Лейтенант Эрик передал ей немного краски для волос, чтобы она могла подкрасить корни. Кейден помог ей с этим, поскольку он был единственным, кто действительно знал, как это делать.

Все они быстро к ней привыкли. После просмотра записей, где видны её навыки, проявленные в Испытаниях, и то, насколько слаженно мы работаем вместе, они были более чем рады заполучить нового члена отряда, который не падёт от моей руки.

Но она чуть не пала. Я заставляю замолчать эту часть своего сознания, прикусывая щёку.

Томас кряхтя встаёт, засовывает руки в карманы своего коричневого кожаного пальто и толкает ногой мой ботинок.

— Ага, уверен, они тебе нравятся, Мори. Это почему ты тогда чуть не вышиб ей мозги?

Это не секрет. Как бы я отчаянно ни хотел обратного. Весь отряд знает. Жаль, что я уже давно перестал быть достоин хоть капли стыда с их стороны, учитывая, что я уже убил троих наших прежних товарищей. Они считают то, что она выжила, поводом для праздника. Я бы предпочёл, чтобы они высмеивали меня, как раньше.

Тогда у меня было больше чувства, что я свой. Что я всё ещё человек, а не оружие, чьи приказы они должны выполнять.

Я бросаю на него сердитый взгляд, а он в ответ отвечает мне беззаботной ухмылкой. Томас, несомненно, самый большой придурок в моём отряде. С его светло-каштановым «маллетом» и диковатыми глазами можно было бы подумать, что в поле он — живой труп, но он лучший связист, с кем мне доводилось работать.

Выгоднее всего просто игнорировать его. Он обожает меня бесить, так что чем больше я реагирую, тем больше он на этом подначивает. Я делаю глубокий вдох и встаю, когда Гейдж и Эмери заканчивают свой спарринг. Мой товарищ зажат в её захвате и безостановочно похлопывает по её руке. Его щёки красные.

На мгновение я задаюсь вопросом, отпустит она его или нет. Её взгляд снова скользит ко мне, на этот раз более холодный. По моим рукам бегут мурашки. Сжимаются челюсти, и я подавляю все эмоции, которые жажду позволить ей увидеть. Почему она продолжает смотреть на меня таким пытливым взглядом? Что потребуется, чтобы заставить её остановиться? Мои руки сжимаются в кулаки.

Ради её же блага, я должен быть таким.

— Моя очередь, — бурчу я, расстёгивая тактическую куртку и сбрасывая её на землю за спиной.

Эмери

Мори. Если у него есть другое имя, я его не знаю.

Боже, этот парень меня просто леденит. Один его взгляд способен сровнять с землей гору, и всё же в нём есть что-то такое унылое, что делает его уникальные, красивые черты лица ещё более загадочными.

Мой взгляд задерживается на его мышцах, когда он снимает куртку. Под ней на нём только облегающая чёрная футболка, открывающая множество татуировок. Почему-то мне всё кажется, что у него на груди длинная татуировка, скрывающая шрам; мне даже снилось это.

Генерал Нолан говорил, что нам нередко снятся вещи, которых мы больше всего боимся. На самом деле, ему приходилось много раз меня успокаивать из-за кошмаров, которые возвращались ко мне ночь за ночью. Мори, без сомнения, тот, к кому я не хочу слишком приближаться, но это не объясняет, почему я вижу во сне такие мельчайшие детали о нём.

Он всегда смотрит на меня так, будто мне нельзя доверять. Будто само моё существование его сильно раздражает. Его полное отсутствие выражения по отношению ко мне заставляет меня чувствовать себя неловко.

Единственный раз, когда я увидела проблеск эмоций на его лице, был момент, когда я впервые очнулась после испытаний. Его тогда пожирали такие мука и чувство вины. А потом, через несколько дней, когда меня выписали из лазарета, он стал холоден как камень и вёл себя так, будто мало что обо мне знает.

Ужасно ничего не помнить о том, кто ты и чем занимаешься. Тем более, когда рядом есть такой, как он, кто отказывается говорить с тобой обо всём этом. Я довольно быстро решила, что он станет для меня проблемой. Не только потому, что меня тянет к нему, как мотылька к огню, но и потому, что он опасен.

