дней. Если, конечно, ничего не пойдёт ужасно неправильно. — Последнее она произнесла так, будто это не имело значения.

Я уставился на Эрика.

— Где Эмери? Мы не можем позволить им забрать её! — Я попытался встать, но он грубо оттолкнул меня обратно. Холодные янтарные глаза пригвоздили меня.

— Вас обоих заберёт Мавестелли. Мне жаль, что всё так вышло, но других вариантов сейчас нет, поскольку мы потеряли Кейдена.

Он хотел, чтобы это сделал Кейден? Почему? Моя голова отяжелела, голова закружилась, когда я снова попытался подняться. Чёрт, я потерял слишком много крови.

Его взгляд вернулся к полю и убежищу напротив. С рёвом завёлся грузовик, и мой пульс участился от разворачивающейся картины.

— Сэр, — произнёс я, и в моих глазах застыло сомнение. Он не казался тем самым лейтенантом, которого я знал годами. Тому, кому я безоговорочно доверял и кем стремился гордиться за то, что он подобрал меня тогда в баре. — Это безумие. Что помешает им всадить пулю мне в череп, как только они найдут меня?

Эрик усмехнулся, дважды похлопал меня по жилету и поднялся.

— Ничего. Но я знаю своего брата. Он захочет иметь козырную карту против Тёмных Сил для торга. Ты справишься, Мори.

Погодите, Грег — его брат? Он видит замешательство в моих глазах.

— Мы единокровные братья. Объясню подробнее, когда вытащим тебя, хорошо? Сейчас нет времени.

Мика бросилась к скалам, и Эрик последовал за ней по пятам.

— Стой! — прошептал я, но он проигнорировал мою мольбу. Я перевёл взгляд обратно на валуны и увидел Томаса и Гейджа, смотрящих на меня издалека с тем же недоумением, что чувствовал я.

Я моргаю, и нас поглощает темнота.

Эмери изо всех сил шире открывает глаза и дарит мне слабую улыбку. Я всё ещё способен видеть в темноте даже после действия обращающих пилюль, так что знаю — она тоже меня видит.

— Шуми, — беззвучно говорит она мне.

Что она могла задумать? Я коротко киваю и начинаю греметь цепями изо всех сил. Рид, Грег и единственный охранник в комнате реагируют на звук.

Эмери морщится от боли, двигаясь насколько может быстро, и срывает ключи с пояса охранника, пока тот отвлечён. Она быстро снимает один, прежде чем снова прицепить связку к его поясу. Лязг моих цепей удерживает его внимание, пока он возится с телефоном.