Как мне сказали, он спас меня после того, как я устранила своего противника в третьем испытании, и отнёс меня обратно в бункер. Я знаю, что должна быть благодарна, но что-то во мне желает, чтобы я умерла в тот день. Это ощущение глубоко в костном мозге, как страшный сон, манящий издалека.

Я бывшая преступница, а теперь — тайный солдат. Не самое простое, что можно принять в себе, когда потерял все воспоминания.

Я чувствую себя ходячей шахматной фигурой, бесцельной и без направления. Моё тело стало инструментом, пригодным только для убийства, в чём я, по-видимому, весьма преуспеваю.

И всё же я не знаю себя. Не знаю, узнаю ли когда-нибудь.

Мори засовывает руки в карманы штанов и смотрит на меня с безразличием. Он всегда так делает, ведёт себя так, будто ему никто в ринге не угрожает. Я с досадой резко выдыхаю от его высокомерия. Его бровь приподнимается, и по его лицу расползается дерзкая ухмылка. Не счастливая, а та, что говорит «я тебя сейчас в порошок сотру».

Если он не игнорирует меня, то изводит.

Я медленно обхожу его по кругу. Атаковать его в лоб никогда не срабатывает, поэтому я придумала несколько других приёмов, которые могу попробовать. Мори заходит ещё дальше и закрывает глаза, будто ему уже до слёз скучно. Я сжимаю замотанные бинтами руки и делаю выпад в его сторону, когда оказываюсь сбоку от него.

Обычно я бью низко, целясь в ноги, чтобы попытаться повалить противника, поскольку все остальные вдвое больше меня. Мори это знает, поэтому будет ждать от меня именно этого. Мне ненавистно, что он, кажется, знает меня так хорошо, но продолжает избегать.

Я делаю подсекающее движение ногой, чтобы создать видимость, что пытаюсь подставить ему подножку. Он реагирует, поднимая ногу и смещаясь. Как раз когда он собирается контратаковать и всадить ногу мне в грудь, как он это уже систематически делал много раз прежде, я отскакиваю назад по ходу его движения и хватаю его пятку, когда он её поднимает.

Попался, придурок.

Яулыбаюсь про себя, его взгляд метается в мою сторону, но вместо беспокойства я вижу лишь хитрющую и понимающую усмешку на его лице. Из моих губ вырывается вздох, когда он резко дёргается вперёд и хватает меня за запястье. Мы оба падаем на землю.

Он быстро переворачивает меня на бок, прижимается грудью к моей спине и берёт в удушающий захват. Я борюсь и пытаюсь вырваться, но он держит крепко, усиливая давление, чем дольше я не сдаюсь.

Чёрт побери. Я дважды шлёпаю по его руке, и он отпускает меня.

Я делаю несколько тяжёлых глубоких вдохов и смотрю на него с ненавистью, пока он медленно поднимается. Холод в его взгляде остаётся таким же, как и всегда, — отстранённым и непоколебимым. Мой взгляд задерживается на вертикальном шраме, пересекающем его левый глаз. Он замечает, что я изучаю его черты, и хмурится на меня, прежде чем провести пальцами по своим прекрасным белым прядям и, не сказав мне ни слова, уйти к двум другим.

Козёл. Я выдыхаю и делаю успокаивающий вдох.

Часть меня желает, чтобы он говорил со мной больше, давал советы или что-то в этом роде.

— Это было жалко, — бросает он через плечо. По моему позвоночнику пробегает огонь.

Да, неважно. Пусть Мори подавится.

Было бы неплохо, если бы мы могли вести какие-то цивилизованные беседы без его попыток меня разозлить. Мне очень хочется узнать его получше, даже если он настаивает на дистанции. Он должен что-то знать о том, кто я.

Мой взгляд на мгновение опускается к мышцам его плеч, играющим, когда он поднимает руки над головой. Я заставляю себя отвести глаза и хмурюсь на себя за желание увлечься кем-то вроде него.

Гейдж небрежно подходит и хлопает меня по плечу.

— Не очень-то приятно сидеть в удушающем, да, Морфин? — дразнит он. Его песочного цвета прямые волосы короткие, даже когда промокли от пота, как сейчас.

Я закатываю глаза, когда он похлопывает меня по руке и сталкивает меня с собой грудью. Он такого же роста, как Мори, а значит, гребаный гигант. Они все такие, но Гейдж и Мори — самые крупные солдаты в нашем отряде.